Terrible, But Great

      В этом году было особенно скучно.       Этот парень Эванс не должен был надолго застрять под Шляпой, и всё же застрял. И вот они все сидели в ожидании, когда этого необычного переведённого студента наконец-то распределят. Как глупо. Эванс был слишком непритязателен, чтобы оказаться таким сложным. Он был хаффлпаффцем, он сам так сказал. Почему же Шляпа так долго размышляла? Может, из-за разницы в возрасте, ведь одиннадцатилетние не были такими уж глубокими? Возможно, Шляпа испытывала трудности при распределении кого-то постарше, кого-то, кто уже приближался к зрелости? Она всегда имела дело с умами попроще.       На самом деле, Тому было всё равно.       Почти что всё равно. Он хотел, чтобы распределение побыстрее закончилось, чтобы он мог наконец-то поесть нормальной еды. За всё лето он не ел ничего подобного.       Том потерял к Эвансу всякий интерес, как только он сказал про Хаффлпафф. Да, его родители были убиты Тёмным Лордом, и это было довольно интригующе, но недостаточно. Он был грязнокровкой. Том был уверен, что его магия не была какой-то примечательной. Его присутствие было не так уж заметно. Эванс был скучным ничтожеством с незапоминающейся личностью хаффлпаффца, а хаффлпаффцы были худшими игрушками, которые можно было сломать.       Однако…       Шляпа всё ещё не распределила его. Это длилось уже вечность. Шли секунды, затем прошла минута, которая превратилась в целых три. Том отложил книгу и начал пристально наблюдать распределением. Он пытался расшифровать выражение лица Эванса, пока тот разговаривал со Шляпой. Том ещё с юных лет учился наблюдать за людьми, понимать их, когда они совершали странные поступки. Например, заводили дружбу или интимные отношения.       Он не видел в этом ничего привлекательного.       Наконец Шляпа громко и заливисто рассмеялась. Её смех эхом прокатился по Большому залу. На лице Эванса отразилась паника. Любопытство Тома росло с каждой минутой. Он даже поймал себя на размышлениях о том, что могло стать причиной столь громкого смеха Шляпы. Что настолько забавного произошло, что она так громко смеётся? Хм.       Он наблюдал за лицом Эванса, на котором эмоции сменяли одну за другой. Паника. Изумление. Застенчивость. Нервозность. Отчаяние. Парень затаил дыхание, а затем...       – СЛИЗЕРИН!       Ох.       Ухмылка. Эванс ухмылялся.       Почему этот дерзкий парень... О, он знал. Веселье захлестнуло Тома, когда он мысленно прокрутил последние минуты их разговора в поезде. Эванс солгал. Он знал, что попадёт на Слизерин, и солгал, просто чтобы насолить Тому. Как интересно. Как невероятно увлекательно. Губы Тома скривились в ухмылке, и он стал пристально следить за каждым движением Эванса в поисках намёка. Зачем? Зачем ему нужна была эта маленькая ложь? Распределение – такая простая вещь, так нелепо было лгать о нём.       Если бы Эванс с самого начала назвал Слизерин, то, возможно, Том был бы более заинтересован в знакомстве с ним. Пригласил бы я его к нам в купе? Он и сам не был до конца уверен.       Во всяком случае, его интерес к Эвансу взлетел до небывалых высот.       Эванс встал со стула и направился к столу Слизерина. Том поднял руку и жестом пригласил его сесть со своей компанией. На лице Эванса промелькнула тень удовлетворения. Он сел рядом с Томом, улыбнулся ему и слегка напыщенно помахал рукой.       Но эти глаза. Они мощно ударили светом смертельного проклятия. Изумрудно-мёртвый зелёный. Они были обворожительными и необычными.       Том издал тихий, хриплый смешок.       – Представь моё удивление, когда я увидел тебя в зелёном, Эванс, – сказал он мягким, как мёд, голосом. – А у меня сложилось впечатление, что ты собрался к барсукам.       – Это была лотерея, – сказал Эванс с усмешкой, пожимая плечами, – я умолял её отправить меня на Хаффлпафф, но она не послушала. Подумала, что это будет забавно.       Интересно, говорил ли Эванс правду? Или всё было наоборот?       – Мне трудно в это поверить, – сказал Том, сохраняя непринуждённый тон. – В тебе есть что-то такое, что… помогло бы тебе отлично вписаться среди этих милых маленьких хаффлпаффцев.       Ухмылка Эванса стала шире. Он наклонился немного ближе к Тому, как будто собирался рассказать ему дерзкий секрет, возможно, ближе, чем Тому хотелось бы, но он позволил. Только сегодня.       – Ты знал, что барсуки едят змей? – прошептал Эванс и покачал головой, отстраняясь. – Нет, спасибо, я бы предпочел держаться от них подальше. Барсуки могут быть немного пугающими, если встать у них на пути.       Том не смог сдержать недоверчивого взгляда, промелькнувшего на его лице.       Эванс фыркнул.       – Ты встречал хаффлпаффцев? Они пугающие.       – Не могу сказать, что встречал, – сказал Том, а его губы скривились от отвращения. Хаффлпаффцы – пугающие? Какая нелепость.       – Когда-то я был знаком с одним хаффлпаффцем, – сказал Эванс, и в его глазах появился отстранённый взгляд.       Был знаком с хаффлпаффцем, да? Откуда, если ты впервые в Хогвартсе?       – Он был ловцом и весьма искусным магом, который... – на его лице отразилась боль, и он продолжил шёпотом: – Ну, его убили, как и моих родителей. Он не должен был умирать. Он был хорошим парнем, популярным и невероятно привлекательным...       Эванс замолчал, глядя в никуда. На мгновение он казался немного смущённым. Он втянул в себя воздух, его глаза расширились.       – Ох… Вот чёрт!       У Тома глаза широко распахнулись, но он быстро взял себя в руки. Эванс только что проговорился, не так ли? Как грубо.       – Что такое? – ошеломлённо спросил он.       На лице парня отражалась смесь эмоций, и Том не мог за этим угнаться. Он никогда не видел, чтобы слизеринец так явно демонстрировал свои эмоции. Он даже был слегка очарован этим странным парнем. Эванс беспокоился о том, что его съедят барсуки? Подожди, пока не войдёшь в логово гадюки.       – Дерьмо.       – Эванс, не мог бы ты воздержаться от подобных нецензурных выражений за обеденным столом, пожалуйста? Что с тобой не так?       – Это ерунда, – сказал Эванс и громко выдохнул, но по его тону было ясно, что это определенно была не ерунда. – Всё в порядке. Я только что кое-что понял, и теперь у меня экзистенциальный кризис. Всё в порядке. На самом деле, всё в порядке. Я в порядке.       Что, во имя Салазара?       Парень схватился за голову, его глаза снова расширились.       – Вот чёрт. И Драко тоже? – пробормотал он вполголоса, вероятно, самому себе, но Том внимательно к нему прислушивался. – О, чёрт.       Кем был для тебя Драко?       Том осознал, что он находил заманчивой идею о небольшом проникновении в странный, хаотичный разум Эванса. Ужасно заманчивой. Однако он не знал, насколько сведущ был Эванс. Если бы он заметил проникновение, у Тома могли бы быть неприятности, а безупречные оценки были абсолютно необходимы. Дамблдор всегда искал предлог, чтобы хоть в чём-то обвинить Тома. И не имело значения, что это было. Одна ошибка может стать роковой.       За все свои пять лет в Хогвартсе Том не получил ни одного предупреждения и не потерял ни одного балла. Он не собирался позволить этому случиться сейчас, каким бы любопытным он ни был. Нет, он не собирался рисковать своей безупречной репутацией из-за мимолётного интереса.       Как бы он не хотел получить ответы, быть пойманным не входило в его планы.       – Так тебе нравится вводить других в заблуждение, а? – спросил Том, сохраняя безобидный тон.       – Что?       – Говоришь мне, что ты хаффлпаффец, когда на самом деле ты слизеринец. Интересно, о чём ещё ты лжёшь.       Эванс медленно поднял свой пристальный взгляд на Тома. Его глаза блестели, а лицо озарила коварная улыбка. В его мертвенно-зелёных глазах читался вызов. Этот незнакомец бросал ему вызов.       – Я полагаю, ты разберёшься с этим, не так ли, Риддл?       Глаза Тома сузились. Прошу прощения? Он не был уверен, как реагировать. Но ему не предоставилось шанса разобраться, потому что Орион Блэк заметил Эванса и заговорил с ним.       – Что ты делаешь на Слизерине? – Орион свирепо посмотрел на Эванса, усмехнулся и сморщил нос, как будто учуял что-то ужасное. – Ты больше похож на отвратительного хаффлпаффца, чем благородного слизеринца.       – Я говорил тебе, что окажусь на Слизерине, – ответил Эванс, пожимая плечами. – Не моя вина, что ты – тупой маленький засранец и не поверил мне.       – Ты солгал о Тёмном Лорде! – огрызнулся Орион. – Ты сказал, что у него нет носа.       – У него его и нет.       Том никогда раньше не видел Блэка таким растерянным и сердитым. Эванс так легко вывел Ориона из себя, хотя обычно мальчишка был гораздо более спокойным и тихим.       – У Гриндельвальда есть нос! – прошипел Орион, швыряя Эвансу номер Ежедневного пророка и тыкая пальцем на первую полосу.       Двухцветные глаза Геллерта Гриндельвальда на мгновение уставились на Тома, прежде чем перевести их на Эванса. Дрожь невольно пробежала по спине Тома. Эванс поднял газету, посмотрел на обложку со скучающим выражением лица и бросил её обратно Ориону.       – О, и правда. Я ошибся.       – Тебе здесь не место, – сказал Орион и злобно прищурил глаза. – Иди и заползи под тот камень, из-под которого ты вылез...       – Что? – насмешливо спросил Эванс, хватаясь за грудь, как будто был ранен. – Я поражён. Разве быть укушенным гигантским Василиском недостаточно, чтобы поступить в Слизерин? Как жаль.       Чего?       Себастьян разразился громким смехом.       – Укушен Василиском? Неплохо, неплохо.       – Вот видишь? Он лжец! Он просто выдумывает все эти истории.       Эванс закатал правый рукав, обнажив шрам на предплечье. Он выглядел как большая колотая рана. Том заметил потемневшие вены вокруг этого места. Шрам от проклятия? Рядом оказался ещё один шрам, очень похожий на укус змеи. Змеиный укус, а? Эванс провёл рукой по ране, бросив на Ориона насмешливый взгляд.       – Это дерьмо произошло не само по себе, – сказал Эванс.       – Ты сам полон дерьма!       – Орион.       За столом воцарилась тишина. Орион взглянул на Альфарда, выражение его лица исказилось, будто от наказания. Альфард медленно открыл глаза и потянулся.       – Ты слишком громкий.       Орион фыркнул, свирепо глядя на Эванса, и повернулся обратно к своим друзьям. Ах, благословенная тишина. Альфард зевнул, прислонился к Квинту и снова провалился в сон. Даже спустя пять лет Том всё ещё не знал, как ему это удаётся.       – Если тебя укусил Василиск, тогда как ты остался жив? – спросил Маркус и прищурил глаза. – Ты должен быть мёртв.       – Ты ведь не ходячий труп, правда? — спросил Роланд, подперев подбородок рукой.       Том еле удержался, чтобы не закатить глаза. Он не мог поверить, что они всё ещё обсуждают это. Конечно, Эванс лгал. Почему они подыгрывали ему? Хотя было забавно наблюдать, как Эванс изо всех сил выдумывает истории и старается, чтобы они звучали правдиво. В какой-то момент его ложь раскроется.       – Возможно, ты просто инфернал, – сказал Роланд, ухмыляясь.       Эванс слегка напрягся.       – Или неполноценный инфернал, – фыркнул Себастьян. Четверо соседей Тома по комнате дружно рассмеялись, в то время как Квинтус и Альфард хранили молчание.       О, что это?       – Да, Эванс, – беспечно сказал Том и скривил губы, – как ты выжил после укуса Василиска? Мы все внимательно тебя слушаем.       – Слёзы Феникса, – без промедления ответил Эванс. – Феникс очень вовремя пролил слёзы над раной, иначе я был бы мёртв.       Последовало несколько смешков.       – Это невозможно, – сказал Маркус, закатывая глаза.       – Если собирался солгать, тебе следовало придумать историю получше, – сказал Саймон твёрдым голосом.       Но что насчёт инфернала, а?       Эванс только ухмыльнулся, демонстративно пожимая плечами.       – Не моя вина, что вы мне не верите, – он опустил рукав обратно, повернул голову к Распределяющей Шляпе и стал наблюдать, как ещё один первокурсник отправился к столу Хаффлпаффа.       Том нахмурился. Эванс был полон странных сопоставлений, в высшей степени необычных. Солгал он или нет? Да и где бы Эванс мог наткнуться на Василиска? Или феникса?       Это не имело смысла, и всё же Эванс, похоже, не лгал. У него не было никаких подсказок, которые Том мог бы прочитать. Его легилименция улучшалась, но он пока не мог читать поверхностные мысли и чувства. И Эванс отреагировал на комментарий о инфернале. Он был полон тайн, и что-то странное поднималось внутри Тома. Это была эмоция, которую Том не испытывал уже довольно много лет.       Трепет.       Поттер был распределен в Гриффиндор (неудивительно!), и Эванс хлопал громче, чем любой другой слизеринец. До того, как Эванс был распределён, Альфард и младший брат Ориона, Сигнус, были распределены на Слизерин, а также двоюродная сестра Абраксаса Малфоя, Юфимия. Им пришлось ждать ещё пятнадцать минут окончания распределения. Диппет произнёс какую-то короткую – слава Мерлину – приветственную речь, которую Том пропустил мимо ушей.       – Наслаждайтесь пиром! – сказал Диппет.       – Наконец-то, – пробормотал Эванс, поворачиваясь.       На столе появилась еда, выбор блюд был практически бесконечным. Эванс начал накладывать еду себе на тарелку, и Том сделал то же самое, не сводя с него глаз. Он так мало берёт. Неужели это всё, что он ест? Его порция была примерно вдвое меньше, чем у остальных. Эванс продолжал есть, прислушиваясь к разговорам вокруг. Том наблюдал за ним краем глаза, обсуждая с Саймоном древние руны.       Он гораздо стройнее, чем любой из нас. Его вес явно меньше нормы.       У Тома возникло искушение поверить ему. О его встрече с Тёмным Лордом. Эванс был напряжён сильнее, чем кто-либо, кого Том встречал раньше, как будто он всегда был начеку: в ожидании удара или атаки. За ужином. Ужином! Эванс явно видел не одно сражение.       Эванс был интересным пополнением на Слизерине, замечательной игрушкой, с которой Том мог поиграть. И он с удовольствием его сломает. У Тома уже были планы на этот год: найти Тайную комнату и решение проблемы своей смертности. А охота за тайнами Эванса позволит ему отвлечься и передохнуть на пути к достижению его целей.       Когда пир подходил к концу, Диппет произнёс ещё одну речь. Он говорил что-то про усердную работу, учёбу и прочую чушь. Том закатил глаза. Старик произносил одну и ту же речь, почти слово в слово, каждый божий год. Том выучил её наизусть ещё на третьем курсе. Наконец их отпустили, и студенты начали, не торопясь, вставать, потягиваться и покидать Большой зал.       – Эванс, – сказал Том, поворачиваясь к нему, – поскольку ты новичок, держись рядом с первокурсниками. В этом году я провожаю их в гостиную Слизерина.       – Отлично, – сказал Гарри, но его улыбка была слегка натянутой, – спасибо.       Том поднялся и посмотрел на Квинтуса и Альфарда. И одного его взгляда было достаточно, чтобы заставить их отойти в сторону и подождать его на некотором расстоянии от других студентов. Том быстро осмотрелся, убедился, что их никто не подслушивает, и тихо произнёс:       – Я хочу, чтобы вы двое присмотрели за Эвансом.       – Хорошо, – кивнул Квинтус, а Альфард положил подбородок ему на плечо и обвил руками его талию.       У Тома лицо перекосило.       – О да, объяви всем о своём маленьком увлечении. Во всеуслышание. И в мгновение ока лишишься права считаться наследником.       – Неважно. Мне всё равно, – сказал Альфард, пожимая плечами. – Отец уже и так отдаёт предпочтение Ориону. В нашей семье негласно считается, что именно он станет Главой рода, когда достигнет совершеннолетия. Так зачем мне беспокоиться, если у меня нет намерения привести в дом идеальную чистокровную невестку? Пусть Орион заводит милых наследников с Вальбургой. Я уже смирился.       И он ещё крепче обнял Квинтуса.       – Ты хочешь сказать, что Орион будет мне более полезен, чем ты? – Том не повышал голоса, но тон его был ледяным.       Лицо Альфарда дрогнуло.       – Если ты считаешь, что я смогу принести пользу в будущем, только если стану Главой рода, значит я сильно подвёл тебя.       Во время их разговора Квинтус стоял неподвижно и сохранял молчание, но в этот момент накрыл своей рукой руку Альфарда и опустил взгляд. Его тёмные глаза отражали эмоции, которые у Тома не было ни малейшего желания расшифровывать. Он вновь обратил своё внимание на Альфарда. Он терпел их небольшую интрижку, пока она не мешала их положению среди его Рыцарей.       – Ты самый наблюдательный из нашей группы.       Альфард кивнул.       – Продолжай в том же духе, – сказал Том, позволив одобрению прозвучать в его голосе. – Я хочу узнать больше об Эвансе. Он не тот, кем кажется.       «Отставка» Альфарда была очевидной, но Том успокоил их обоих, и двое парней ушли вместе. Том оглядел толпу, желая теперь поговорить с Орионом, который пока не был одним из Рыцарей. Несмотря на то, что Орион смотрел свысока на тех, кто не был чистокровным, он всё же относился к Тому с заметным уважением.       Том заметил мальчика рядом с друзьями.       – Орион, на минутку, — сказал Том, подзывая его к себе.       Вспышка страха промелькнула на лице Ориона, но он быстро скрыл её и шагнул к Тому, слегка опустив голову.       – Что тебе нужно, Риддл? – тихо спросил Орион.       – Расскажи мне об Эвансе.       Лицо Ориона исказилось от раздражения.       – Эванс лжец. Он сказал, что столкнулся с Тёмным Лордом, но потом наговорил о нём кучу чепухи, которая явно была выдумана.       – Что он сказал?       – Что?       – Что он сказал? – прошептал Том, и в его голосе послышался гнев. Его явно злила необходимость повторяться.       Орион побледнел и поспешно выдал:       – Всякие… Странные вещи. Как будто у Тёмного Лорда нет носа. Он вампир или что-то в этом роде. Я ничего не выдумываю, – добавил он, когда Том сощурил глаза. – Он говорил, будто Тёмный Лорд не носит обуви. В этом не было никакого смысла.       Мгновение Том стоял молча, пытаясь осмыслить это.       – Он упоминал о его силе или магии? – спросил он наконец.       – Ни слова.       – Спасибо, Орион, это всё.       Когда Орион ушёл, Том повернулся и направился к первокурсникам, которых собрала вместе Серинда Селвин, вторая староста шестого курса. Он остановился, когда услышал перешёптывания пары второкурсников. Он повернулся к ним, пытаясь вспомнить их имена… Ах, да, Дэвис и Райт.       – Не могу поверить, что он на нашем факультете.       – Он сбил нас с ног. Он учится на шестом курсе. Мы не можем переходить ему дорогу.       – Мы едва успели к началу пира. И как ему удалось добраться сюда быстрее нас? Разве не он освободил гиппогрифа?       – Испортил нам всё веселье...       – И что это было за веселье? – мрачно спросил Том, хватая двух мальчиков за воротники и не давая им уйти. У него было предчувствие. Снова Эванс? Двое мальчиков побледнели, когда увидели его.       – Р-Риддл! – выдохнул Дэвис.       – Э, что…       – Отвечайте на мой вопрос.       Мальчики обменялись взглядами, прежде чем быстро выложить всё начистоту, крокодиловы слёзы покатились у них из глаз.       – Мы просто немного повеселились!       – Просто веселились, правда!       – Мы играли с гиппогрифом.       – Без вреда для него, клянёмся…       – Этот новенький парень, Эванс, появился из ниоткуда и напал на нас.       – Он был жестоким и...       – Достаточно! – рявкнул Том и его челюсти сжались.       Иметь дело со второкурсниками было так раздражающе и утомительно. Они были такими глупыми. Два мальчика вцепились друг в друга, а их глаза были широко раскрыты.       – Вы мучали гиппогрифа, и Эванс остановил вас. Так?       – Ну…       – Не смейте мне лгать, – прошипел Том.       – Да! – взвыл Райт.       Ярость разгоралась у него в груди и возникло внезапное желание поджечь что-нибудь. Да как он посмел. Эванс вмешался. Он вмешивался в дела, которые его не касались. Он не был старостой. Его ещё даже не распределили на тот момент, а он уже утверждал свою власть среди сокурсников. У этого парня хватило наглости прийти сюда и наказывать студентов, не имея на это никакого права.       Это Том был старостой. Это была его работа. Он с неимоверным трудом преодолел все эти идиотские предрассудки, которым были одержимы эти проклятые чистокровные, чтобы достичь того положения, которое занимал сейчас. Эванс же вошёл сюда, как будто это место принадлежало ему.       Как он смеет.       – Отработка, – прорычал Том.       Мальчики, казалось, забылись и собирались начать возражать, но Том перебил их:       – Вы позволили незнакомцу напасть на вас. Вам повезло, что я наказываю вас только отработкой. Вы попались, более того, вы попались какому-то новичку. Убирайтесь с моих глаз.       Мальчики побежали прочь. Том что-то проворчал себе под нос, затем сделал глубокий вдох и вернул на лицо безразличное выражение. С Эвансом он ещё поговорит, а пока он развернулся и направился к первокурсникам. Риддл встал рядом с мисс Селвин и приветливо улыбнулся новичкам.       – Добро пожаловать в Хогвартс. Я ваш староста, Том Риддл. Я покажу вам дорогу к общежитию нашего факультета, так что будьте внимательны.       Он пересчитал первокурсников и только тогда понял, что новичка, того самого Харрисона Эванса, среди них не было.       Постойте, где же он? И как он доберётся до общежития?

***

      Раствориться в толпе было даже слишком просто. Гарри обожал не быть Гарри Поттером, Мальчиком-который-выжил. Конечно, помогло ещё и то, что в Хогвартсе училось так много студентов. Скрываться под мантией и избегать толпы с помощью карты Мародёров было детской забавой. Он просто хотел как можно скорее добраться до гостиной Слизерина. И раз уж он знал, где она находится, не было необходимости позориться и ждать, когда Риддл отведёт его вместе с маленькими детьми.       Кажется, он успешно создал себе репутацию лжеца. И это было к лучшему, потому что у него не было сил притворяться и лгать весь год. Амбридж была дурой: Гарри был ужасным лжецом. Он не мог даже солгать, чтобы спасти свою жизнь. Кроме того, правда о его жизни была гораздо безумнее, чем любая ложь, которую он мог бы сочинить. И если вся школа считала его лжецом, что ж, это была их вина.       Но для Гарри это означало, что когда он облажается, а он облажается, они ему не поверят. Или, по крайней мере, не будут точно знать, верить ли ему. Гарри это устраивало. Никто ему не поверит, если он случайно проговорится о путешествиях во времени или о том, что он умер пару раз.       Это была дымовая завеса – правда, скрытая на самом видном месте.       Никто ничего не заподозрит.       Вот только Том Риддл был умнее остальных, так что он как раз мог что-то заподозрить. Хорошо, подумал Гарри. Попробуй разгадать меня, Риддл. Стань мной одержимым. Потеряй сон, пытаясь понять, обманщик я или нет.       Гарри усмехнулся. По крайней мере, в этом году ему не будет скучно.       Добраться до подземелий с помощью карты было просто. Он не хотел ни с кем пересекаться, поэтому выбрал более длинный маршрут, который пролегал по малоизвестным коридорам замка. Хотя он всё равно был уверен, что доберётся до общежития раньше Риддла и первокурсников. Как только Гарри приблизился ко входу в гостиную, он снял мантию и убрал её обратно в сумку. Он вышел из тени, прошёл по коридору и остановился у стены. И только в этот момент он осознал, что забыл одну очень важную вещь.       Дерьмо.       Вот дерьмо.       Пароль. Конечно, ему нужен чёртов пароль. Гарри хлопнул себя по лбу, он был ужасно зол на себя. Он забыл о пароле. Невилл бы им гордился. Как тупо. Я такой идиот.       – Эванс.       Гарри подпрыгнул и резко обернулся. Палочка уже была у него в руке и направлена на источник звука.       – Ух ты, – протянул голос, – кажется, кто-то нервничает.       Квинтус Принц поднялся и вышел из тени коридора. Он действительно был очень похож на Северуса Снейпа, но с более изящным носом и более мягкой линией подбородка.       – Ты один. Как ты сюда добрался?       – О, я просто бродил по коридорам.       – Хм… – Принц уставился на него, слегка прищурив глаза, но Гарри лишь пожал плечами. – Пароль – бумсланг.       – Спасибо. Ты ведь не сидел здесь в ожидании меня, правда?       Принц только улыбнулся. Гарри хмыкнул.       – Что ж, спасибо, а то я не знал, как попасть внутрь.       – Значит, ты знал, что это вход в гостиную Слизерина, да? Но ты здесь раньше не учился. Интересно.       Вот дерьмо. Какого хрена все слизеринцы такие умные?       – Возможно, кто-то указал мне правильное направление.       Принц ухмыльнулся, и Гарри слегка отпрянул, думая, что Снейп собирается назначить ему недельную отработку. Он тут же отругал себя за это. Соберись, он просто немного похож на слащавую, более причудливую версию Снейпа. У него этот чёртов чистокровный вид.       – Нам действительно стоит поблагодарить твоего благодетеля, не так ли?       Гарри почувствовал, как по его телу снова пробежала дрожь, и он опустил палочку. И недоуменно моргнул. Какого чёрта… Он был там всё это время?       Альфард Блэк поднялся с пола и отряхнулся, смотря на Гарри твёрдым взглядом. Его серые глаза были слишком знакомыми. Сириус… Сириус однажды упоминал о дяде, который оставил ему свои деньги после смерти. Он с любовью отзывался об Альфарде, он говорил Гарри, что тот был хорошим, порядочным человеком.       Хотя он, очевидно, тусуется в компании Тома. Может быть, он в конце концов уйдёт?       – Где этот добрый слизеринец, показавший тебе дорогу в общежитие? – спросил Блэк.       В его улыбке было что-то одновременно добродушное и хищное. Это был опасный взгляд. Гарри глубоко вздохнул.       Он тоже слизеринец.       Они все слизеринцы. Каждый из них. Это означает, что ему придётся постоянно быть начеку.       Чёрт, это будет утомительно.       – Не расслышал его имени, – сказал Гарри, пожимая плечами. – Так что не могу вам помочь в его поисках.       – Конечно, – беспечно ответил Блэк, шагнул вперёд к стене и произнёс пароль: – Бумсланг.       В стене появилась дверь, и они втроём зашли внутрь.       Гостиная Слизерина была почти такой же, как и на втором курсе Гарри, когда он проник туда с Роном. За исключением того факта, что она была в три раза больше. Все цвета были различными оттенками тёплого зелёного. Там было несколько столов и стульев, а также пара мягких диванов и кресел. Озеро за окнами жутко мерцало, иногда мимо проплывали рыбы.       В гостиной уже было много студентов, одни сидели за столами, другие – на диванах и в креслах. Множество взглядов обратилось к Гарри, и все они оценивали его. Гарри почти физически ощущал их давление, когда они смотрели на него сверху вниз. Скрытая дрожь пробежала по его спине.       Именно тогда Гарри пришёл к пугающему открытию.       Всё это время Гарри предполагал, что Том будет самой большой змеёй в логове – и он, без сомнения, ей был, – но он не осознавал, что самая большая змея всё ещё жила в логове с другими змеями. Все они были опасны так или иначе. Он уже чувствовал опасность, исходящую от Квинтуса Принца и Альфарда Блэка, когда они вдвоём наблюдали за ним, выискивая малейший признак его слабости, намёк на то, что они могли бы использовать против него. Они выуживали из него информацию. И у Гарри не было никаких сомнений в том, что они видели его насквозь.       Если они могли раскусить его так быстро и так легко, то что же успел о нём понять Том Риддл?       Что ж, я глубоко в самом сердце ада, не так ли?       Чёрт возьми.       Добро пожаловать в логово змей, Гарри Поттер.