Ромашки распустились на земле, пропитанной кровью...

            

Сегодня в моей комнате театр теней Завтра ты получишь от меня смс. С каждым таким трипом я хочу к тебе сильней, Но кто же мне ответит, почему ты ещё здесь? «Театр теней» — Три дня дождя.

      Эта ночь была на удивление звёздной. Маленькие космические тела разбросанные, как будто бы на чёрном холсте, ярко светили и вместе с полной луной освещали комнату Анко, сидевшую на подоконнике и устремившую свой взор наверх. Со стороны могло показаться, будто девушка внимательно наблюдает за звёздами, только вот её мысли были заняты совершенно другим: последними словами любимого парня:       — Ты слишком красива, чтобы оплакивать меня. — Говорил Баджи, понимая: он скоро умрёт, скоро его жизнь оборвётся. — Живи на полную катушку, отрывайся за двоих. И обязательно присмотри за Чифую, а то он такой трус, на самом деле. — Анко в последний раз смогла лицезреть обворожительную улыбку того, кого любила всем сердцем.       Да, она правда его любила. Любила до безумия. Но Кейске ушёл навсегда, оставив Судзуки одну.       — Эгоист. — Тихо говорила девушка, проглатывая слёзы. — Ты чёртов эгоист, Кейске! — Она говорила это, смотря на звёздное небо, надеясь, что Баджи обязательно услышит слова Анко и пожалеет о решении действовать в одиночку.       — Чего ты добился своей смертью? Кисаки присоединился к «Свастонам». Ты этого добивался, идиот?       Размышления Анко прервал противный телефонный звонок:       — И чего он не на беззвучном? — Поднимая трубку, негодовала девушка. — Чего тебе, Мицуя?       — Анко, привет. — Раздался голос друга из динамика. — Ты как себя чувствуешь?       — Если ты позвонил спросить о моём самочувствии, то иди нахуй. Иди и у Аяки спрашивай. Хотя я сомневаюсь, что она будет тебя слушать после того, что ты ей наговорил, пидорас.       — В том-то и проблема! — Такаши тактично пропустил оскорбление, понимая состояние Анко; всё-таки потеря возлюбленного — это слишком тяжёлая ноша для семнадцатилетней девчонки, которая только внешне выглядит угрожающе и представляет опасность лишь во время драк. Мало кто нал, но Судзуки на самом деле очень ранима и нуждается в постоянной поддержке; и именно её оказывал Кейске, не давал Анко оступиться, был всегда рядом.       — Она пропала и не берёт трубку. — Продолжил Мицуя. — Я догадываюсь, где она может быть, но всё же надеюсь, что она сейчас у тебя.       — Она девочка взрослая, поэтому не обязана отчитываться перед тобой, где она, с кем и зачем. Я одна, без Аяки. Но я очень ей горжусь, что она сейчас не с тобой, после того, что твоя тупая башка додумалась сказать ей подобное.       — Повторяешься, Судзуки. — Да, Такаши старался быть терпеливее, но и его нервы сейчас на пределе. — Я знаю, что сказал глупость и хотел сегодня извиниться и предложить встречаться. А твоя подруга, скорее всего, тусуется ни с кем-нибудь, а с этим гондоном Ханмой. Ты хоть слышала слухи о нём? Да он ей попользуется и выкинет, словно ненужную вещь!       — Разве ты не сделал то же самое? Послал её куда подальше, когда она напилась и начала плакать. — Тон Анко становился всё злее. — Она нуждалась в твоей помощи! Всё-таки Баджи был её лучшим другом с самого детства. А что ты сказал? Ну-ка, сам освежи в памяти свои слова, а то…       — Не нужно. — Перебил девушку Такаши. — Извини, что отвлёк от страданий. Ты сильная и со всем справишься. А Аяку я отыщу. Бывай.       В телефоне послышались гудки — Мицуя сбросил звонок. Но перезванивать и вымещать злость на друге Анко не особо хотела; всё-таки она понимала: тяжело сейчас всем. Но ей было параллельно на Такаши, который потерял Аяку после пламенной речи первого ноября, ей было всё равно, где и с кем Мори, также было безразлично, что делает Соня.       Эгоистично? Да. Но разве она виновата в той разрывающей сердце боли? Ей сейчас нужно побыть одной, а не помогать друзья, которые и сами справятся, если очень захотят.       Но не успела девушка вернуться на подоконник, как телефон снова издал противный звук, оповещающий о входящем сообщении.       — Меня сегодня оставят в покое блять? — Выругалась Анко, но открыла сообщение от незнакомого номера:       «Это Санзу Харучиё. Знаю, тебе не до меня, но я также знаю, что может тебе помочь справиться с эмоциями» — Прочитала Судзуки и не поверила своим глазам. Это ей написал тот самый незаметный Санзу, который постоянно молчит и ошивается с Ясухиро Муто?       «И что же это?» — Быстро напечатала Анко, забыв о злости и растерянности.       «Приходи к храму, где обычно проводятся собрания «Свастонов», и я покажу тебе это»       Судзуки, не раздумывая, начала собираться. Ей сейчас и правда не помешает отвлечься; и не важно как, лишь бы забыть, заглушить эту боль, которая с каждой секундой, казалось, становилась только сильнее. Да и Баджи напоследок сказал ей отрываться за двоих. А девушка обещала, что исполнит любое его пожелание. И не успела Анко выйти, как увидела Харучиё, стоявшего рядом с воротами её дома.       — Я так и знал, что ты согласишься. А ещё знал, что у тебя дома никого нет, так что предлагаю развлечься у тебя. — Проговорил Санзу, не выражая никаких эмоций.       — Ты мне сейчас предлагаешь потрахаться или я тебя не понимаю? — Злость, затухшая на время, перекрытая интересом, вновь начала оживать в душе девушки. Она была готова ударить одного из «Свастонов», пусть это и было запрещено.       — Есть кое-что получше. — Произнёс парень и аккуратно достал из кармана пакет с непонятным наполнением. — Это то, что правда помогает забыть то, что хочется. Я проверял.       — Наркотики? — Недоумённо прошептала Анко. — Входи.       Эта авантюра была рискованной, опасной для жизни, но сейчас Судзуки была готова спрыгнуть с самого высокого здания Токио, поэтому идея разделить наркотик с загадочным парнем «Токийской свастики» не казалась такой уж безумной.

<…>

      Аяка кое-как открыла глаза.       Голова казалась тяжёлой, и свет, проникающий из окна, выжигал глаза, делая боль ещё невыносимее. Именно в эти моменты после употребления алкоголя люди обещают больше никогда не пить. Но хоть кто-нибудь прекращает? Редко. В основном ищут спасательную таблетку, похмеляются и через пару дней вновь напиваются. Только у каждого свои причины взять в руки бокал с алкоголем — боль, растерянность, зависимость…       — Ты слишком редко пьёшь, поэтому после такого количества коньяка я не хочу желать тебе доброго утра. — Раздался хриплый голос прямо у правого уха Мори. — Но ты не скулишь, продолжаешь показывать себя сильной. Уважаю. — Улыбнулся обладатель голоса, как только Аяка подняла голову и заглянула в эти бесстыжие, но чертовски красивые карие, с золотым отливом глаза.       — Сам выглядишь так, будто тебя били всю ночь. — Съязвила девушка. — Так что таблетка от головы нужна не только мне.       — Ты чертовски права! Но признаемся друг другу: я выгляжу сексуально даже с дикого похмелья.       Аяке до безумия хотелось ударить рассмеявшегося Ханму, но всё, на что ей хватило сил, так это отвернуться от парня и снова закрыть глаза, прокручивая в голове детали прошедшей ночи.       Мори не могла вспомнить всего, только отрывки (всё-таки, не каждый день в её кровь попадала такая адская смесь алкоголя). Но поцелуй с Сюдзи всплывал так ясно, как будто в тот момент Аяка была трезвой как стёклышко. Этот поцелуй не был похож на те, что дарил ей Мицуя. Ханма не был нежным, трепетным, нет, он представлял собой полную антитезу Такаши; и его поцелуй был таким же: дерзким, вульгарным.       Аяка вспомнила и то, как Сюдзи поднял девушку, а та разорвала поцелуй, причитая о своей тяжести. Но парень даже слушать не стал, а только вновь прильнул к губам Мори, неся ту на ближайшую удобную точку — диван.       Поцелуй не перерос во что-то большее, двое подростков, любящих веселье, продолжили лишь целоваться. Аяка не позволяла перерасти поцелуям во что-то больше, а Ханма, пусть и строил из себя человека, которому плевать на чувства других, всё-таки понимал: сейчас он только усугубит душевное состояние девушки, если попробует опустить руку с талии чуть ниже. И, на своё удивление, ему было далеко не всё равно.       — Ты лёжа собралась таблетку запивать? — Пропел Сюдзи над ухом девушки, заставляя ту вскочить и пожалеть о резком движении: по голове будто бы кувалдой ударили.       — Иди нахуй, серьёзно. — Поморщившись, произнесла Аяка, но стакан воды и таблетку приняла, не забыв одарить парня грозным взглядом.       — Я тут за ней ухаживаю, завтрак в постель приношу, а она меня нахуй посылает. — Драматично закатил глаза Ханма. — Слухи о тебе совершенно другие, принцесса.       — Для тебя я Аяка, идиот. — Протягивая стакан Сюдзи обратно, недовольно пробормотала девушка. — Но если хочешь побыть принцем, то отвези меня домой. От тебя до меня путь не близкий.       — А зачем домой? Посидим здесь, отойдём, а там уже и снова на собрание. Зачем кататься туда-сюда?       Аяка в ответ лишь недовольно фыркнула, но оба поняли, что девушка дала согласие. Тем более с такой головной болью она вряд ли встанет с дивана ещё ближайшие два часа, а то и три. Была бы её воля, то ни на какое собрание она не пошла бы вообще.       — Ты только готовься, что нас ждёт ещё одна головная боль уже на собрании.       — Ты про что? — Удивился Ханма, растягиваясь рядом с Мори в полный рост.       -Руки убрал, я не твоя пассия, чтобы ты тут раскидывался своими конечностями, недоумок.       — Да ну? — Ухмыльнулся, но руки убрал. — А ночью тебе…       — Так вот, — быстро перебила Аяка Сюдзи, не давая парню подколоть себя, — на собрании меня ждёт разъярённый командир второго отряда, лучшая подруга и друг, которых я не предупредила об уходе, а потом и телефон отключила. И веришь или нет, но включать его совершенно не хочется.       Головная боль не утихала, а, наоборот, становилась всё сильнее. Перед глазами всплывал осуждающий взгляд Мицуи и тут же вспоминались его слова. Мори пыталась понять и оправдать Такаши, но разум кричал: «Ты дура, перестань видеть лишь его хорошую сторону, которую он показывал, пока ты была полезна». Осуждение в глазах — это то, чего постоянно боялась Аяка; поэтому вжав голову в подушку, девушка лишь тяжело вздохнула, пытаясь расслабиться, ни о чём не думать, но мозговая активность решила проснуться после того, как её отключили на несколько часов с помощью алкоголя.        Аяка невольно сравнивала Мицую и Ханму, понимая с каждой секундой, что парни совершенно не похожи. Сюдзи не осудил девушку за желание напиться до беспамятства, даже выступил в роли приятеля и купил алкоголь, пригласил в свою квартиру, чтобы пьяных подростков не заметили полицейские. Он не сказал ничего плохого, когда коньяк, смешанный то ли с вином, то ли с пивом, ударил в голову, и Мори отдавалась музыке, крича слова любимой песни:       — …я бы всё для тебя, но ты вся для него…       Сюдзи сидел на диване, наблюдая за пьяной девушкой, и улыбался.       Мицуя же вёл себя иначе, бросая осуждающие взгляды.       — Ты есть не хочешь? — Прервал рассуждения Ханма. — Мы не поели, прежде чем пить, а теперь я хочу сожрать всё, что найдётся в холодильнике. Даже несчастную мышь.       — Я не голодна, ешь сам. — Пробурчала Аяка, немного приподнимая голову и наблюдая за Сюдзи, вставшим с дивана в поисках еды.       Даже внешне парни были совершенно разными: Ханма высокий и болезненно худой. Чёрные волосы после сна растрепались, им могла помочь только укладка, но казалось, Сюдзи это волновало в последнюю очередь. Покрашенная чёлка спадала на глаз, закрывая обзор на кухню, но юноша лишь тихо матерился и откидывал мешающие блондинистые пряди назад, продолжая искать что-то съедобное, кроме протухших яиц. Мицуя же не мог похвастаться высоким ростом, он был чуть выше Аяки, постоянно ухаживал за волосами и за собой в принципе. Мори не могла припомнить, когда Такаши выглядел никак с обложки журнала, а как подросток, проснувшийся после бурной тусовки. Он всегда был идеален и требовал того же от той, которую любил. Но правда ли любил?       — Видимо, сегодня мой завтрак — это сигареты. — Вынес Ханма вердикт, закрывая холодильник. — Ты со мной?       — Боюсь, что после такого «полезного» завтрака меня вывернет наизнанку. — Съязвила девушка, поворачиваясь всем телом к Сюдзи. — Я откажусь от такого деликатеса, потому что проблеваться я сейчас могу и без сигарет.       Юноша лишь рассмеялся, падая на диван. Аяка даже не заметила, когда Ханма успел достать сигарету и зажигалку. Как будто бы у этого длинноногого никотин всегда был в трусах; ну так, на всякий случай.

<…>

      Анко казалось, что она умерла.       Нет, она не чувствовала боли и не хотела сунуть два пальца в рот. Но пить хотелось так, будто у девушки отняли весь запас пресной воды и сказали пробежать через пустыню Сахара.       — Блять… — Простонала Судзуки, пытаясь встать с кровати. — Харучиё, блять, доброе утро.       Анко прекрасно помнила вчерашнее незаконное веселье. В памяти навсегда отпечаталось то тревожное чувство, когда Санзу доставал траву и показывал девушке как нужно правильно раскуривать. Удивление парня не отразилось ни в одном его мускуле, только глаза загорелись, смотря на то, как Судзуки перебивает его и начинает курить принесённый Харучиё наркотик. Он никогда не думал, что сама Анко Судзуки — девушка (пусть и бывшая) самого Баджи Кейске — знает как правильно затянуться и получить расслабление, с помощью травы.       — Завались. — Пробормотал Санзу. — Спи.       — Заебал. — Прошептала девушка и опустила взгляд на парня, уснувшего на полу. Первыми в глаза бросались два шрама в уголках рта. Анко была удивлена, когда Харучиё снял маску, которая всегда была на нём, независимо от погоды на улице, показывая то, что скрывала чёрная ткань. Судзуки даже заметила, как Санзу немного опустил голову, неосознанно пытаясь прикрыть белыми волосами свой недостаток. Девушка не стала расспрашивать историю получения шрамов, ведь считала, что такая как она даже смотреть на них не может. Анко долгое время страдала от акне и до сих пор пытается сделать своё лицо идеальным, не замечая, что и сейчас прекрасна. Детский комплекс продолжал преследовать её уже больше пяти лет, поэтому Судзуки лишь перебила Санзу, объяснявшего как закурить, и сделала первую тягу. Только бы не задержать взгляд на шрамах парня.       Но сейчас отвлечься на наркотики не удалось бы, поэтому Анко, приложив огромные усилия, встала с кровати, отправляясь на поиски желанной воды. Да и мысли, что этим вечером она обязана явиться на собрание засели в голове девушки. Почему-то в душе скреблись кошки, Судзуки чувствовала приближение чего-то опасного, чего-то, что угрожает привычной жизни.       Только вот, она не подумала: и жизнь Анко, и жизнь всех её подруг уже катилась вниз с горки на саночках. Но смогут ли они подняться на вершину горы вновь? Выпив несколько стаканов живительной воды, девушка начала приводить себя в порядок, рассуждая о вчерашнем вечере; слишком многое успело произойти меньше, чем за несколько дней: смерть любимого парня, похороны, пьянка, ссора Такаши и Аяки, принятие в «Токийскую свастику» Кисаки и всех «Вальгалловцев», пропажа лучшей подруги, начало отношений Мацуно и Сони, о котором Тсукури написала Анко, решив поделиться радостью и, может, немного отвлечь от самобичевания; Санзу с наркотиками, пришедший к Судзуки, преследуя свои, непонятные для девушки намерения.       — Намечается что-то нехорошее. — Сказала Анко отражению в зеркале и отправилась поднимать горе наркомана и готовить того к вечернему собранию.

<…>

      Аки сидела за столом, рассматривая получившийся на ноутбуке рисунок. Девушка не любила рисовать людей, но парень, с которым она случайно познакомилась несколько дней назад, был таким милым, да ещё и отказывался выходить из мыслей, продолжая так тепло и нежно улыбаться, что давно забытое чувство, так называемых, бабочек в животе вновь просыпалось, заставляя Аки не отпускать из рук стилус и продолжать выводить на экране черты лица Инуи Сейшу.       Накано часто возвращалась домой поздно из-за литературного клуба, который была вынуждена посещать из-за приближающихся экзаменов. Она уже привыкла к темноте в переулке и не боялась сокращать дорогу. Но в тот вечер судьба решила подшутить над Аки; преподать жизненный урок: Токио слишком опасен, чтобы идти одной в привычный, но всё же тёмный переулок.       Сквозь музыку в наушниках Накано услышала шаги позади себя и грубые мужские голоса:       — Эй, красавица, позволь чулочки подтянуть! — Кричал самый высокий и самый угрожающий парень. — Ну же, красавица, притормози!       Но Аки лишь ускорила шаг, стараясь оторваться и как можно скорее преодолеть переулок, и быстрее спрятаться в доме.       — Ты что, оглохла что ли? — Один из преследователей не выдержал игнора и, догнав девушку, ухватил за локоть. — Тебя что, не учили отвечать, когда с тобой говорят?       — Отпусти. — Накано попыталась выдернуть руку, вспоминая тот год, когда она ходила на баскетбол и училась постоять за себя. — Руку убрал.       — Огрызаться думаешь? — Другие два парня уже подошли к девушке и своему другу, крепко державшему Аки, не позволяя той и шаг назад сделать.       — Вы чего забыли на территории «Чёрных драконов», неудачники? — Позади Накано раздался ещё один мужской голос, и парни, подняв взгляд и приготовившись поставить выскочку на место, побледнели и в ту же секунду отпустили руку девушки.       — Простите, мы… — Начали мямлить, пытаясь оправдаться, но незнакомец, производивший ужас на тройку «неудачников» продолжил:       — Вон отсюда! Ещё спасибо скажите Богу, что вас увидел я, а не глава.       Парни в ту же секунду развернулись. Через несколько миллисекунд их уже не было видно. Аки развернулась, разглядывая при свете луны парня, спасшую её. Светлые волосы, с пробором посередине, сверкающие в темноте изумрудные глаза, ожог, скрывающийся под прядкой и нежная улыбка, подаренная Аки, — всё это лишило Накано дара речи и способности сделать хоть шаг в сторону дома.       — Повезло, что ты живёшь на территории «Чёрных драконов»… — Проговорил незнакомец, также рассматривая девушку. — Но лучше здесь больше не ходи, не каждый же день я задерживаюсь у главы. — Улыбка пропала с лица светловолосого. — Давай я тебя лучше провожу, чтобы ты точно добралась до дома в целости и сохранности. Не успела Аки ответить, как парень развернулся, выходя из переулка. Накано последовала за спасителем, на своё удивление, засмущавшись. Её никогда не провожал до дома такой красивый и опасный юноша.       — Тебя как хоть зовут? — Спросил незнакомец, когда девушка уже была готова зайти в дом.       — Накано Аки. — Проговорила она, рассматривая напоследок парня, запоминая даже мелкие, незначительные детали его внешности.       — Я Сейшу Инуи. — Слегка улыбнулся и наклонил голову влево, открывая шрам на лице. — Если повезёт, ещё увидимся Накано.       Светловолосый развернулся и направился в сторону тёмного переулка, оставляя девушку на пороге дома.       — Инуи Сейшу… — Прошептала Аки и в последний раз посмотрела на готовый рисунок героического парня, спасшего девушку тогда, когда надежд уже и не было. — Увидимся ли мы?       Накано встала из-за стола, разминая спину и ища телефон, чтобы в очередной раз попытаться найти загадочного юношу в мессенджерах.

<…>

      Когда Аяка и Ханма только собрались выходить, на телефон обоих поступило уведомление, что место собрание изменилось и приглшаются только те люди, которые играют не последнюю роль в «Токийской свастике».       — Пахнет интересно. — Посмеялся Сюдзи, убирая гаджет в карман штанов. — Если собирает шишек «Свастонов», значит намечается пизделовка.       — Ага, точно. Если только не обнаружили предателя, судьбу которого решит Муччо.       — Не сбивай мой настрой на драку! — Парень начал в шутку обижаться и вести себя точно ребёнок переросток, а Мори лишь продолжала озвучивать гипотезу о проведении секретного собрания. Поэтому парочка быстро добралась до байка, который (о, чудо!) и правда был на том самом месте, где Сюдзи оставил его.       Холод, резко обрушившийся на Токио, заставлял Аяку прижиматься к Ханме ближе, чем она того хотела. Тёплая толстовка, так любезна одолженная длинноногим, не очень спасала от зимнего японского ветра, пусть и согревала, придавала смелости перед встречей с тем, кого видеть сейчас хотелось меньше всего — с Мицуей Такаши. Девушка так и не смогла привести Санзо в чувства. Харучиё отмахивался, говорил о сильной головной боли. Сообщение от Майки на секунду привело его в чувства, но парень, прочитав объявление о важном собрании, лишь протянул телефон Судзуки и попросил написать Муччо о плохом самочувствии.       Оставив неудачного наркомана на полу, Анко закрыла дверь и направилась по адресу. Повезло, что заброшенный склад, где было назначено собрание «Свастонов» находился совсем не далеко от дома девушки. И под какую-то непонятную музыку из плейлиста Кейске, Судзуки остановилась, наблюдая как лучшая подруга появляется в зоне видимости Анко. Она была удивлена, что Мори приехала с самим Ханмой Сюдзи, но решила для себя отставить время расспросов и рассказов, поэтому просто выкрикнула:       — Аяка! — Не успела Мори отпустить Сюдзи и слезть с байка, как услышала голос лучшей подруги, которую не ожидала увидеть и на сегодняшнем собрании.       — Анко…       Мори, чуть не упав с байка, кинулась в объятия подруги. Аяка не могла оказать ту поддержку, в которой нуждалась Судзуки, была не в силах вернуть Баджи, но показать, что Аяка никогда не бросит подругу, будет оставаться рядом, не смотря ни на что, она могла. Поэтому Мори крепко обнимала Анко.       — Прекращайте ваши нежности девчачьи, нас ждут. — Усмехнувшись, бросил слова Ханма и направился в сторону заброшенного склада, откуда, на удивление Аяки и Анко, не доносился смех.       — Такс, все пришли. — Начал Доракен, как только девушки и парень вошли.       Атмосфера была пропитана напряжённостью, Майки сидел на никому теперь ненужных стройматериалах, возвышаясь над всеми присутствующими, говоря без слов, что данное собрание — не шутка, произошло нечто серьёзное. Побитое лицо Такемичи и раздражённый взгляд Доракена убеждали Аяку в гипотезе, поэтому Мори даже не решилась помахать Соне и Чифую, она лишь кивнула друзьям и легко улыбнулась. Также поступила и Анко. Ханма же, никого не стесняясь, уселся рядом с Кисаки на старые, почти разваливающиеся бордовые кресла.       — Как вы все знаете, — продолжал Кен, — четыре дня назад Такемучи избил глава «Чёрных драконов». Они напали, зная, что Такемучи командир первого отряда. Другими словами, «Чёрные драконы» объявили нам войну.       — Раз они быканули, тогда мы их выебим. — Улыбаясь, проговорил командир четвёртого отряда — Нахоя Кавата.       — Мы уже разъёбывали «Чёрных драконов». Им было мало? — Подхватил разговор глава пятого, элитного отряда — Ясухиро Муто.       Аяка, всё это время внимательно слушая неожиданное объявление, спиной почувствовала взгляд. Обернувшись, она заметила Мицую, который тщательно скрывал раздражение. Она ожидала любых действий от парня, но Такаши лишь набрал в грудь побольше воздуха и ответил Муччо:       — Мы разъёбывали девятое поколение. — Отвёл взгляд в сторону, чему Мори была крайне благодарна. — А десятые совершенно другие.       Собравшиеся так же, как и Мицуя, посмотрели на заместителя второго отряда — Хаккая. Парень казался напуганным, потерянным, хотя обычно аура Шибы источала лишь уверенность и силу.       — Вот что важно! — Встав со своего места, проговорил Нахоя, продолжая угрожающе улыбаться. — Такемучи ведь не знал, что это территория «Чёрных драконов». Хаккай, зачем ты привёл его на вражескую территорию?       Ясухиро, угрожающе приближаясь к Шибе, прошептал:       — Эй, Хаккай, уёба, тебя что, подослали «Чёрные драконы»?       — Ты ведь младший брат главы? — Улыбка Нахои становилась всё шире, указывая на злость Каваты.       — И ты это скрывал?       Муччо был готов ударить Хаккая. Аяка уже приподнялась, чтобы призвать всех к спокойному обсуждению появившейся проблемы, без рукоприкладства. Но не успела Мори и рот открыть, как вмешался виновник сего «торжества» — Такемичи.       — По. подождите пожалуйста! Хаккай не хотел…       — Захлопнись нахуй! — Угрожающий взгляд Ясухиро тут же был направлен в сторону Ханагаки.       Аяке казалось, что без драки между Муччо и Хаккаем не избежать, Анко уже была готова разнимать парней, но никто не успел и слова вымолвить, как Шиба упал на колени, смотря на главу — на Сано Манджиро:       — Я не собираюсь оправдываться. Можете делать со мной, что хотите. Я был готов к тому, что это всё всплывёт. Поэтому, глава! Я, Шиба Хаккай, заместитель командира второго отряда «Свастонов» прошу с сегодняшнего дня исключить меня из «Свастонов»!       Было видно, что каждый член «Токийской Свастики» был удивлён репликой Хаккая. Анко, Соня и Аяка были готовы проголосовать против исключения парня. Да, они не общались близко из-за стеснения Шибы перед любыми девушками, но юноша был привязан к Мицуе, поэтому, хотел Хаккай того или нет, был вынужден начать общаться с прекрасным полом, — с Судзуки, Тсукури и Мори — который быстро смог войти в доверие к парню.       Но никто не успел ничего сказать, так как Майки, устремив чёрные глаза прямо на Шибу, уверенно задал вопрос, решающий судьбу заместителя командира второго отряда:       — Ты уверен?       Собравшиеся ждали ответа Хаккая. Парень продолжал сидеть на коленях, закрыв глаза. Интерес каждого можно было прочитать в глазах «шишек» «Свастонов». Шиба понимал, что сейчас задерживаться с ответом — плохая идея, уже открыл рот, как Такемичи выступил вперёд.       — Подождите! — Прокричал Ханагаки. — Я возражаю!       Теперь недоумевающие взгляды собрал блондин. Аяка даже привстала, не веря, что Такемичи взял слово. Но парень не думал останавливаться, а продолжил, обращаясь к Манджиро:       — Майки, притормози немного и всё обдумай! Перекуси!       Ханагаки достал из кармана дорояки и протянул главе «Свастонов».       Раздались смешки, Ханма уже тянулся за телефоном, чтобы снять эту нелепую картину, Аяка же уже мысленно заказала гроб смельчаку, Анко вырыла могилу, а Соня придумала пламенную речь.       Но на всеобщее удивление Майки лишь ударил Такемичи по руке, проговорив «Мешаешь!».       — Ты что, бля, угораешь?! — Воскликнул Доракен и испепелил Ханагаки вглядом, заставляя того дрожать. — Ну что, Майки? — Повернувшись к Сано, спросил Рюгуджи уже более спокойным, но таким же серьёзным тоном.       — Решения, касаемые второго отряда, принимаются Мицуей.       Взгляд голубых глаз волей-неволей вновь упал на Такаши. Парень же подошёл тем временем к Хаккаю, уоторый что-то прошептал другу и получил от того такой же тихий ответ.       — Спасибо тебе за всё! — Поднимаясь с колен, прокричал Шиба, но Мицуя, направляющийся в сторону выхода, притормозил, заговорив уже громче; так, чтобы слышали все присутствующие:       — Ха? Ты чего несёшь? Я против! Я встречусь с Тайджю.       Не задерживаясь больше на складе, Такаши покинул помещение. Хаккай, Чифую и Такемичи устремились за ним, тогда как остальные остались. Каждый думал о войне с «Чёрными драконами», и каждый понимал: «Свастоны» уступают и в количестве, и в силе группировке Тайджю. Слухи говорили сами за себя.       — Собрание окончено! — Прокричал Доракен так, что Аяка подпрыгнула от неожиданности. — Анко, задержись. Остальные свободны.       Кинув ободряющий взгляд подруге, Мори направилась к выходу, но на плечу опустилась тяжёлая рука:       — До дома подвезти, принцесса? — Ухмыльнулся Ханма.       Ему было безразлично, что на данный момент все «Свастоны» смотрели на них. Кисаки и Нахоя улыбались, Майки, Доракен и Соня недоумевали, Анко смеялась, убирая телефон.       — Я Аяка, тугодум. — Мори скинула руку парня и увереннее зашагала к выходу. — Но поиграть в принца и довезти до дома можешь.       Усмехнувшись, Сюдзи подмигнул Кисаки и последовал за девушкой, громко делясь впечатлениями о собрании и рассказывая, как уже хочет набить какому-нибудь «драконышу» морду.       — Когда это эти двое спелись? — Обратился Доракен к Анко.       — Я бы сказал «спились». — Влез в разговор Кисаки и тоже покинул склад, оставляя у некоторых ещё больше вопросов, но вызывая у Анко искренний смех.