Terrible, But Great

      Парни начали ухмыляться. У Тома на лице появилось самодовольное и высокомерное выражение. Он отвёл взгляд от Гарри, явно незаинтересованный. Гарри поджал губы и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Отрицать было бесполезно: Том Риддл был крайне симпатичным молодым человеком. Его надменное отношение разожгло в груди Гарри непонятные чувства. Таких он раньше не испытывал – неприятные, даже тошнотворные.       Я заставлю тебя смотреть на меня. Просто подожди. Ты больше не сможешь отвести от меня взгляд с такой самоуверенностью и безразличием. Я тебе обещаю.       На мгновение он замер, заработав ещё больше пристальных взглядов от четвёрки в правой части купе.       – Ты немного староват для первокурсника, – сказал один из парней. Его чёрные волосы были коротко подстрижены, глаза были светло-карими, а на бледном круглом лице была насмешка.       – Вероятно, ещё один мерзкий грязнокровка, судя по его виду, – другой парень с растрёпанными каштановыми волосами и блеском в тёмных глазах ухмыльнулся. Он сидел у окна, положив ноги на ноги других. Он скрестил руки на груди, окидывая Гарри оценивающим взглядом. – Такой заурядный. Ты домашний эльф-мутант? Потерял своего хозяина, да?       – Фу, грязнокровка? Уйди. Само твоё существование вызывает у меня отвращение.       Чёрт, их оскорбления такие примитивные. Серьёзно, это лучшее, что они могут придумать? Мерлин, помоги этим маленьким засранцам.       Двое других парней – один с короткими чёрными волосами, тёмными глазами и смуглой кожей, другой со светло-каштановыми волосами, серыми глазами и загорелой кожей – смотрели на Гарри с лёгким раздражением.       На другой стороне купе Гарри заметил двух парней: один, крепко спящий на чужом плече, был похож на Сириуса, а тот, к кому он прислонился, был немного похож на Северуса. Похожий на Снейпа парень спокойно читал книгу, не обращая внимания на своего спутника.       – Извините, что побеспокоил вас, – сказал Гарри, стараясь оставаться как можно более безразличным, – я просто искал свободное купе, но, похоже, у вас всё занято.       – Это очевидно, так почему же ты всё ещё здесь? Кыш, – протянул первый парень, указывая ему рукой на выход, но вдруг прищурил глаза: – Погоди, герба факультета у тебя нет, так кто ты такой?       – Я переведённый студент. Я буду на шесто...       – Переведённый? – перебил второй парень, который немного напоминал Гарри братьев Лестрейндж. – В Хогвартсе никогда не было переведённых студентов. Зачем им впускать кого-то просто так? Тем более грязнокровку! Это возмутительно.       – Хогвартс начинает терпеть крах, клянусь.¹       – Что ж... – начал Гарри, переводя взгляд на опущенную голову Тома, – вот что происходит, когда твоих родителей убивает Тёмный Лорд.       Глаза Тома метнулись вверх, и он встретился взглядом с Гарри. Тёмный проблеск мелькнул в его карих глазах, освещая янтарные вкрапления.       Удивительно, как его заинтересовала тема убийства.       – Тёмный Лорд убил твоих родителей? – спросил он мягким голосом, но его глаза сияли холодным, стальным блеском.       – Да.       – Мои соболезнования.       – Спасибо… – это выбило Гарри из колеи.       – Так ты его видел? – спросил Том, медленно закрывая книгу. – Тёмного Лорда?       – Да, видел.       В купе воцарилась тишина. В глазах Тома загорелся огонь, острый как бритва. Он скрестил ноги и наклонился вперёд, отложив книгу в сторону. Его длинные пальцы легли на обложку. Нагайна обвилась вокруг обеих его ног, при движении её чешуя бликовала на свете.       – И каков он, Тёмный Лорд? – тихо спросил Том.       Бестактный маленький ублюдок.       И что он должен был сказать? Какой ответ мог бы и заинтересовать Тома, и отговорить его от идеи самому стать Тёмным Лордом? Вспышка зелёного света осветила его воспоминания. Гарри сглотнул, прикрыл глаза и прерывисто вздохнул. Когда он открыл глаза, Том смотрел прямо на него.       – Он могущественный, – прошептал Гарри.       С лиц других парней исчезло всякое презрение. Они слегка наклонились вперёд, всем было любопытно, даже парню, читавшему книгу. Спящий мальчик медленно открыл свои серые глаза, но не пошевелился.       – Он использует магию так, как будто она – продолжение его самого. За его техникой вы вряд ли сможете уследить или даже понять её. Он и есть сама сила. Вы можете наблюдать за ним и даже уважать его, но… Он растрачивает свою силу впустую, весь свой потенциал он тратит на жестокость.       – Некоторые говорят, что у него хорошие намерения в отношении нашего мира, – прошептал парень, похожий на Снейпа. – Если ничего не менять, нас могут захватить магглы.       – Благими намерениями вымощена дорога в ад, – сказал Гарри, сделал паузу и ухмыльнулся, глядя прямо на Тома: – К тому же, он абсолютный придурок и мелкий засранец.       Другие парни напряглись, а Том издал хриплый смешок. В его глазах был намёк на одобрение.       – Я полагаю, пора представиться. Я Том Риддл.       Он указал на парня рядом с ним, который снова заснул:       – Это Альфард Блэк, а рядом с ним Квинтус Принц.       Парень, чьи тёмные волосы были собраны в конский хвост, кивнул, даже не глядя на Гарри.       – Это Себастьян Лестрейндж, – он указал на парня, который положил свои ноги на других, и тот ухмыльнулся в ответ.       – Маркус Мальсибер (парень, который заговорил первым, вообще не обратил внимания на Гарри), Роланд Розье (парень со светло-каштановыми волосами и загорелой кожей) и Саймон Эйвери (парень с тёмными волосами и смуглой кожей).       Первый состав Пожирателей Смерти…       – Гарри Эванс.       – Эванс? О, тогда ты определённо грязнокровка, – фыркнул Лестрейндж.       Сколько раз они будут к этому возвращаться? Одержимость чистотой крови, казалось, была частью их личностей, чем на дерьмовые политические убеждения. Неужели в этом времени это было настолько укоренившимся в их культуре? Смогут ли они когда-нибудь избавиться от этой зацикленности на статусе крови? Однако Гарри не стал поправлять его. Полукровки всё же были наполовину магглорождёнными.       Том бросил на парня взгляд.       – Нет необходимости в подобных выражениях, Лестрейндж, – он посмотрел на Гарри с доброжелательной, но острой улыбкой: – Как много ты знаешь о Хогвартсе и его факультетах? Есть идеи, на каком факультете ты окажешься?       – О, прочитав об этом, я решил, что я определенно хаффлпаффец, – улыбнулся в ответ Гарри.       Ха. Было забавно наблюдать за реакцией Тома Риддла. Едва заметное движение лица, лишь крошечная морщинка, появившаяся на переносице. Практически неразличимая. Стоит отдать ему должное: Том был превосходным актёром, человеком, который полностью контролировал свои эмоции. Если у Тома Риддла и появился к нему интерес, в эту секунду он полностью исчез. Том поёрзал на своём сидении, поднял книгу и открыл её.       – Что ж, я полагаю, иногда мы будем видеться, – небрежно сказал он, тон его голоса был скучающим.       – Да, – сказал Гарри, не в силах сдержать понимающую ухмылку на своем лице, – я уверен, что так и будет.       Он закрыл дверь и продолжил путь. Ему пришлось пройти большую часть поезда, прежде чем нашлось пустое купе. Он откинулся на спинку сидения, а потом и вовсе лёг на спину и прикрыл глаза рукой. У него так колотилось сердце, что его биение отдавалось в ушах.       Его трясло.       Гарри медленно и глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Он даже не замечал этого, пока всё не закончилось. Адреналин схлынул и оставил его измотанным. Мерлин. Это будет долгий год. Ему придётся весь год быть настороже, ожидая нападения. Справится ли он?       Гарри сделал глубокий вдох.       Ладно, надо успокоиться. Это было легче, чем сражаться с Волдемортом. Он переживёт один адский год. Это было ничто по сравнению с тем, что ему уже пришлось пережить: жить в бегах, искать крестражи, голодать и мёрзнуть. Ему просто придётся иметь дело с мелкими придурками и ещё одним дерьмовым ублюдком. Ему просто нужно быть самим собой, и всё получится, верно? В конце концов, Волдеморт всегда был одержим им, как и Том Риддл в Тайной комнате. Вряд ли будет так уж сложно привлечь его внимание, правда? Кроме того… иметь дело с самодовольным Томом Риддлом оказалось веселее, чем он себе представлял. Гарри тихонько рассмеялся. Он не мог дождаться, когда увидит лицо Тома, когда его распределят на Слизерин.       Дверь купе с грохотом открылась, заставив Гарри вздрогнуть. Он опустил руку и посмотрел в сторону двери. Двое мальчиков на несколько лет младше него, заглянули внутрь.       – О, здесь кто-то есть. Не повезло.       Он не мог отвести глаз, а его сердце остановилось. Это был Сириус. Нет... не совсем. Мальчик был слишком маленьким, чтобы быть Сириусом. И чем больше Гарри смотрел на него, тем больше неуловимых различий он замечал: взгляд был слишком острым, волосы – светлее, а нос – более курносым. Но в глазах мальчика был тот же знакомый огонь, который слишком сильно напоминал Гарри о Беллатрикс: намёк на садистскую жестокость.       Гарри сел, прислонившись спиной к окну, и скрестил ноги перед собой.       – Ты заходишь? — спросила девочка, просунув голову в дверной проем.       У неё были длинные светлые волосы, которые закрывали лицо, и сияющие карие глаза. Она оглянулась назад и сказала:       – Поторопись, потому что я не хочу столкнуться с Прюэттом.       – Здесь только он. У него нет герба, наверное, он первокурсник, – сказал другой мальчик.       У него были каштановые волосы и яркие голубые глаза, на фоне двух других детей было заметно его худощавое телосложение.       – Это не так, – Гарри вздрогнул, потому что мальчик говорил, как Сириус. – Он скорее всего ровесник Альфарда.       Девочка втолкнула двух мальчиков внутрь, закрыла за собой дверь и немного раздражённо задёрнула шторку. Мальчик, который, должно быть, был отцом Сириуса, сел рядом с Гарри, вздёрнул подбородок и протянул руку.       – Меня зовут Орион Блэк из Благороднейшего и Древнейшего рода Блэков. Это Кантанкерус Нотт...       – Просто Нотт, пожалуйста, – мальчик закатил глаза. – У меня нет имени. Его не существует.       – А это Селена Селвин.       Значит, это, и правда, был отец Сириуса. Неудивительно. Они были так похожи, просто сверхъестественно. Кроме того, Орион женился на троюродной сестре, так что нет ничего странного в том, что гены не сильно изменились.       Гарри слишком долго пялился, прежде чем сам осознал это. Он с лёгкой улыбкой пожал Ориону руку.       – Я Гарри Эванс.       Орион убрал руку, сморщив нос.       – Если подумать, то, может, нам следует поискать другое купе.       – Значит, ты грязнокровка? – спросил Нотт, но его тон был гораздо более нейтральным и будничным.       – Нет, сядь, Орион, я не хочу привлекать внимание Прюэтта, – сказала Селена, хватая Ориона за руку и толкая его обратно в купе. – Он сводит меня с ума, и я бы хотела хоть одну поездку на поезде, когда он не будет беспокоить меня. Кого волнует, что он магглорожденный. Ты же не подхватишь от него какую-нибудь болезнь, придурок.       Даже тринадцатилетние дети хамили ему по поводу статуса крови. Гарри пытался сохранять спокойствие, пытался думать о том, что они всего лишь дети. Как легко им было беспокоиться о непролитой крови, как будто это имело чертовски большое значение. Какая же у них была счастливая и спокойная жизнь, если у них только это было на уме.       До Гарри дошло, что фактически он был на полтора года старше всех шестикурсников. Он «умер» за несколько месяцев до своего восемнадцатилетия, но из-за временного сдвига он пропустил июль. Гарри даже больше не был уверен, сколько ему лет. Время запуталось. Было странно чувствовать себя намного старше этих детей. Они были такими маленькими, такими глупыми и невинными, мелкие придурки.       И всё же Гарри был рад, что они не сражались на войне. Он был благодарен, что им не нужно было беспокоиться о том, что Волдеморт придёт, чтобы убить их.       – Вообще-то, я полукровка, – сказал Гарри.       Он повернулся и, прищурившись, посмотрел на Ориона. Его палочка была зажата в руке, легко, но многообещающе.       – Мне не нравится это слово, Блэк, поэтому я больше не хочу его слышать.       – Я буду говорить всё, что захочу, – сказал Орион, огонь в его глазах превратился в безумное веселье. – И что ты собираешься с этим делать?       – Ты слизеринец. Думаю, перекрашу твои волосы в красно-золотое бедствие, и ты не сможешь избавиться от этого целую неделю. Даже учителя не смогут ничего исправить. Понял?       Орион злобно ухмыльнулся.       – Разве ты не боишься? Ты даже не студент...       – Нет, я студент.       – Тебя ещё не распределили. Ты не слизеринец и...       – Я стану слизеринцем. И я предупреждаю тебя прямо сейчас: мне не нужно, чтобы такой маленький ребёнок, как ты, который не сталкивался с кровожадным Тёмным Лордом, нёс всю эту хрень про статус крови. Ещё раз услышу от тебя слово «грязнокровка», и ты ослепнешь от вида собственных волос.       – Тёмным Лордом? – спросила Селена, наклоняясь вперёд. — Тёмным Лордом?       – Тьфу, перестаньте ругаться, — сказал Нотт, – я устал, и вообще ещё слишком рано для ссор.       – Столкнулся с Тёмным Лордом? – выдохнул Орион, его глаза загорелись. – Ты хочешь сказать, что встречался с ним лицом к лицу?       – Ага.       – Возможно, ты интереснее, чем я думал, – сказал Орион, его улыбка была опасной.       Чёрт бы побрал всех этих мелких слизеринцев.       Это будет очень долгая восьмичасовая поездка на поезде в Хогвартс. Мерлин, спаси его.       Орион Блэк проявил нездоровый интерес к теме Тёмного Лорда и продолжил забрасывать Гарри бесконечными вопросами: «Какой он из себя? Какая у него палочка? Силён ли он? На что похожа его магия?» Его голос. Его одежда. Бла-бла-бла. Мальчик не затыкался, и что бы Гарри ни делал, отвлечь его не получалось. Наконец Гарри подумал: «К черту всё это», – и начал подробно описывать змеиный облик Волдеморта.       – У него чешуя на лице, змеиные глаза и нет носа. Никакого носа нет, просто плоское место с прорезями. Ужасно уродливый. Он очень бледный, как будто забыл, что такое солнце, Я почти уверен, что он наполовину вампир. И длинные ногти, которые заставляют тебя задуматься о… некоторых вещах. Он никогда не носит обувь...       – Ты разыгрываешь меня, ты – лжец, – огрызнулся Орион.       Нотт фыркнул в ответ на его заявление, и прикрыл это кашлем, когда тот бросил на него неприязненный взгляд.       Орион свирепо посмотрел на Гарри:       – Ты вообще с ним не встречался, не так ли? И слизеринцем ты тоже не собираешься быть. Ты просто впустую тратишь моё время.       Гарри сжал кулак, и шрамы на его руке побелели.       – Я не лгу.       Орион усмехнулся и поёрзал на своём месте. После этого он полностью игнорировал Гарри, воротил от него нос. Гарри почувствовал облегчение и развеселился. Может быть, ему следует делать это почаще – веселиться с этими мелкими засранцами. По крайней мере, это было бы чертовски забавно.       Трое детей проводили время вместе: они играли во взрывающиеся карты, читали, спорили из-за карточек от шоколадных лягушек после того, как мимо проехала тележка со сладостями. Гарри, по большей части, тоже их игнорировал, пытаясь закончить последнее из своих заданий. Список его предметов немного отличался от тех, которые он посещал на шестом курсе, пополнившись двумя дополнительными предметами: Прорицания и Уход за магическими существами.       Чёрт бы тебя побрал, Смерть. В прошлый раз, когда я был на шестом курсе, я не посещал эти занятия.       Вчера он закончил свои эссе по Заклинаниям, ЗОТИ и Трансфигурации. Ему следовало бы поработать ещё и над другими своими эссе: по Гербологии, Зельеварению и Уходу за магическими существами, – но после общения со столькими детьми он почувствовал, что у него немного особенное настроение.       Тема его эссе по Прорицаниям: Предсказания будущего. Версия Гарри Поттера.       Он опустил перо на пергамент и выложился на полную.       По мере приближения ночи, до которой оставалось всего несколько часов, соседи Гарри по купе задремали. Он наколдовал одеяло для каждого, как только они уснули, решив, что так будет лучше и никто из них не простынет.       Когда дверь внезапно открылась, все трое, вздрогнув, проснулись. Гарри оторвал взгляд от эссе – теперь было Зельеварение. Он смирился с тем, что не успеет закончить последние два вовремя. Ну что ж. «Превосходно» за усилия.       В дверях стояли два мальчика и Хагрид, который был выше их на фут, если не больше. Он тоже был так молод. Великий Мерлин. Он стоял позади своих друзей, заламывая руки, а его глаза нервно метались из стороны в сторону. У двух других мальчиков были знакомые огненно-рыжие волосы, которые ужасно напоминали Гарри семью Уизли.       Первым заговорил мальчишка, с ног до головы покрытый веснушками. Он был немного повыше второго рыжеволосого мальчика.       – Селвин, я повсюду тебя искал! Любовь моя...       – Уизли, убери Прюэтта с моих глаз долой, пока я не прокляла его яйца, – рявкнула Селена, выхватывая палочку.       – Я пытался его остановить, – тихо сказал Уизли, прежде чем бросить злобный взгляд на Ориона, который лишь ухмыльнулся в ответ, – но его ничто не остановит.       – Селвин, я посвятил тебе стихотворение, – сказал Прюэтт, вытащил скомканный кусок пергамента, развернул его и глубоко вздохнул.       Гарри быстро бросил Силенцио. Рот мальчишки шевельнулся, но он не издал ни звука. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать это, и он обвёл взглядом комнату, пытаясь найти виновника.       – Некоторые из нас вообще-то пытаются тут учиться, – сказал Гарри, взмахнув палочкой, – так что, если ты хочешь к кому-то приставать, делай это в школе. Хотя я не советую этого делать. Приставание к девушке, которая тебе нравится, не добавит тебе очков.       – Кто ты? – спросил Уизли и потребовал: – Верни его голос!       – Я не стану этого делать. Действие заклинания пройдёт к тому времени, как мы доберёмся до Хогвартса. Закройте дверь с той стороны.       Мальчишка Прюэтт впился в него взглядом. Он скомкал листок со стихотворением и бросил Гарри в голову, тот отскочил и приземлился на пол. Гарри остался невозмутим и запустил в Прюэтта лёгкое жалящее заклинание. Мальчишка издал беззвучный вопль, прежде чем развернуться и зашагать прочь по коридору, Уизли же крикнул: «Подожди!» – и побежал за ним.       – Извините, что побеспокоили вас, – пробормотал Хагрид.       Закрывая дверь, он захлопнул её слишком сильно, и стекло разлетелось вдребезги.       – Ой! – воскликнул он, и слёзы навернулись ему на глаза. – Простите, я не хотел...       – Не переживай об этом, – мягко сказал Гарри. – Вот для чего нужна магия.       Хагрид одарил его слабой улыбкой, когда Гарри произнес Репаро, осколки стекла поднялись в воздух, вернулись на место и окно стало как новенькое. Он вздохнул и прижал пальцы к вискам. Голова у него снова начала раскалываться от боли. Он посмотрел на оставшихся детей и резко спросил:       – Будут ли ещё какие-нибудь помехи?       Все трое одновременно покачали головой.       – Великолепно, – невозмутимо произнёс он.       Чёрт! Интересно, его вражда с Малфоем так же раздражала всех окружающих?

***

      Эта поездка в поезде оказалась невыносимо долгой. Он скучал по Рону и Гермионе. Он скучал по Невиллу. И по Джинни. И по Луне. Он скучал по людям из своей жизни, которые знали его и понимали, через что он прошёл. Между ним и этими людьми был эмоциональный барьер. Анонимность была приятной и всё такое, но они не знали его: мальчика, который пережил вспышку зелёного света, мальчика со шрамом, мальчика, который выжил после нападения Тёмного Лорда.       Он никогда не думал, что ему будет не хватать – ну, в какой-то степени – веса этого титула.       Ему было нужно, чтобы его распределили, и поскорее отправиться в постель, потому что этот день его уже доканал. Ему нужно немного поспать. Когда он выходил из поезда, его внимание привлекло пронзительное уханье. Взметнувшись белым облаком, Каспер приземлился на плечо Гарри. Он распушился, его белая грудь выпятилась вперед, а глаза гордо заблестели.       – Долго ждал, да? – сказал Гарри, рассмеявшись над самодовольным выражением совы.       Каспер щёлкнул клювом и поиграл с прядью его волос, прежде чем вонзить когти в плечо Гарри, готовясь к полету. Мгновение спустя он взмыл в воздух. Гарри наблюдал, как он улетел в лунном свете к Совиной башне.       – Первокурсники, сюда, – раздался серьёзный низкий голос.       Гарри увидел вдалеке копну волос, которая принадлежала Флимонту Поттеру. Гарри тоже нужно было на распределение, но он предпочёл бы умереть тысячью смертей, чем оказаться в крошечной лодке с кучей одиннадцатилеток.       Он пошёл по тропинке, которая вела к каретам. У него перехватило дыхание от потрясения, когда он увидел, что кареты везут не фестралы, а гиппогрифы.       Его одолевала мысль, что выбрать для этой работы гиппогрифов, было самым глупым решением на свете. Они что, пытались травмировать детей в первый день в школе? Несколько гиппогрифов били копытами в землю, явно взволнованные толпой детей. Один из них запрокинул голову и закричал, бросив на ближайшую группу детей злобный взгляд. Они проворно отскочили за пределы досягаемости гиппогрифа.       Никто из детей не проявлял должного уважения, которого гиппогрифы ожидали и заслуживали. Ладно, чья это была идиотская идея: низвести этих гордых созданий до положения мула?       Он мельком увидел группу Хагрида. Мальчик был очарован этими существами, завоевав уважение гиппогрифа из его кареты низким поклоном. Гарри улыбнулся про себя, радуясь, что некоторые вещи не изменились.       Но другая группа мальчиков, одетых в синее и зелёное, доставляла своему гиппогрифу некоторые проблемы. Гиппогриф был потрясающим, с густой чёрной шерстью по всему телу и голубыми прожилками в перьях. Однако, казалось, ему было немного больно, так как мальчишки дразнили и издевались над зверем. Один из них вытащил свою палочку, посылая в него знакомый свет жалящего заклятия.       О, нет, ты не посмеешь.       Гарри вытащил свою палочку, переполненный яростью, и крикнул: «Экспеллиармус!» Пылающий алый свет поразил троих мальчиков и сбил их с ног. Они приземлились в кучу вместе, выругавшись от удивления. Три палочки взлетели в воздух, и Гарри ловко поймал их рукой. Двое других мальчиков уставились на него в шоке.       – За что? – потребовал ответа один из мальчиков, выпутываясь из своей мантии.       – За насилие над живым существом, – огрызнулся Гарри и бросил им палочки обратно. – А теперь идите в школу, иначе я донесу на вас деканам ваших факультетов. Отработка и потеря очков в первый день? Вы будете изгоями на собственных факультетах до рождественских каникул.       Мальчики обменялись настороженными взглядами друг с другом, прежде чем вскочить на ноги, подобрать свои палочки и броситься вниз по тропинке. Гарри раздражённо фыркнул. Он обратил своё внимание на чёрного гиппогрифа и осторожно приблизился к нему. Гарри низко поклонился.       Гиппогриф поклонился в ответ.       – Привет, – ласково заговорил Гарри, подходя, чтобы погладить его по клюву, – с тобой всё в порядке? Ты неважно выглядишь.       Зверь покачал головой и поднял левое копыто. Гарри взглянул на него, увидев, что на нём, похоже, было несколько царапин и рана приличного размера.       – О, кажется, тебе неудобно. Хочешь, я отвяжу тебя от кареты, чтобы больше никто тебя не беспокоил?       Гиппогриф подошёл ближе, боднув Гарри головой. Гарри с улыбкой похлопал его в ответ. Несколькими взмахами волшебной палочки ему удалось отвязать гиппогрифа. Он ещё раз погладил его, прежде чем отправиться пешком к замку. Он не успеет добраться раньше других студентов, но доберётся явно быстрее, чем первогодки, пересекающие озеро на лодках. Особенно, если кто-то будет озорничать и упадёт в воду.       Что, по его мнению, было уже почти что ежегодной традицией.       Гарри смог проскользнуть в Большой зал, куда должны были прибыть первокурсники на распределение. Он добрался туда незадолго до них, поэтому ждал в тёмном углу, надеясь, что его никто не заметит. Огромные двойные двери со скрипом открылись, и группа первокурсников вошла в Большой зал. Он фыркнул про себя, увидев, как взволнованно подпрыгивает Флимонт. С волос мальчика стекала вода, и он, без сомнений, промок до нитки.       Там было так много детей. Когда Гарри сам был первокурсником, на его курсе было всего тридцать-сорок студентов. Сейчас же больше сотни детей ожидали распределения. Он сбился со счёта на ста двадцати.       Так много детей, чёрт возьми. Что стало со всеми ними?       Дамблдор стоял наверху лестницы, глядя вниз на толпу с едва заметной улыбкой на лице. Гарри не мог удержаться и уставился на этого человека. Он совсем не был похож на того старика, в которого со временем превратится. Он был всё ещё довольно молод, выглядя лет на шестьдесят, его волосы были тёмно-каштановыми с легкой проседью на висках. Когда он заговорил, в его голосе не было старческой хрипотцы. Что-то сжалось в груди Гарри, и он схватился за неё поверх своей мантии.       Радость и настороженность боролись в его сердце.       – Добро пожаловать в Хогвартс, – сказал Дамблдор и широко развёл руки.       – Прежде чем вы присоединитесь к остальным студентам, вас распределят по факультетам. Эти факультеты будут служить вам домом, а однокурсники будут вашим братьями и сестрами в течение следующих семи лет. Не беспокойтесь о своём распределении. Просто будьте самими собой, и вы не ошибётесь, – он подмигнул им и подозвал их к себе. – Идите за мной.       Огромная толпа детей последовала за Дамблдором, когда двери в Большой зал распахнулись. Гарри задержался и вошёл последним. Он поражённо вздохнул, и у него отвисла челюсть. Большой Зал был огромен. За четырьмя столами факультетов сидело в три раза больше детей. Зал расширился в размерах, чтобы вместить такое количество людей. Во времена Гарри он был намного меньше. Во главе зала также сидело больше преподавателей.       Чёрт возьми.       Он не мог перестать чувствовать отвращение к разительным различиям между их временами. За пять десятилетий население волшебного мира сократилось на две трети.       Груз ответственности тяжело лёг на его плечи.       Дети остановились в конце зала, где на табурете лежала Распределяющая Шляпа. Гарри уставился на неё, понимая, насколько он выше по сравнению со всеми другими первокурсниками. Чёрт. Он будет выделяться. На самом деле, он уже выделялся, понял Гарри, когда поймал взгляд гриффиндорца, который уставился на него так, словно у него была вторая голова. Гарри проигнорировал его.       Поочерёдно назывались имена, и Гарри потерял им счёт. Коренастый светловолосый мальчик Алекс Армстронг был зачислен на Гриффиндор, а застенчивый Джон Бейкер – на Рейвенкло. Другого светловолосого мальчика с мягким кротким выражением лица, Джозефа Коллинза, определили на Хаффлпафф. Жилистый черноволосый мальчик с жизнерадостностью щебечущей птички, Робин Дайсон, отправился к столу Гриффиндора.       – Эванс, Харрисон.       Сначала он не обратил внимания, наблюдая, как последнего ребенка распределяют на Рейвенкло.       — Эванс, Харрисон.       Гарри вздрогнул.       – О, чёрт, это я, – его голос разнёсся по залу, и он поморщился от неодобрительных взглядов, которыми его наградили преподаватели.       Пара детей около него хихикала, прижимая руки к лицам и яростно перешептываясь друг с другом. Гарри начал проталкиваться сквозь толпу детей. Он был на фут выше большинства из них, что говорило о многом, учитывая, что он сам был не таким уж высоким.       Он стоял перед Дамблдором, который уставился на него широко раскрытыми глазами.       – Вы мистер Эванс? – недоверчиво спросил он.       – Да, это я.       – Но вам…       — Не одиннадцать? Да, вот, что происходит, когда тебе шестнадцать. Тебе больше не одиннадцать.       Дамблдор моргнул, но его глаза слегка сощурились.       – Значит, переведённый студент? У нас таких не было уже больше ста лет. Очень хорошо. Проходите, присаживайтесь и пройдите распределение, мистер Эванс.       Гарри шагнул вперёд и сел на табурет. Шляпа оказалась у него на голове.       – Ого, – протянула Распределяющая Шляпа в его сознании, – я абсолютно уверена, что однажды уже распределяла вас, мистер Поттер.       – Ага. Давно не виделись, наверное?       – Невероятно увлекательно! Мне никогда раньше не доводилось распределять путешественника во времени. Или вы просто душа, которая перевоплотилась? Или вас воскресили, потому что вы уже однажды умерли. Я не думаю, что смогу разгадать эту головоломку всего за несколько секунд. Как интересно!       – Честно говоря, я понятия не имею, что именно произошло, но, думаю, это даст вам пищу для размышлений, пока вы будете придумывать песню для следующего года. Вы собираетесь меня распределять?       – Погружение в твой разум – это самое веселое, что со мной случилось за весь год, – раздражённо сказала Распределяющая Шляпа. – Некуда спешить, уверяю вас. Мне действительно интересно, кто вы такой… Ого, Повелитель Смерти, не так ли?       – Э-э... Вы можете просто...       – Тихо, я хочу разобраться в тебе.       – Может, всё-таки распределите? Пожалуйста? Люди пялятся.       Шляпа жалобно вздохнула.       – Вы стали напористым за последние годы, не так ли? Ладно, я полагаю, вы хотите сами мне рассказать, на какой факультет хотите попасть. Я, конечно, надеюсь, что вы пошутили насчёт Хаффлпаффа. Барсуки вряд ли хорошо отнесутся к появлению среди них змеи и, наверняка, съедят вас живьём.       – Ах, это. Да, это была шутка. Итак, Слизерин?       – Слизерин? – Шляпа отрывисто засмеялась, словно залаяла, и её смех эхом разнёсся по залу. – Вы думаете, что я отправлю вас на Слизерин после всего, что вы сделали? Вы – живое воплощение Годрика Гриффиндора. Он бы вас усыновил, если бы не был мёртв. Вы могли бы призвать меч Годрика прямо сейчас и стать его истинным владельцем без всякого сопротивления. Вы пошли на смерть, чтобы спасти жизни всех тех волшебников. Вы храбрый и самоотверженный волшебник. Вы сами выбрали Гриффиндор в одиннадцать лет и, таким образом, стали гриффиндорцем. Слизерин? Что за абсурд?       О, боже. Что ж, всё шло не по плану. Внутри Гарри начала подниматься паника. Если его распределят на Гриффиндор, у него никогда не будет возможности подобраться к Тому. Это затруднило бы, если не сделало невозможным, сближение с ним. Том Риддл просто не был похож на парня, который тусовался с гриффиндорцами.       – Вы говорили, что я бы отлично вписался на Слизерине, – поспешно сказал Гарри. – Разве это ничего не значило?       – Конечно значило. Ваш путь как слизеринца сильно отличался бы от вашего пути как гриффиндорца. Каждый из них вёл к разному будущему. Однако ни один из них не лучше другого.       – Значит, давайте в этот раз выберем Слизерин.       – Вы выбрали Гриффиндор. Вы – гриффиндорец.       – Но разве это не отличный шанс распределить меня на факультет, который, по вашему мнению, лучше бы мне подошёл? Вы сами сказали, что я бы отлично вписался на Слизерине. Ну же, разве вы не хотите увидеть, как я буду блистать на факультете, который вы выбрали для меня?       Наступила тишина. Гарри чувствовал, как множество глаз наблюдают за ним, ожидая, когда это закончится. Он не был уверен, сколько прошло времени, но казалось дольше, чем он предполагал. Прошло ещё немного времени. Гарри мысленно досчитал до тридцати, и паника снова начала нарастать. Затем Шляпа раскатисто рассмеялась и взъерошилась у него на голове.       – Мистер Поттер, теперь я абсолютно уверена, что вам лучше всего подойдёт СЛИЗЕРИН!       Гарри облегчённо рассмеялся.