Don't give up Sinderella

Если бы Джонни мог ни с кем никогда не общаться, он бы не общался — так он думал после Чарли, но со временем всё стало проще. Люди есть, с ними надо взаимодействовать, и это нормально, иногда даже приятно. Например, когда-то у него был Ричард, но его Джонни тоже старался не вспоминать. С глаз долой из сердца вон. Теперь у него оставалась Эми, и это знакомство Джонни ценил. Вообще он старался не выделяться, больше слушать и помалкивать. Вдруг он скажет что-нибудь не то? Джонни выбрал для себя осторожность во всём, и это прекрасно работало. Вряд ли кто-то мог заподозрить его в гомосексуальных наклонностях. Даже Эми не делала никаких намёков, что его одиночество может вызвать вопросы. Но, когда в начале второго курса она попросила его сходить с ней на вечеринку — «побыть группой поддержки», — он согласился, и всё неожиданно изменилось. В фильмах на таких мероприятиях обычно шумно и творится чёрт знает что. Какие-нибудь оргии в спальнях родителей, бесконечные пустые бутылки по всему дому, блюющие подростки. Но пока всё было прилично, и Джонни, всегда бывший любознательным, с интересом наблюдал за происходящим, признавая, что для непотребств в крови окружающих пока просто недостаточно алкоголя. Такой вывод Джонни сделал, глядя на Эми. — Тебе тоже стоит с кем-нибудь познакомиться, — прошептала она, немного опьянев. Они никогда не обсуждали ориентацию Джонни, но Эми не пыталась его соблазнить, будто знала то, чего не знали другие. А может, все давно были в курсе, и Джонни мог бы спокойно с кем-нибудь поцеловаться прямо здесь и сейчас. Но Джонни не мог — как минимум потому, что он в принципе никогда не целовался. Он считал, что для этого нужны особенные условия и особенный человек. А нынешняя обстановка первому поцелую совсем не способствовала. Но, когда подвыпившим умам захотелось поиграть в бутылочку, Эми стала настаивать. — Ну давай поиграем, пожалуйста. Я не хочу одна. — Ты не одна, вон Кевин смотрит на тебя весь вечер, — посмеялся Джонни, глядя на названного парня, который, встретившись с ним взглядом, немедленно отвёл глаза. Лишь бы он смотрел не на Джонни. — Джо-Джо, ну пожалуйста! Поцелуешься с кем-нибудь классным. Или кто-нибудь обычный поцелуется с классным с тобой! — Надеюсь, ты не подкатываешь, Эм? — Да сдался ты мне, ботаник несчастный? — фыркнула она. — Мне просто не хочется одной. — Я не буду в этом участвовать, — категорически отказался Джонни. Его угнетала перспектива целоваться не просто с тем, кто ему не нравится, но вообще, возможно, с девушкой. — Ну, Джо-Джо… — Джо-Джо, — хмыкнули рядом. Джонни повернул голову налево. Том Леви, третьекурсник, с которым Джонни пару раз пересекался на дополнительных занятиях по биоорганической химии. Абсолютно не привлекал Джонни. До этого момента. — Не нравится моё имя? — защищаясь от невидимой опасности, Джонни выбрал нападение. — Не нравятся такие прозвища. Они подходят собакам. — Поиграй с нами и придумай ему другое, — поиграла бровями Эми. И Джонни понял, что она всё-таки всё знает, но не говорит, чтобы никому не стало неловко. Несколько секунд Том смотрел только на Джонни. Искал в его глазах ответ: как он отнесётся к тому, что поцелуй в такой игре может случиться с человеком его пола? — Нет, спасибо, — Леви посмотрел на Эми слегка высокомерно. — Мои гормоны не нуждаются в таких игрищах. Но я никого не осуждаю, — он снова глянул на Джонни, а потом пошёл на выход. — Кажется, с тобой флиртовали? — хитро сощурилась Эми. Она была пьяна, и это позволило ей говорить. — Пойдёшь за ним? Джонни смущённо прочистил горло. — Глупости. С чего ты решила? — Ой! — она махнула рукой. — За всё время нашего общения ты ни разу, ни разу, Джо-Джо, не заглянул в моё декольте. А посмотреть тут есть на что. Джонни невольно опустил глаза. Грудь у Эми была размера, наверное, третьего (он не разбирался), но он действительно увидел это только сейчас. — Да уж… — он поднял взгляд к лицу. — Поэтому ты дружишь со мной? Спасаешь репутацию гея слухами о наших отношениях? — Ещё чего, — хмыкнула Эми. — Я дружу с тобой, потому что ты всё знаешь. И у тебя потрясающие руки — лучше для референсов не придумать. — Теперь буду знать, что ты меня используешь, — притворно обиделся Джонни. — Прости, пожалуйста! — так же наигранно извинилась она, а потом с удивительной соблазнительностью, которая почти тронула Джонни, прильнула у нему. — Ну же, пусть хоть кому-то перепадёт сегодня. — Считаешь меня настолько ветренным, чтобы с кем-то переспать вот так, без отношений? — возмутился Джонни. На этот раз почти по-настоящему. — А ты спал с кем-то? — тихо спросила Эми, кажется, мгновенно протрезвев. — Я нет, — призналась она. — Тогда я точно не оставлю тебя одну. Мало ли ты ещё сильнее напьёшься. — Кайфолом, — насупилась она, но Джонни был прав: Эми уже была в том состоянии, когда ей лучше не наливать. Ни в какой бутылочке они в итоге не участвовали, и всего полчаса спустя Джонни, доставив подругу домой, уже был в своей постели и, наблюдая за отбрасываемым лампой светом, размышлял. Том действительно с ним флиртовал? Рискнуть и подойти к нему завтра? В памяти всплывал Чарли. Мечтательность Джонни растворилась мгновенно. Он выключил свет и лёг на бок. К чёрту. Если Эми приняла его, не значит, что примут все. Он больше не будет ни с кем пытаться завести отношения. Ни за что. Но на следующий день были дополнительные занятия, на которых они, вероятно, встретятся снова. Джонни решил хотя бы посмотреть на поведение Тома, а дальше уже окончательно решить, стоит ли игра свеч. Но, избавив его от необходимости делать шаг, Том заговорил первым. Когда занятие закончилось, он догнал Джонни. — Ты был бы не против? — без пояснения спросил Леви, но они были на одной волне, и Джонни его понял. Только что отвечать? Правду? А вдруг это попытка добиться откровений, с которыми Джонни не сможет спокойно учиться? Вдруг Том какой-нибудь влиятельный авторитет, за которым следуют бестолковые питбули, готовые покусать любого по указке хозяина? — Не против чего? — попробовал оттянуть Джонни. — Поцелуя с кем-нибудь, вроде меня, — не смутился Том. Джонни остановился и, как он делал всегда, когда ему было некомфортно, уткнулся в пол. Всего на несколько секунд. Затем он посмотрел на Леви с выражением превосходства — притворялся, что не боится, чтобы, если всё пойдёт не по мирному сценарию, казаться страшным противником, который сможет защитить себя. — Не против, — серьёзно ответил Джонни. Том неожиданно расхохотался. Карр непонимающе вскинул брови. — Так говоришь, как будто признаёшься в государственной тайне. Расслабься. Времена, когда тебя за это колотили, прошли. Джонни дёрнулся. — Откуда ты знаешь, что меня били? — Нас всех за это били, — пожал плечами Леви, говоря об этом так, словно вспоминает, что ел на завтрак. — Погуляем? Или ты действительно такой зануда, как о тебе говорят, и сразу после учёбы идёшь в общежитие? Обольстительный Джонни, проснувшийся в нём впервые за девятнадцать лет, улыбнулся. — Узнавал, что обо мне говорят? Том улыбнулся в ответ. — Надо же мне было подготовиться. Риск не всегда дело благородное. Нравился ли Том ему? Это скорее было любопытство и тяга к храбрости, которой Джонни не доставало. Они погуляли в тот вечер, потом на следующий день (Эми была в большем восторге, чем даже Джонни), ещё на следующий, и в пятницу Том, воспитанный молодой человек, рассказывающий о космосе и зоологии, пригласил Джонни к себе. Они не озвучивали цели этого визита, но каждый если не понимал, то как минимум догадывался: что-то будет. Всё начиналось прилично. Они взяли поп-корн, включили фильм, но, как и бывает в таких ситуациях, не смотрели его. Том, обняв Джонни, гладил его руку, и Карр, не осознавая, где он, зачем и что будет дальше, смотрел непонимающим взглядом на экран. А потом Том чуть наклонился, Джонни повернул голову к нему, тяжело сглотнул. Сердце выпрыгивало из груди, но где-то в глубине сознания ещё колотился страх: вдруг это розыгрыш? Но он не успел об этом задуматься, потому что секунду спустя Том аккуратно коснулся его губ. Сначала легко, как будто Джонни мог испугаться и сбежать, а потом попробовал углубиться. Джонни провалился в пустоту и запомнил только то, что рука, которая его обнимала, минуту спустя уже массировала его член, которому хватило всего пару движений, чтобы вернуть хозяину самообладание. Джонни не признался, что это был его первый поцелуй, но, когда дошло до секса — полтора месяца спустя, — сказать пришлось. У них были славные дружеские отношения, они могли говорить о многих вещах. Но Джонни не покидало ощущение, что Том — не его человек, и, когда однажды они решат расстаться, никто не будет страдать. Они появились в жизни друг друга, только чтобы чему-то научиться и пойти своими дорогами, которые больше никогда не пересекутся. Это были первые полноценные отношения Джонни, в которых его не скрывали, не игнорировали, не отвергали. Им гордились, его хвалили. Джонни был рад, что он учился понимать себя, свои удовольствия и саму суть отношений с Томом. Терпеливым и понимающим партнёром, бывшим не просто старше, но и мудрее. Он смотрел на жизнь с улыбкой и был абсолютно бесстрашен. За это Джонни почти его любил. Ему было приятно находиться в компании Тома, ему нравились его шутки, его привычки, его манера говорить, но, когда он сказал, что настала пора разойтись — он не собирается становиться магистрантом и уже нашёл работу в другом штате, — Джонни испытал лишь пассивную, как ноющая боль, тоску. Он просто знал, что так будет, и ничего не ждал. Это не та встреча, пережив которую люди остаются друг с другом навсегда. Эти отношения воспитали в Джонни здоровый прагматизм: не всегда рядом находится тот, кого ты обожаешь. Иногда ты просто встречаешься или живёшь с человеком, потому что это удобно. И это лучше, чем несчастные отношения с кровавой любовью. К тому же она может со временем появиться. Но между Томом и Джонни её так и не случилось. Они расстались добрыми друзьями, но Джонни был благодарен Тому за всё. Особенно за то, каким он сделал Джонни, ведь только так он смог пережить Тони.