Ромашки распустились на земле, пропитанной кровью...

Ночью я видел дождь, Там где-то гуляешь ты. Ты где-то кого-то ждёшь, А я боюсь темноты. Я видел, как плакал дождь. И слышал: гремела гроза, Но я хочу видеть То, что видят твои глаза.

(«Пока он тебя не бросит» —

Тринадцать карт).

      Что ты чувствуешь сейчас? Счастье, огорчение, раздражение, спокойствие, злость? Часто ли ты, дорогой читатель, понимаешь собственные эмоции? Понимаешь ли ты, что делать дальше, куда стремиться?             Аяка ненавидела чувство беспомощности, но не могла на данный период времени прийти к какому-либо решению. Её жизнь неожиданно изменилась. Вроде бы, всё проходило как обычно: учёба, собрания «Свастонов» по ночам, сон, длившейся три-четыре часа… Девушка ложилась поздно, вставала рано и из-за этого чувствовала себя разбитой и вялой. Но ко всему привычному прибавились постоянные сообщения от Ханмы. Они были неожиданными, иногда даже бессмысленными, но согревали сердце: «Сегодня Кисаки сказал, что приближается веселье» или «Пошли пить пиво? Завтра же выходной, и ты не будешь дрочить на учебники».             И Аяка соглашалась на каждое предложение встретиться, даже сама предлагала встретиться. И сегодня, когда родители уехали в другой город по работе, Мори решилась и пригласила Сюдзи в гости. Девушка не могла отрицать того факта, что с Ханмой она чувствовала себя намного лучше. Аяке не приходилось притворяться, она не строила из себя «идеального» человека. Парочка постоянно смеялась, даже будучи трезвыми, часто ни с того ни с сего начинали петь непонятные, всеми забытые, песни, а парень часто покупал алкоголь, видя на собраниях подавленное состояние Мори. Каждый раз Сюдзи, протягивая баночку пива, смеялся над мешками под глазами, шутил самые идиотские шутки, но продолжал оставаться рядом, выслушивать интересные литературные факты, которые Аяка узнавала в литературном клубе или находила сама. И Ханма, будучи человеком не вовлечённым в литературу, внимательно слушал, высказывал своё мнение о том или ином писателе:             — Дадзай обычный суицидник, не понимаю, что можно интересного найти в его стихотворениях. — Смеялся парень, прочитав одно из произведений писателя.             Но, несмотря ни на что, Аяка чувствовала вину.             Почему вместе с Сюдзи она чувствует себя лучше, чем с Мицуей? Почему она не отвечает на его звонки и сообщения? Почему она хочет больше никогда не видеть Такаши, с которым раньше проводила всё своё свободное время?             Мори не могла даже встретиться с Соней и Анко. То нет времени, то Аяка узнаёт, что Тсукури встречается с Чуфиую, но подруга не рассказывает об этом, поэтому голубоглазая обижается, решая для себя: если не рассказала, значит, не хотела делиться данной информацией. Поэтому Мори всеми способами избегала Соню, так как в душе понимала: сорвётся, точно поссорится с человеком, который был дорог.             Звонок в дверь заставил девушку всё-таки встать с кровати, с которой в последнее время не находила сил подняться. И данное состояние было обусловлено не только маленьким количеством сна, но и постоянными мыслями, преследующими Аяку даже во сне. Она снова начала мучиться из-за кошмаров. А недавно снова столкнулась с сонным параличом. Но, открыв дверь, отрицательные мысли покинули девушку, заставляя улыбнуться пришедшему Сюдзи.             — На улице такой холод, жуть. — Скидывал куртку и жаловался Ханма. — Зачем я попёрся куда-то, если мог сидеть дома и курить на любимом диване?             — Тебе слишком весело со мной, чтобы так просто отказаться от возможности прийти к самой Аяке Мори в гости. — Парировала девушка, смотря на Сюдзи, наблюдая за его движениями. — Что у вас там сегодня произошло? Ты писал, что вместе с Кисаки встречался с Такимичи и Чифую.             Сюдзи уверенно направился в сторону комнаты Мори, рассматривая интерьер в доме.             — После собрания, когда я тебя ещё до дома подвозил. — Ханма рассматривал одну из книжных полок Аяки. — Мы договорились помочь Такемичи и его другу. — Парень повернулся к девушке, оглядывая хозяйку, которая пусть и накрасилась, но всё равно выглядела уставшей. — Пока точно ничего не знаю, Кисаки сказал, что точно всё объяснит позже, но как ты смотришь на то, чтобы к нам присоединиться?             Девушка смотрела в хитрые глаза напротив и думала над предложением. Да, это было заманчиво, но как Мори потом объяснит Мацуно свою роль? Тем более Аяка даже не знала, что задумал Тетта в своей очередной игре. А ведь к Кисаки доверие было меньше, чем к кому-либо.             — У меня вино хорошее в холодильнике… Мне нужно сначала пригубить, прежде чем ответить на твой вопрос Ханма. — Произнесла Аяка, прежде чем повернуться в сторону кухни. — Постарайся ничего не сломать, пока я ищу что-то кроме вина в нашем доме.             Парень лишь рассмеялся и улёгся на кровать девушки, показывая: у него всё под контролем, комната останется в порядке.                   Через час подростки уже и забыли о предложении Ханмы, и об опасности, исходящей от «Чёрных драконов», и о личных переживаниях. В комнате, освещённой лишь светом гирлянды, парень и девушка лежали на небольшой кровати, вспоминая тот день, когда сломавшаяся зажигалка позволила Аяке и Сюдзи узнать друг друга лучше, перейти ту невидимую грань от врагов к хорошим друзьям.       — Я продолжаю избегать Такаши. — Рассказывала Мори, устроившись на плече Ханмы. — После нашей пьянки я не хочу с ним пересекаться, потому что у меня нет и малейшего желания выслушивать его.       Сюдзи лишь поглаживал талию девушки, размышляя о сложившейся ситуации. Парень ведь даже подумать не мог, что будет общаться с такой девушкой, как Аяка. И в его голове даже не проскальзывала мысль, что он будет мечтать вновь поцеловать Мори, ощутить её касания. Такие неуверенные, но такие желанные.       И крепкий алкоголь отца девушки послал в голову Ханмы план, как получиться желаемое. Парень сел приподнялся, чтобы сесть на кровати, оставив Аяку лежать на подушке, пахнувшей теперь табаком, и посмотрел в голубые глаза Мори, замолчавшей от неожиданности девушки. Красное вино, припрятанное от родителей, сделало её взгляд более расслабленным и легко было догадаться: сейчас бы хозяйка дома отдала всё, чтобы уснуть. Но Сюдзи аккуратно провёл по лицу Аяки рукой и осторожно, боясь спугнуть появившуюся возможность, поцеловал Мори.       Девушка готовилась к этому морально, знала, что Ханма рано или поздно вновь совершит нечто глупое, возможно, необдуманное. Но одна рука Аяки легла на плечи парня, а другая опустилась на затылок, притягивая его ближе к себе. Сюдзи понял, что и в этот раз его не оттолкнут, приподнял футболку девушки, проходя кончиками пальцев по рёбрам, получая в ответ тяжёлый выдох отстранившихся губ.       Не теряя ни секунды, Ханма стянул чёрную ткань и вновь поцеловал девушку, опуская руку с татуировкой «наказание» на шею Аяки, слегка придушивая. Мори тем временем набралась смелости и запустила руки под толстовку парня, приподнимая её, опускаясь к штанам Сюдзи.       Ханма, недолго думая, стянул толстовку и перевернулся. Теперь девушка была сверху. Растерявшись, но собравшись с силами, она опустила руки к спортивкам и получила помощь от парня, который помог как можно быстрее снять их, отбрасывая за кровать. Мори проскользнула под боксеры Сюдзи, смотря в глаза, на ухмылку. Но Ханма, будучи более опытным в сфере интима, положил руку на макушку девушки, и она наконец-то решилась. Обхватив губами головку, слышит, как парень выдыхает; чувствует, как Ханма крепче сжимает пряди волос, заставляя опуститься Аяку ниже.       Мори обхватывает член у основания, помогая себе рукой, тогда как Сюдзи продолжает направлять девушку. Парень никогда не думал, что его может возбудить неопытность партнёрши, но щёки, покрывшиеся румянцем, неуверенные движения руки, не оставляют парня равнодушными. С каждым движением Ханма лишь усиливает хватку, опуская Аяку, не позволяя ей отстраниться. Пошлые, вульгарные звуки и слёзы, застывшие в уголках глаз, только сильнее возбуждают, и парень отстраняет девушку, переворачивая её на спину, нависая над ней.       Сюдзи испытывает раздражение, когда ему в спешке приходится снимать джинсы и нижнее бельё с девушки. Взгляд, полный страсти и желания, подаренный Аякой, как будто бы возбуждает ещё сильнее. Пальцы опускаются к клитору, и парень слышит первый стон. Ханма, растворяется в похоти, вновь целует Мори, из-за чего девушки задыхается, отталкивает, чтобы сделать вздох.       Сюдзи не может больше терпеть, поэтому отыскивает в карманах собственных штанов презерватив. Пальцы не слушают парня, когда тот старается как можно быстрее надеть защиту, но Ханма ни на секунду не отрывается от губ Аяки, оттягивая их, кусая, слизывая кровь.       Ханма никогда не был нежен со своими партнёршами, поэтому резко входит в Мори, и наблюдает, как её ладони сжимают зелёный плед, а рот раскрывается не то в стоне, не то в крике. Сюдзи, не спеша двигаться, припадает к шее девушке. После точно останутся следы, которые придётся долго замазывать тональным кремом, прятать под водолазками, но сейчас ни Ханма, ни Аяка не думают об этом, получая лишь удовольствие.       Когда парень начинает двигаться и закидывает ноги Мори на плечи для своего же удобства, девушка стонет. Она пытается отвернуться, чтобы не смотреть на Сюдзи, но он привык держать всё под контролем, поэтому опускает руку на шею девушки, не позволяя отвернуться. Аяка ловит ртом воздух, но хватка парня становится сильнее.       Лишь когда Мори закатывает глаза, Ханма опускает ладонь с горла на грудь девушки, сжимая, вызывая новые стоны.       Парень быстро доходит до кульминации. Сюдзи двигается в последний раз и выходит из девушки. Он снимает презерватив и двигает рукой, кончая на живот Мори. Но Ханма не ложится в ту же секунду, он раздвигает ноги Аяки, пытаясь довести до оргазма её.       Она почти кричит и сильнее сжимает плед, когда изгибается и замирает. И только убедившись в удовлетворении девушки, Ханма ложится рядом, приобнимая Мори. Оба стараются восстановить сбившиеся дыхание. Аяка пытается сфокусировать взгляд на стене, но перед глазами пляшут звёзды.       — Пиздец… — Выдыхает девушка, но лишь прижимается к Сюдзи, чувствуя холод, настигающий обнажённое тело.       Только умиротворение Сюдзи и Аяки прервал ужаснейший звонок телефона парня. На дисплее высветилось имя, которое приводит Мори в необоснованный страх: Кисаки Тетта.

***

      Аки только недавно пришла из школы; даже не успела переодеться и найти в холодильнике какой-нибудь перекус, по типу бутерброда, как услышала звонок в дверь. Девушка никого не ждала, поэтому немного испугалась, но всё же направилась в сторону входа, чтобы узнать: какой незваный гость решил побеспокоить её, уставшую и злую, пока родители ушли на работу в ночную смену, а младшая сестра тайно отправилась на ночёвку к подруге.       Какого же было удивление Накано, когда она увидела парня, спасшего Аки недавно; парня, которого она пыталась найти в социальных сетях, но все попытки оставались тщетными. Только изумление испытывалось не столько из-за появления Сейшу на пороге дома девушки, сколько из-за внешнего вида нежданного гостя: на лице пара синяков и порезов, на губе ранка, а костяшки на руках сбиты в кровь.       Накано, не раздумывая, открыла дверь, разглядывая парня, который стоял уверенно, несмотря на травмы. С свете тусклого фонарика, изумрудный взгляд парня казался тёмным, даже немного устрашающим, а струйка крови, стекающая с нижней губы на подбородок, вызывала недовольство в глазах. Но Инупи быстро стёр алую жидкость рукавом белой куртки.       — Прости, что так поздно. — Слегка улыбнулся парень. — Но мне до дома далековато идти, а всё это, — Сейшу вновь поднял руку, показывая на своё лицо, — обработать не помешало бы.       Кажется, Аки лишилась дара речи. Сейчас она меньше всего ждала Инупи. Тем более за последние несколько дней Накано уже отчаялась встретиться с парнем; она даже потеряла надежду посмотреть на его красивые светлые волосы в последний, но такой желанный раз.       Только судьба решила прислать девушке подарок. «И что я такого хорошего сделала, что вот он сейчас передо мной?» — подумала Аки, но пропустила раненного гостя в дом. И Сейшу сразу заметил: девушка не задавала никаких вопросов. Возможно, боялась услышать ответы, а, возможно, просто боялась быть проигнорированной. Поэтому до гостиной дошли в полном молчании, но тишина длилась лишь до того момента, пока к Инупи не подбежала маленькая, пушистая собака.       — Как же зовут? — Протягивая руку защитнице Накано, поинтересовался парень. Он любил собак, поэтому обрадовался, когда это чудо одобрила гостя, облизывая пальцы Сейшу.       — Моника. — Отвечает Аки, пока бегает по всей комнате и открывает каждый шкафчик, пытаясь найти даже не аптечку, а простые перекись водорода и вату. Сложности прибавляли дрожащие от волнения и усталости руки. — Она очень смешная и ей нравится разговаривать с людьми. Ну и с котами пытается дружить.       Накано наконец-то вспомнила, что всегда носит с собой в школу маленькую аптечку с самым необходимым, полезным, поэтому оставила попытки найти помощь в гостиной и отправилась в свою комнату, где бросила сумку, придя из школы. И девушке правда сегодня везло: в фиолетовой косметичке она нашла совсем немного ватных дисков, а в самой аптечке откапала перекись водорода. В душе Аки ликовала, но, сдержав улыбку, направилась обратно к Инупи, чтобы как можно быстрее обработать его боевые ранения.       — Подружились? — Присаживаясь на диван, совсем рядом с Сейшу, поинтересовалась Накано и, получив утвердительный ответ, принялась смачивать ватный диск.       — Может немного жечь. — Прошептала девушка и осторожно коснулась кровоточащей ранки на губе.       Парень слегка поморщился и прошипел, кажется, «пиздец», но продолжил смирно сидеть, наблюдая за сосредоточенной помощницей. Касания Накано были такими лёгкими, изящные ручки боялись причинить лишнюю боль. Только вот Инупи был уверен на сто процентов: если бы никаких синяков и порезов, он ощущал бы лишь тепло, нежность. Но даже сейчас в беловолосой голове проскользнуло лишь одно слово: ангел.       Ярко-зелёные, кошачьи глаза Аки, сосредоточенные на костяшках парня, привлекали Сейшу. Он даже поймал себя на мысли, что девушка не просто интересует, а нравится. Поэтому парень всеми силами старался поймать взгляд красноволосой, задержать его на себе. И Инупи испытал счастье, когда Накано, закончив работу, посмотрела в изумрудные глаза напротив неё. Парень хотел улыбнуться во все тридцать два зуба, обнять ту, которая теперь помогла ему, но Сейшу, сделал глубокий вдох, успокоился:       — Спасибо. — Слегка улыбнулся, но не спешил убирать руку из холодных ладошек. Ему просто не хотелось отпускать их — Я же говорил, что мы пересечёмся.       Аки засмущалась, испытывая стыд ещё и за свои эмоции. Но под тёмно-изумрудным взглядом обычно бледные щёки потихоньку приобретали красноватый оттеночек.       — Может, ты хочешь чай? — Нарушая неловкую паузу и разрывая зрительный контакт, предложила Накано парню. Всё-таки ей не хотелось так быстро расставаться с Сейшу, тем более она не знала, увидятся ли они вновь.       И Инупи, обрадовавшись предложению, быстро согласился. И следуя за хозяйкой дома, парень наклонился к лежавшей Монике, чтобы почесать за ушко и незаметно для Аки подмигнуть собаке.       Девушка наливала кипяток в оранжевые кружки, когда набралась смелости и повернулся всем корпусом, вместе с чайников, в сторону парня, который по пути успел прихватить на руки котёнка.       — Есть ли ты в соц сетях? –Накано невольно залюбовалась открывшейся картиной и на секунду забыла, что хотела сказать дальше.       — А ты бы хотела со мной общаться?              Сейшу присел на стул, не отпуская чёрно-белого котика, не переставая чесать чертёнка за ушком.       — А вдруг ты снова решишь прийти обработать раны, а так не повезет, и родители окажутся дома?       Инупи лишь улыбнулся, но поделился номером с Аки, так любезно поставившей перед ним горячий чай. Ему казалось, что он поступил правильно, придя к девушке. Только вот он решил умолчать и не сказать Накано, что Инупи Сейшу никогда не обрабатывал такие маленькие, ничтожные ранки.

***

      Соня не успела подойти к Чифую и Такеми, как услышала уверенный голос блондина:       — Мы уничтожим «Чёрных драконов»!       — Да ты ёбнулся… — Не замечая Тсуки, возмущался недовольный Мацуно. — Лучше бы думали над тем, как бы предотвратить убийство.       — Убийство? — Соня решила наконец-то показать своему парню, что она пришла к детской площадке, как они и договаривались. Только Чифую обещал ждать её в одиночку. — Ещё ничего не успело начаться, а вы двое уже убийство предотвращаете. Скоро же Рождество, прекращайте париться.       Но в сторону девушки посмотрел Ханагаки, которому её слова не понравились. Чифую быстро положил руку на талию Тсукури, улыбаясь ей, прежде чем снова обратиться к другу:       — Лицо попроще сделай! Я все понимаю! Если уничтожим «Чёрных драконов», то будущее наверняка изменится. Я… — Мацуно осекся, посмотрев на Соню. Ему хватило лишь неуверенного кивка. — Мы в деле!       Такемичи лишь прокричал «Понеслась!», прежде чем направиться в сторону кафе, где решили посидеть «шишки» «Свастонов», обсудить вопросы, не касающиеся криминального мира.       И какого же было удивление Тсукури, когда она в компании Чифую и Такемичи уже подходила к небольшому заведению и увидела не кого-нибудь, а Аяку, от которой с первого ноября не получала ни одного сообщения. Девушка слезала с байка самого Сюдзи Ханмы, причастного к смерти Баджи, и смеялась.       — Мори! — Выкрикнула Соня и направилась в сторону подруги. — Какого хуя происходит?       Мацуно и Ханагаки также опешили, заметив подругу, приехавшую вместе с такой загадочной, опасной фигурой.       — Когда это тебя начало интересовать? — Улыбка исчезла с лица Аяки, а Ханма, не отходящий от неё, лишь ждал продолжения развернувшегося «спектакля». — Иди с ним, — кивнула в сторону Чифую, — сосись, обсуждай всё, а меня, если решила оставить в покое, не трогай. У меня дела.       Тсукури не успела ничего ответить, как Мори, обогнув Сюдзи, направилась в сторону кафе, видимо, к Доракену. И Соня, решив для себя, что вопрос с Аки обкашляется чуть позже, ухватила Мацуно и повела того внутрь здания, заставляя Такемичи идти чуть позади.       Распахнув двери любимого заведения, девушка отыскала столики, которые занимали «Свастоны»: Доракен, сидевший отдельно ото всех, Кисаки, Ханма и Аяка, расположившиеся втроём на диване, Нахоя и Муччо, спорившие о чём-то на стульчиках, напротив необычной тройки «друзей».       — Мы должны драться с Тайджю! — Выкрикнул Ханагаки, не успев подойти к столикам. С губ Сони сорвалось лишь тихо: «Ну блять, не так же сразу!». Но пока девушка с Чифую подбежали, блондин уже рассказывал причину такого резкого решения. Лица же «шишек», по мере повествования Такемичи, вытягивались. Лишь Сюдзи улыбнулся, внимательно слушая, ставил у себя в голове ставки, как скоро Такемичи пошлют на три весёлые буквы.       — Отпиздить «Чёрных драконов»? — Изумление Рюгуджи легко читалось на лице заместителя главы, было видно, как в голове вертятся все возможны варианты ответа.       — Вы там в край ебанулись? — Подал голос Нахоя. — Я говорю «убью» уже в миллионный раз.       — Если бы ты этим убивал людей, то миру бы пришёл конец, кретин. — Оживился и Муччо. — Такемичи, я тебя убью. — Грозный взгляд командира пятого отряда был подарен блондину. — Чёрт, опять убийство… В любом случае, вариант уничтожить «Чёрных драконов», чтобы не дать Хаккаю убить Тайджю — мы даже не рассматриваем.       — Идиотизм! — Не скрывая своих эмоций, смеялся Ханма, вызывая лёгкие смешки и у Аяки.       — Что скажешь, Доракен? — Повернулся Нахоя в сторону первого, после Сано Манджиро, конечно, человека в «Свастонах».       — Отказано! — Уже с каменным лицом проговорил Кен. — Такемучи, вы собираетесь расторгнуть мирное соглашение, которое организовал Мицуя? Хотите запятнать его честь?       Теперь очередь задумывать подошла к Ханагаки. Над столиками людей, в чёрных байкерских куртках, воцарилась гнетущая тишина.       — Разговор окончен. — Смотря в серьёзные глаза Такемичи, сказал Доракен и поднялся из-за стола. За его примером последовали и остальные «Свастоны», оставляя Такемичи, Чифую и Соню одних.       — Запятнать честь Мицуи… — Размышлял Мацуно вслух, поглаживая руку Тсукури. — Ну, так и есть. Всё пошло по пизде, Такемучи.       — Чифую… В таком случае, нам придётся сделать это вдвоём. — Вынес вывод Ханагаки, но, увидев злые искорки в карих, как самое крепкое кофе, глазах девушки, исправился. — Втроём, ладно.       — Я с вами. — Послышался знакомый голос позади Такемичи.       Да, за плечом парня стоял сам Кисаки Тетта:       — Давайте объединимся. — Продолжал незваный гость, не обращая внимание на нарастающую злость Мацуно. — Я хочу остановить Хаккая.       Чифую больше не мог сдерживаться. Вскочив со своего места, заставляя Соню вздрогнуть от неожиданности, он быстро оказался напротив Кисаки.       — К чему это наигранное безразличие?! — Кричал блондин, привлекая внимание других посетителей кафе. — С такими выблядками, как ты, мы ни за что не объединимся!       — И какой у вас план? — Оставаясь всё таким же вопросом, продолжал наступление Кисаки. — Мицуя ограничен договором с «Чёрными драконами», так что другие командиры ни за что не станут с ним воевать. — Вид Тетты становился таким же недовольным, как и Чифую. Парни напоминали двух воробьёв, воюющих на крошку хлеба.       — Вы собираетесь вдвоём уничтожить «Чёрных драконов», имея под рукой лишь девочку, носящую в карманах радужные пластыри, а ведь в группировке Тюйджю далеко не сосунки. А малыш Майки сейчас слаб. «Чёрные драконы» становятся всё сильнее, поэтому я хочу их уничтожить на данном этапе.       И именно в этот момент терпение Мацуно не выдержало. В глазах потемнело из-за злости.       Он схватил вазу со столика, разбивая её, и приставляя белый осколок к горлу Кисаки. Всё произошло быстро, посетители кафе, успели только рты раскрыть, а Соня только и могла смотреть, как Чифую уверенно держит руку около сонной артерии их врага.       — Какой он тебе «малыш»? — Парень больше не кричал. Но его угрожающий тон заставлял пробегать по спине девушки целый рук жучков с холодными лапками.       — Мне всё равно, что ты командир, — продолжал голубоглазый, — мы всё ещё одного возраста, не выёбывайся.       Соня и Такемичи слишком засмотрелись на «переговоры» и не заметили подошедших сзади Сюдзи и Аяку.       Им хватило пары секунд, чтобы обездвижить товарищей Чифую: Ханма подставил к горлу Ханагаки нож, сворованный с одного из столов этого кафе; Мори же, на первый взгляд, просто присела рядом с Тсукури, но девушка чувствовала обжигающий металл в области почки.       — Эй-эй! — Расплылся в улыбке Сюдзи. — Бычить на своих под запретом, разве нет?       Мацуно быстро оценил сложившеюся обстановку, но всё равно не мог поверить собственным же глазам: Аяка угрожает Соне, на пару с идиотом Ханмой. Когда всё успело повернуться таким образом? В какой момент их общая лучшая подруга спелась с Кисаки?       — Но раз вы начали, — продолжал разговор длинноногий, — то и я не буду сдерживаться.       Чифую прекрасно понимал исходящую от Сюдзи угрозу, поэтому был вынужден, скрипя сердце, отпустить осколок из рук.       — Какой нам толк объединяться с вами?       — У меня свой человек в чёрных драконах. — Кисаки направился в сторону выхода. — Я ценю своё время, следуйте за мной.       И, на удивление Аяки, Чифую пошёл за Теттой. За Мацуно последовали уже Такемичи и Соня. Это было странно, Мори знала, что от опрометчивых поступков всю компанию всегда спасали два юноши: Мицуя и Чифую, размышлявшие «трезво», думающие, как уберечь друзей от опасности и, может, сожалений. А тут блондин, недолго и думав, сам пошёл за Кисаки Теттой — за гением, не внушавшим доверия. Особенно он раздражал Ханагаки, но и он направился за врагом.       — Неужели у них всё так плохо, поэтому они пошли за ним?       Аяка и Сюдзи шли чуть позади, в середине Чифую, крепко державший Соню за руку, и Такемичи, думающий о чём-то. Впереди шёл Кисаки. Он даже не оглядывался, ведь знал: парень и девушка, замыкающие строй, в случае чего помогут, не дадут пострадать.       — Неужели у тебя всё так плохо, поэтому ты пошла по нашей дороге? — Улыбнулся Ханма на вопрос Мори.       Голубоглазая лишь закатила глаза и ударила Сюдзи. Он же, посмотрев сверху вниз, кинул в ответ снежок Аяке за пазуху. Девушка в первые секунды даже не поняла, что произошло, но потом резко ощутила на спине ледяную воду — начавший таять снег. Парень наблюдал, как Мори формирует свой снежок и смотрит на Ханму. Взгляд кричал лишь об одном: «Ты мертвец». И длинноногий быстро догадался об опасности, таящейся в идущей на него озлобленной девушке, но рассмеялся и попятился назад, обгоняя компанию Такемичи.       — Тебе пизда, шпала. — Аяка резко бросилась на Сюдзи, но он сумел увернуться, прячась за углом многоэтажного здания и громко смеясь.       — Ты думаешь, что это спасёт тебя, гондон?       Мори приблизилась к укрытию парня, но тот, крича что-то о силе и мощи, резко выпрыгнул и обхватил талию девушки, приподнимая ту над землёй. Ханма, не слушая голубоглазую, говорившую о какой-то тяжести, закинул Аяку на плечо и закружился, словно маленький ребёнок, вокруг своей оси.       — У меня голова кружится, полоумный! — Старалась сквозь смех выговорить Мори, но парень услышал нотки мольбы в голосе подруги. И в голове этого гения тут же созрел план: Сюдзи подбежал к сугробу, падая в него, будто в холодное облако, вместе с Аякой. Девушка смеялась, но пыталась встать, облокотившись на парня. Только Ханма не дал девушке возможности подняться, освободиться из оков рук друга и толкнул почти вставшую из снега Мори обратно.       — Идиот блять! — Вновь оказавшись рядом с парнем, Аяка смеялась и пыталась ударить виновника её мокрой куртки. — Ты покойник, шпала. — Мори удалось увернуться от длинных рук и сесть на Ханму, введя его на несколько секунд в ступор. Но именно это замешательство дало мстительнице возможность засыпать лицо обвиняемого снегом. Соня внимательно наблюдала за открывшейся картиной, вслушивалась в смех подруги, пыталась развидеть огонёк в глазах Аяки, который Тсукури ни разу не видела у девушки, когда та встречалась-не встречалась с Такаши. Поэтому Соня достала телефон и, под непонимающим взглядом Чифую, написала два сообщения:       «У Аяки что-то с этим Сюдзи» и «Ты точно упустил её, мне жаль».

***

      Вернувшись с собрания, Анко обнаружила несчастного недонаркомана на том же месте, где и остался перед уходом девушки.       — Харучиё, учти, — кидая маленький портфельчик с лямкой чрез одно плечо на кресло, Судзуки разбудила несчастного юношу, который явно не хотел существовать на данный момент. — Если ты сдохнешь в моём доме, то воскреснешь и спизданёшь моей матери о том, что проник ко мне, хотел обокрасть, а я, защищаясь, нечаянно убила тебя.       — Не переживай. — Санзу, переместившись из положения «лёжа» в положение «сидя» подал первые признаки жизни: наконец-то выпил воду, любезно оставленную хозяйкой перед уходом. — Я курил третий день подряд, вот и ёбнуло.       Парень вновь лёг. Анко же рассматривала своего спасителя, принёсшего наркотики: спутавшиеся белые, от природы, длинные волосы, дрожащие светлые ресницы, шрамики в уголках рта; Харучиё казался уязвимым из-за худощавого телосложения и чёрной маске, потерявшейся где-то вчера в комнате Судзуки, которая скрывала половину лица, поэтому Санзу противники часто могли спутать с девушкой, но, почувствовав силу парня, который мог уложить шестерых одних ударом, заставить отхаркивать кровь каждого, готовы были просить о помиловании на коленях перед тем, над кем смеялись несколько минут. Не зря говорят: внешность бывает обманчива.       — Нихуя себе. — Протянула Судзуки, падая на кровать. — Не думаешь найти другой способ расслабиться?       — Я прислуживаю Ясухиро Муто, иногда закидываюсь какой-нибудь травой, ЛСД, а потом Мучо помогает мне оклематься и тренирует фехтованию. Меня всё устраивает, и я не хочу искать ни другие способы, ни возможности, ни чего бы то ни было другого.       Анко только покачала головой и решила не выгонять одного из своих, одного из «Свастонов». По крайней мере, у Санзу было много времени до восьми утра.       — Почему ты согласилась выкурить?       Судзуки улыбнулась, подбирая слова для ответа:       — Скажем так — мечта девочки в период пубертата. — Анко открыла телефон, заходя в социальны сети, чтобы ответить тем малочисленным людям, кторые продолжали интересоваться состоянием подруги. — Плюс ко всему…       Девушка не закончила мысль, вчитываясь в только-только пришедшее сообщение от Сони:       — «У Аяки что-то с этим Сюдзи»… — Озвучила, против воли, и задумалась, не замечая внимательного взгляда ярких, топазных глаз. — Мутят всё-таки?       — А какая разница с кем Мори? — Подал голос Харучиё. — Хоть с Мицуей, хоть с Ханмой. Вы главное сами ебитесь с теми, кто вам нравится, а не слушайте того, что говорят люди.       Анко молча смотрела на Санзу, думая: какова вероятность, что после действий, которые она хочет сделать, чувства сожаления и стыда будут расти со скоростью света и преследовать изо дня в день?