На белых простынях

      Перемещение заняло какие-то минуты. Гермиона отряхнула юбку от остатков летучего пороха и двинулась к замку. Можно было бы, конечно, попросить у мадам Розмерты метлу и долететь, но ей не захотелось брать в руки такое средство транспорта. Ещё не хватало, чтобы её сегодня и метла подвела и унесла в кусты или прямиком к озеру. Гермиона шла к школе пешком и вдыхала свежий воздух. Благодаря этому у неё стало меньше давить в висках. Видимо, не зря люди писали, что регулярно выходить на прогулку очень полезно для здоровья, а она со своей работой слишком усердствует: временами только и делает, что перемещается в Министерство, а оттуда домой и так по нескольку раз за неделю. Гермиона на ходу покачала головой, поражаясь себе. В эти выходные надо точно куда-нибудь вырваться с мужем, решила она. Навестить Тедди, отправиться в кино, посидеть в каком-нибудь кафе или же вообще уйти в поход, как неоднократно предлагал им живущий в Хогсмиде Невилл.       Стоило ей только зайти за ворота школы, как на неё стали посматривать ученики.       — Вон она, смотрите! Это Гермиона Грейнджер! — твердила одна из маленьких девочек в тесном кружке в стороне.       — Вот вырасту и тоже буду сильная, как она! — важно прибавила другая.       Гермиона улыбнулась и молча прошла мимо. «Сила» свалилась на неё не с неба, но объяснять это таким юным созданиям не имело смысла. Они не могли понять, какие решения ей пришлось принимать на войне. Они не видели то же, что и она. И да, они не понимали, что не будь Гарри рядом, Гермиона бы не выжила. Это он был её силой, даже если он сам теперь лишь улыбается и говорит обратное. Обычно это звучит так: «Ерунда, я бы давно помер, если бы не Гермиона — это она меня вечно спасала!» А потом они переглядываются и просто молчат. Смысла постоянно ворошить прошлое нет, нужно жить настоящим.       В холле Гермиона оторвалась от нахлынувших воспоминаний и поняла, что до неё мало кому было дело: многие спешили в Большой зал, где хотели побыстрее занять места за столами и приступить к обеду. От вида бурного и пёстрого потока учеников, небрежно или аккуратно одетых в мантии с четырьмя яркими цветами существующих факультетов, Гермиона невольно ощутила некоторую грусть. Когда-то она тоже была такой, как они. Спешила с урока на урок, без умолку болтала обо всём, что узнала из книг, поучала Гарри и Рона и сидела с ними за одним столом.       С её губ невольно сорвался тяжкий вздох.       — О, Гермиона, какой приятный сюрприз! — оторвал её от ностальгии Невилл.       Они обнялись как старые друзья, и Гермиона отбросила от себя посторонние мысли.       — И я очень рада тебя видеть. Как ты? Всё хорошо?       — Да, всё прекрасно, моё предложение насчёт похода всё ещё в силе, так что если вы с Гарри надумаете, заходи, не забывай.       — Непременно, спасибо тебе! Кстати, а Гарри уже в зале или?..       — Нет, он в классе задержался, помогал там какому-то мальчику... Тот вроде очень испугался боггарта... Ну, мне так Марта из кружка юных травников сказала…       — О...       — Подождём его вместе или?..       — Да нет, я, пожалуй, поднимусь и перехвачу его по пути!       Гермиона развернулась и, поддавшись всё тому же порыву, двинулась к лестнице. Гарри неизлечим, подумалось ей, снова геройствует там, где другие бы подумали, что это не их дело и прошли мимо. Раньше Гарри помогал друзьям и храбро рвался туда, куда боялись сунуться взрослые, теперь же он помогает детям, даёт им то, чего ему самому не хватало — опору, защиту и поддержку. Вот как на него такого обижаться? Гермиона покачала головой, и в её груди снова разлились тепло и нежность к мужу.       — О… привет.       Они столкнулись в дверях. Гарри собирался выходить, и Гермиона замерла в каких-то дюймах от него. Если бы изумрудные глаза её мужа обладали не только способностью притягивать к себе взгляд, он бы любого пригвоздил к месту или убил, невольно подумалось ей.       — А где мальчик? Невилл сказал, один из твоих учеников очень сильно боггарта испугался... — после заминки заметила Гермиона.       — А я ему дал сладостей и отпустил, пообещав, что мы с ним ещё потренируемся и вместе одолеем Волан-де-Морта… ну, в смысле, его боггарта, — уточнил Гарри. — Он так повеселел, когда узнал, что я сам когда-то дементоров боялся… наверное, думал, что мне всё нипочём.       Он точно нашёл своё призвание, в очередной раз поняла Гермиона, ощущая, как нежные чувства внутри неё разрастаются. Она не удержалась и схватила Гарри за ворот мантии, чтобы притянуть к себе. Их губы слились в поцелуе, и Гарри тоже её обнял. Теперь она наконец-то прижалась к нему, к его крепкому телу, ощутила себя от всего защищённой, желанной, любимой.       — Я соскучилась... — тихо призналась Гермиона. — Может, пройдём? — предложила она и посмотрела ему за спину.       — Эм... прямо сейчас? — немного насторожился Гарри, но не смог ей помешать пройти в класс и двинулся следом. — У тебя всё в порядке на службе? Ничего не стряслось? — с некоторым беспокойством прибавил он, сверившись с наручными часами.       Разумеется, понял, что в это время его трудолюбивой и упрямой жене, какой он её всегда знал, следовало бы находиться в Министерстве, а раз она не там, то что-то не так. Гермиона, конечно, могла бы рассказать ему о начальнике, о том, в который раз пытается протолкнуть несчастный проект ради защиты прав домовых эльфов, но не захотела. Гарри из себя выйдет, если узнает, как с ней разговаривал начальник. В гневе он и до Кингсли может дойти, и до смерти запугать обидчика. Так-то он у неё добрый и вежливый, но если взбесится… Словом, пользоваться своим положением, как жены известного героя или привлекать его самого к делу, Гермионе не хотелось. Это было бы нечестно. Она решила, что своим трудом докажет из чего сделана. Рано или поздно домовики получат свободу. Она этого добьётся.       — Да всё прекрасно, много работала, вот и…       — Врёшь неумело, — мигом раскусил её Гарри и закрыл дверь. — Тебя кто-то обидел?       — Да нет, что ты, всего лишь повздорила с кое с кем и… Прошу, не волнуйся, это не важно.       Гермиона взяла его за руку и подвела к парте, на которую тут же уселась. В школьные времена она себе такого не позволяла, а сейчас очень захотела нарушить ещё одно правило.       — Лучше скажи, как там пострадавший ученик? Ну, тот, на которого напал соплохвост. Он поправится?       — Конечно, мадам Помфри его уже подлечила.       — А Хагрид? Он что-то сделал? Как-то оградил своих зверушек?       — Ну, мы с ним серьёзно поговорили и решили насчёт барьера…       Гарри отвлёкся от наблюдения за ней, уселся рядом на парту и охотно рассказал обо всём. О том, как провёл в патруле ночь, а к утру передохнул на диване в учительской. О том, как провёл уроки и разговаривал в перерыве с лесничим. Пока он говорил, Гермиона наблюдала за ним. За движением его губ, способных дарить ей нежные и жаркие поцелуи, за жестами рук, обычно умело ласкающих её до исступления, за взъерошенными на макушке волосами, в которые ей так нравилось окунать свои пальцы. Возможно, восхищаться собственным мужем было бы чересчур, по крайней мере, прилюдно, но для себя Гермиона уже давно всё решила. Прямо перед ней находился превосходный во всех отношениях мужчина, и она снова ощущала, как в ней разгорается настоящий пожар в такой близости от него. Гарри вроде бы говорил, что прислушивался ночью ко всем шорохам, а потом бегал за треклятым соплохвостом по коридору. Говорил об этом как о чём-то обыденном, а она сидела, немного прикусив губу, и едва слышно дышала. Как наяву видела, как он мчится за нарушителем, как крепко сжимает палочку в пальцах, как молниеносно атакует и нейтрализует опасное существо. Захватывающее зрелище. Такое, что дико стучащее в груди сердце вот-вот не выдержит и сгорит вместе с ней.       — В общем, ничего интересного, — подвёл итог Гарри, не замечая, что его жене стало труднее дышать.       — Тебе… даже работа учителем… не мешает геройствовать, — с паузами, позволившими голосу звучать непринуждённо, заметила Гермиона.       — Что я могу поделать... Подвиги сами находят меня! — ответил ей Гарри с шутливой улыбкой.       Его пальцы немного поглаживали её ладошку на парте, но не более того. Гермиона раскрыла было губы, чтобы задать тот самый волнующий вопрос, но не смогла. Не сейчас. Она засмотрелась в глаза мужа и порывисто подалась к нему. Нетерпеливо впилась в его губы своими и зарылась пальцами в мягкие волосы. Гарри охотно ответил на её действия, но не стал продолжать. Вместо этого он поднялся на ноги.       — Может быть...       Что бы он ни пытался сказать, Гермиона прервала. Она тоже встала и толкнула его обратно на парту. Такого действия от неё Гарри явно не ожидал и потому никак не воспротивился. Гермиона властно держала его за ворот мантии и снова целовала. Ненасытно, горячо, страстно. В конце концов, он её муж, почему она должна чего-то стесняться и сдерживаться? Если бы Гарри попросил, она бы могла позволить ему быть немного грубее во время их близости, а может, даже смело бы согласилась попробовать что-нибудь новенькое.       Очки Гарри ей стали только мешать, она стянула их с его носа и бросила в сторону. Починит чуть позже. Было бы что. Гарри снова поднялся на ноги, но из-за её стремительного нападения не смог отступить. Он быстро покрыл поцелуями её шею и впился в мочку уха. Гермиона прикрыла глаза от наслаждения и через какие-то минуты снова припала к его губам. Ей уже было не важно, где они и почему, сколько сейчас времени и надо ли куда-то спешить. Рядом с Гарри всё это не имело значения. Ей хотелось снова прижаться к нему, к его горячему телу, её руки распахнули мантию мужа и заскользили по рубашке всё ниже и ниже. Туда, где они могли обрести власть и оживить орудие, приносящее наслаждение.