Don't give up Sinderella

Когда Джонни впервые увидел мистера Рэя Уотсона, ему стало не по себе, словно он смотрит в пустоту, которая пытается его заманить и уничтожить, но затем он улыбнулся, и мрак, пугавший всего секунду назад, превратился в ласковое рассветное солнце холодным февральским утром. Это был не тот «мистер», которым пренебрежительно многие (но не Джонни) называют своих отцов. Рэя Уотсона уважали. Он был мудр, сдержан, всегда хорошо одевался, приятно пах и смотрел на всех с выражением деятельного интереса, готового помочь с любой бедой. Его положительные качества можно было бы долго перечислять, но за закрытыми дверями был другой человек, о котором не знал никто, кроме его жены. И Джонни. О том, что у мистера Уотсона есть жена, Джонни знал с самого начала. Она никогда не появлялась в издательстве, но визиты мистера Уотсона всегда сопровождались вопросом о том, как там Грейс. Очевидно, такая же замечательная, как и её муж, ведь её все тоже любили. Она писала детские книги, занималась благотворительностью и каждую пятницу присылала в издательство выпечку, «чтобы все отвлеклись от работы и передохнули». Но Джонни смотрел на выпечку миссис Уотсон с необъяснимой ревностью, поэтому долгое время к ней не притрагивался. Даже когда понял, что причина в мистере Уотсоне. Первая встреча не стала последней и на следующий день Рэй подошёл к столу, за который усадили Джонни. Он ничего не понимал, но боялся разозлить важных людей надоедливыми вопросами, поэтому пытался разобраться со всем самостоятельно. — Ты новенький? Что делаешь? Джонни встрепенулся, с трудом услышав, кто и что ему говорит, и встал. Эта была его первая серьёзная работа, и он очень хотел произвести положительное впечатление и либо получить место на много лет вперёд, либо, если после стажировки его попросят уйти, хорошее рекомендательное письмо. — Мне дали кое-какие нормативы, я изучаю свои права и обяз… — Нет-нет, кем ты работаешь? — Ах, простите, — Джонни неловко засмеялся, пока Рэй Уотсон осматривал его так, будто он племенной скакун, за которого просят неоправданно много денег. Или оправданно — это он и пытался выяснить. — Консультант. Мне сказали, что издательство выпускает много научной литературы, и вам не хватает кого-то со свежими знаниями, ведь химия постоянно развивается, находят что-то новое, исправляют старые учебники. И я «идеальный кандидат, только что из университета, ещё и магистр!» — невольно передразнил девушку из HR Джонни. Рэй кивнул, посмотрев так, будто Джонни случайно признался во всех своих грехах, а потом попрощался и ушёл. Но Джонни вернулся к своим делам не сразу. Он знал этот взгляд. С него когда-то началось его знакомство с собой, своей ориентацией, своим телом. А ещё он знал, что за ним обычно следуют ухаживания. Или побег. В отношении Рэя Уотсона Джонни надеялся на первое. Джонни быстро стал местным любимчиком. Он добросовестно и всегда в срок выполнял любую работу, не жаловался, если его нагружают (потому что ему нравилось то, что он делает), а ещё отзывался на просьбы помочь. «Чудо, а не работник». Его могли бы поощрить какой-нибудь небольшой премией, но вместо этого Рэй, тогда ещё мистер Уотсон, пригласил Джонни отпраздновать приём в штат. — Вряд ли тебе нужны три месяца стажировки, — сказал он, позвав Джонни в свой кабинет. Джонни послушно кивнул. Вряд ли. Лишь бы за это с него не стали просить больше, чем он готов дать. Впрочем, если говорить откровенно, мистеру Уотсону Джонни был готов дать очень многое. Не из-за работы, а симпатии, которая тлела в нём, когда он оставался в одиночестве, и вспыхивала, если мистер Уотсон оказывался рядом. — Хочешь отпраздновать? — спросил он, а потом добавил. — Со мной? Никого другого, только они. Джонни хотел. Это был обычный ужин, немного похожий на свидание. Они пили шампанское, ели дорогие блюда, много шутили и смеялись. Но вместо прощания Рэй, уже Рэй, а не мистер Уотсон, спросил: — Не хочешь продолжить где-нибудь наедине? Больше мыслей не осталось. Джонни хотел. Водитель отвёз их к недорогому, но прилично выглядящему отелю. Рэй назвал фамилию «Ричардсон», взял ключ. Джонни вдруг захотелось сбежать. Это всё слишком непристойно для него. Он ведь не такой, он не должен спать с женатым человеком в чёртовом отеле, предназначенном для секса, но они поднялись, и Джонни больше не хотелось бежать. Хотелось, чтобы Рэй, имя которого ему так нравилось произносить, пока он целовал его, остался с ним навсегда. — Ты не против встречаться со мной иногда? Вопрос звучал так, как будто Рэй неописуемо боится отказа, потому что для него этот вечер тоже был особенным. Он, возможно, тоже немного влюблён. А может, даже сильнее, чем Джонни. — Как сегодня? — Не только. Просто поболтать, выпить вина, перекусить. Одеваясь, Рэй не смотрел на Джонни, но после следующего вопроса отвлёкся от галстука. — Предлагаешь мне стать твоим любовником? — От жены я не уйду, так что получается так, — честно ответил он, но в глазах его было раскаяние, извинение за то, что ничего другого он предложить не может. Из-за миллиона условностей, разбирать которые он будет до смерти. Не самое приятное предложение, но к двадцати пяти у Джонни было достаточно неудачных отношений, чтобы эти не казались такими уж плохими. — Ладно. Обсудим какие-то правила? — Например? — Рэй показался удивлённым. — У меня нет опыта скрывать… — он осёкся. Нет? Он старался не показывать свою гомосексуальность, так что опыт был, просто несколько иной. — Я не знаю, как это работает. — Ничего особенного, — Рэй подошёл к нему и погладил по щеке. С такой нежностью, что у Джонни, в жизни которого таких мужчин не было никогда, подкосились колени. — Живи как жил. Если соскучишься и захочешь побыть со мной, пиши на мой личный номер. Но как-нибудь не слишком очевидно — на всякий случай. Закреплявший его пожелания поцелуй, и к коленям подключилось закружившаяся голова. Джонни просто не привык к тому, что кто-то может говорить откровенно и целовать, когда хочется. Но, не дав утонуть в романтике, Рэй отстранился и достал телефон. — Я вызову тебе такси, — сказал он, вводя адрес Джонни. Откуда он его знает и почему снова предлагает платить за него, словно он альфонс, Карр не спрашивал. Мыслей в голове всё ещё было слишком мало. Через несколько дней Рэй предложил встретиться снова. Опять был ужин и секс, но на этот раз не в мотеле. — Я снял эту квартиру, ты можешь остаться здесь, — сказал он, когда они закончили. И это задело. — Мне не нужен покровитель и спонсор, Рэй. Я сам получаю достаточно, чтобы снимать себе жильё. — Я не покупаю тебя. Просто хочу иметь место, в которое могу прийти. И не хочу, чтобы после секса мы быстренько собирались и бежали. Это слишком грязно. Но, если и такой сценарий тебе не по душе, я мог бы приезжать к тебе. Как тебе угодно — только не отели. Меня эта романтика совсем не прельщает, — спокойно объяснил он. Джонни невольно огляделся. Эта квартира была раз в пять больше той, в которой он жил. — И ты предлагаешь мне жить здесь одному? — Ммм, — Рэй заметно смутился. — Честно говоря, я не рассматривал вариант, что и я для тебя любовник. У тебя кто-то есть? — Я не об этом, — Джонни смутился тоже. — Тут очень много места — что мне с ним делать? — Жить, — пожал плечами Рэй, осмотревшись тоже. — Если захочешь что-то другое… — Не надо, — попросил Джонни. — Не произноси это, я и так чувствую себя ужасно. — Я мог бы повысить тебе зарплату, просто так было проще. — Ох, ладно, давай просто попробуем так. И они пробовали. Два-три раза в неделю Рэй, не нарушая личное пространство и привычки Джонни, приезжал, иногда ночевал. Они разговаривали, смотрели фильмы, которые нравились каждому из них, делились друг с другом опытом своих поколений, и прекрасно проводили время вместе. — И что ты говоришь жене? — спросил однажды Джонни. — Что хочу побыть один. Она знает, что у меня есть отдельная квартира — не эта, — в которой я иногда работаю. — Умно. Рэй не ответил. Он вообще мало рассказывал о себе настоящем, но Джонни видел всё сам. Видел усталость, которую Рэй не сдерживал рядом с ним, видел удивительного человека, не только потрясающего мужчину, которым восхищались все его подопечные. А ещё видел, что рядом с Джонни Рэй как будто расцветает. Его печаль перестаёт быть такой безнадёжной, он выглядит более живым и даже немного (или сильно? Джонни старался не слишком фантазировать) счастливым. Джонни быстро привык к новой жизни, в которой его баловали подарками, вкусной едой, комплиментами, хорошим (удивительным) сексом. Однако часто Джонни хотел расстаться с Рэем. Был страх, что всё раскроется, что однажды он напишет в неподходящее время, и Грейс увидит его сообщение. Или кто-нибудь из коллег заметит, что мистер Уотсон слишком часто появляется рядом с Джонни. Ещё Джонни расстраивало, что он должен делить Рэя с женой, и это не изменить. Но больше всего его душевное спокойствие расшатывала совесть. Он ведь порядочный человек, он не должен быть ничьим любовником. Но силы всё закончить нашлись, только когда появился Кристиан. Он не успел ничего сделать (почти), просто глядя на него, Джонни понимал, чего он хочет. — Сегодня последний раз, — сказал он, открыв Рэю дверь. Сначала хотел добавить «ладно?», но не стоит давать надежду, что его можно переубедить. Рэй удивлённо вскинул брови и остановился на пороге. Иногда Джонни жаловался, что ему не хватает Рэя, что он скучает чаще, чем у него есть возможность быть с ним, но о расставании никто никогда не говорил. — Ты кого-то нашёл? — предположил он, видимо, видя логику только в этой причине. — Не в этом дело, просто я… — Джонни не вынес тоску, распространяемую Рэем, и отвернулся. — Ты не должен оправдываться. Джонни повернулся обратно. — И я не оправдываюсь, просто хочу объяснить. Меня бросали, не сказав ни слова — это больно, — он сделал глубокий вдох, но теперь смотрел прямо Рэю в глаза. — Я люблю тебя. Это одновременно самые сложные и самые приятные отношения в моей жизни. Но я хочу семью, хочу общий быт. Хочу пользоваться парфюмом, который мне нравится, хочу, чтобы человек, лежащий со мной в постели, думал обо мне, а не о том, что скажет жене, если она снова унюхает, что ты был со мной. Рэй разулся, но не прошёл вглубь квартиры. Присел на ближайший стул в пространстве гостиной. И ничего не говорил. Голос снова подал Джонни. — Ты уволишь меня? Позволь хотя бы закончить проекты, над которыми я работаю сейчас. Рэй покачал головой, а потом с трудом, будто он старше не на двадцать лет, а на все пятьдесят, поднялся. — Мне не за что тебя увольнять. Я доволен твоей работой, — он подошёл к Джонни и, обняв его, закрыл глаза. Снова стало не по себе, совсем как в день их первой встречи. В этих объятиях Джонни ощутил историю печали Рэя: люди, уходившие от него. Теперь Джонни стал одним из них. — Но ты прав. Ты достоин лучшего, а не этих гадких коротких встреч, — Рэй отпустил его. — Квартира арендована ещё на полгода, останься. Я больше не буду приходить. — Не надо мне этих подачек, — возмутился Джонни. — Ты и так все эти полгода платишь за меня. Грустная усмешка, напряжённый взгляд куда-то в сторону, как у кошки, которая чувствует опасность, но пока не может понять, откуда она идёт. — Не потому что хочу подчеркнуть твою беспомощность, а потому что мне приятно заботиться о тебе, — Рэй вернулся в коридор. — У меня было несколько романов, глупых, несерьёзных. Но только ты… — он поднял взгляд на Джонни, а потом посмотрел мимо него. — Но влюбился я только в тебя. Прости, если причинил тебе боль. Я не хотел этого. Просто не смог сопротивляться, — рука легла на ручку двери, но Джонни его остановил. — Тебе рано уходить. Мы попрощались только словами. Придётся расстроить Грейс, потому что до утра я тебя не отпущу, — повелительно сказал Джонни. Рэй улыбнулся. Он любил, когда Джонни командует, любил эту его манеру превращать даже неприятные моменты в нечто хотя бы терпимое. Вероятно, потому что он просто любил Джонни. Но Джонни заслужил полноценные отношения.