Terrible, But Great

      Операция «Выбеси Тома Риддла» началась. Гарри хотел, чтобы его внимание было сосредоточено на нём и ни на чём другом – например, на убийстве или причинении увечий. И не было лучшего способа привлечь его внимание, чем вести себя как закомплексованный семилетний ребёнок и донимать его до смерти.       И знаете, что самое забавное?       Это работает.       Гарри усмехнулся, увидев выражение лица Тома. Его щёки раскраснелись, глаза расширились от ярости, а ладони сжались в кулаки. Его грудь вздымалась и опускалась в такт тяжёлому дыханию.       Что ж, решение принято. Гарри нужно было заказать кое-какие средства для ухода за кожей и волосами, чтобы преподнести их Тому в качестве рождественского подарка. Потому что… Почему бы, чёрт возьми, и нет?       – А ты за словом в карман не полезешь, Эванс, – прошептал Том.       – Что ж, спасибо тебе, Риддл! – сказал Гарри с кривой усмешкой, размашисто кланяясь. Ноздри Тома раздулись. – Я очень рад, что ты оценил изящество моей болтовни.       Гарри пригнулся: над его головой пронёсся поток жара. Он откатился в сторону, уклоняясь от другого заклинания – белой вспышки жалящего заклятия. Подожди, простое жалящее заклятие? Однако, если судить по опалённому клочку травы, оно было чертовски болезненным. Гарри выхватил свою палочку, но слишком медленно: третье жалящее заклятие ударило его в плечо и сбило с ног.       – Твою ж мать! – выругался он, жёстко приземляясь на спину, и застонал: теперь его плечо яростно жгло.       Прежде чем Гарри смог отыграться, Том уже убрал свою палочку и протянул ему руку. Эванс моргнул, тупо уставившись на неё.       – Ты планируешь весь день валяться на траве? – спросил Том, приподняв бровь. Выражение его лица было бесстрастным, но в глазах читался намёк на удовлетворение.       Гарри схватил протянутую руку и позволил поднять себя. Его рука… Она была мягкой. Гарри отшатнулся назад и спрятал руки за спину, отчётливо ощущая, как дико бьётся его сердце в груди. Он практически забыл о боли в плече из-за грохота своего сердца и ускользающего ощущения руки Тома в своей.       Чёрт возьми, держи себя в руках.       – У тебя мерзкое жалящее заклятие.       – Понятия не имею, о чём ты, – надменно ответил Том, стряхивая невидимую пылинку со своей мантии. – Но тебе повезло, что я ограничился только этим. Слизеринцы владеют такими тёмными проклятиями, какие тебе и не снились.       Я бы поспорил…       – Будет хуже, если продолжишь двигаться по этому безобразному пути саморазрушения, – взгляд Тома был жёстким. – Я предупреждаю тебя, Эванс. Прекращай этот абсурд.       – Боюсь и трепещу! Ну и какой тогда в этом интерес?       – Эванс, ради Салазара, по крайней мере, ходи на свои занятия, – Том раздражённо вздохнул.       – Я не хочу ходить на Прорицания.       – Тогда почему ты их вообще выбрал?       – Их выбрали без моего согласия.       – Ты не сам выбирал свои предметы? – спросил Том, сбитый с толку.       – Решение о моём зачислении в Хогвартс было принято в последнюю минуту, – ответил Гарри, пожимая плечами. – Мои предметы выбрали за меня, но я бы предпочёл не изучать Прорицания.       Даже если бы я действительно получал удовольствие от выполнения заданий…       – Полагаю, ты мог бы отказаться от них, – сказал Том с задумчивым выражением лица. – Однако, тебе придётся обратиться к профессору Трелони.       – Прости, чего? – Гарри замер. Он уставился на Тома в полнейшем ужасе.       – Что, из всего мною сказанного, тебе не понятно?       – Кто преподаёт Прорицания?       – Профессор Трелони. Что не так?       Гарри тяжело вздохнул и покачал головой.       – Моя жизнь. Вот что не так. Всё, что касается моей грёбаной жизни.       В этот момент Том попытался вытянуть из него больше, но Гарри отказался. Получается, что всё, что он когда-либо знал, оказалось ложью. Он знал, что Дамблдор встретил Трелони в «Кабаньей голове» за несколько месяцев до рождения Гарри. Тогда было сделано проклятое пророчество. Но Сивилла Трелони не могла быть настолько старой. В любом случае, он не хотел иметь ничего общего с женщиной, которая так сильно испоганила его жизнь.       Последнее, что было нужно Гарри Поттеру, – это ещё одно чёртово пророчество.       В конце концов Том отступил, и они в непринуждённом молчании пошли к границе Запретного леса, где будет проходить Уход за магическими существами. Гарри оценил тишину. Он был уверен, что Том будет приставать к нему всю дорогу, но, к его удивлению, тот этого делать не стал.       Уход за магическими существами преподавала Вильгельмина Граббли-Дёрг, хотя она выглядела намного, намного моложе, чем в те времена, когда она заменяла Хагрида на пятом курсе Гарри. В этом году уроки должны быть посвящены более экзотическим существам, в списке были даже гиппогрифы. Они провели большую часть занятия, записывая всех существ, о которых им нужно было прочитать.       Когда их отпустили, Гарри быстро убрал свой учебник, желая смыться как можно быстрее. Взгляд Тома не предвещал ничего хорошего, и Гарри подозревал, что его вот-вот загонят в угол. Он скользнул в тень деревьев и натянул мантию-невидимку. И исчез он как раз вовремя. Риддл обошёл вокруг, в замешательстве оглядываясь по сторонам, и поднял свою палочку. Гарри прикрыл рот рукой и затаил дыхание.       – Ревелио, – прошептал Том. Сверкающее заклинание окружило кончик его палочки, но ничего не показало. Том нахмурился и бросил последний взгляд на лес, прежде чем уйти.       Гарри не двигался пару минут.       Когда он убедился, что Том ушёл, то вышел из леса, но не снял мантию. У него не было ни малейшего желания с кем-либо сталкиваться. У него было много работы, с которой нужно было расправиться, и он хотел сделать это в одиночку. Он шёл по территории, направляясь в место, которое быстро становилось его любимым.       В совятню.       Использовав несколько чистящих чар, Гарри уселся в своём углу. Каспер спал у него на плече, пока Гарри работал над своими заданиями.       На каждом занятии, которое он посетил, им задали эссе длиной в фут на тему того, как они понимают смысл курса и что они хотели бы узнать больше всего. Это была утомительная работа, но не такая уж сложная. В выходные предстояло ещё многое написать, и Гарри предпочел сделать то, что мог, уже сейчас. Рон всегда откладывал всё до последней минуты, а Гермиона всегда делала больше того, что требовалось в задании.       Теперь, когда их обоих больше не было рядом, Гарри начинал понимать, чего он хотел. У них обоих были свои и хорошие, и плохие черты, и он нежно любил их, но, чтобы избежать ссор, Гарри по большей части соглашался с Роном, полагаясь на Гермиону, которая иногда их выручала.       Но результаты СОВ заставили Гарри понять, что он не так уж плох в учёбе. Некоторые предметы были ужасны, например, История магии. А Амбридж была худшим учителем, который у него когда-либо был.       Но, когда среда для обучения была благоприятной, Гарри преуспевал.       Учителя могли либо создать её, либо разрушить.¹       Гарри не торопился с выполнением заданий, даже переписал их должным образом на чистом куске пергамента, как только закончил мозговой штурм. В итоге до ужина он закончил три своих эссе и восхитился своей работой, перечитав их. Для себя он решил, что, конечно, это были не самые лучшие написанные эссе, но у него получилось довольно хорошо.       Неплохо.       А теперь… Слишком активные домашние эльфы или капризные слизеринцы?       «Ужин в Большом зале», – решил он.       Собрав свои вещи и посмотрев, как Каспер улетает на ночную охоту, Гарри покинул совятню. В Большом зале была толпа студентов, и какофония их голосов ударила ему по ушам. Он замер в дверях, немного ошеломлённый. И уже собирался развернуться и отправиться прямо на кухню, когда чья-то рука обвилась вокруг его шеи.       – Эванс, ты наконец-то решил объявиться на ужине, – сказал Розье, и его серые глаза заблестели.       Гарри обернулся и увидел, что его окружили все его соседи по комнате. Том уставился на него изучающим взглядом. Фан-чёрт-возьми-тастика.       Розье протянул в сторону Мальсибера руку, а другой указал на Эванса:       – Раскошеливайся! Я же говорил, что Эванс придёт сегодня на ужин. Гони мой галлеон!       – Вы делали ставки на меня?       – А сам как думаешь? – спросил Эйвери, закатив глаза.       Мальсибер сморщился, порылся в кармане и сунул Розье в руку монету. Тот торжествующе ухмыльнулся, отстранился от Гарри и театрально поцеловал галлеон.       – Придурок, – прорычал Мальсибер, свирепо посмотрев на Гарри.       Он поднял руки в свою защиту и возмущённо запротестовал:       – Эй, я просто пришёл поужинать. Не моя вина, что твоя ставка противоречила здравому смыслу.       – Он тебя подловил, — фыркнул Лестрейндж.       – Но ты же пропустил так много приёмов пищи, так что мы не были уверены, – мягко произнёс Квинтус.       Альфард вцепился в его руку, как обезьяна-паук, и широко зевнул. Квинтус окинул Гарри взглядом своих тёмных глаз:       – Хотя тебе явно не следовало этого делать. Ты слишком худой.       – Я в норме.       Какого чёрта? Неужели эти слизеринцы – мамочки-наседки под прикрытием?       – Ты даже не выглядишь на восемь стоунов², приятель, – сказал Розье, хмуро глядя на него. – Держу пари, Эйвери мог бы забросить тебя дальше, чем квоффл. Что думаешь?       Без лишних предисловий Эйвери, рост которого едва превышал шесть футов, шагнул вперёд, просунул руки под подмышки Гарри и поднял его в воздух.       Гарри взвизгнул.       – Чёрт возьми! Отпусти меня! – и пнул его ногами.       Эйвери поставил его на землю. Остальные парни захихикали, когда Гарри отпрянул, свирепо глядя на них. Даже на лице Тома появилось забавное подобие улыбки. Эйвери взглянул на Розье.       – Я бы сказал, восемь стоунов и три фунта или около того, плюс-минус, – он взглянул на Гарри. – С таким телосложением ты мог бы стать ловцом, но тебе следует набрать пару фунтов мышечной массы, прежде чем пробоваться. Ты слишком близок к тому, чтобы иметь недовес.       Как, чёрт возьми…       Гарри зажал рот, в его голове пронеслись воспоминания о голодных зимних ночах в палатке.       – Саймон – капитан команды, – сказал Розье.       – Я вратарь, – уточнил Эйвери.       – Я уже… Я, э-э…       Гарри замолчал, раздумывая, что ответить. Он не был уверен, хочет ли попробоваться в команду по квиддичу, особенно без своей старой «Молнии». Он скучал по полётам и обожал острые ощущения от квиддича, но это требовало много времени и самоотдачи. У него и так было достаточно забот. И хотя Эйвери не казался таким взвинченным, как Оливер Вуд или Анджелина Джонсон, Гарри не был уверен, что сможет справиться с дополнительным стрессом, вдобавок ко всему остальному.       Типа спасти мир от двух Тёмных лордов и парочки войн.       В конце концов, ничего особенного.       – Я играл раньше, – сказал Гарри настороженным тоном. – Я ловец.       – Так я и думал. Ты как раз подходишь. Трэвис Кэрроу окончил школу в прошлом году, так что нам мог бы пригодиться ловец, – кивнул Эйвери.       – Ну… Может быть, я и попробую, – надежда затопила грудь Гарри. Проклятье.       – Давай, – сказал Эйвери, и лёгкая кривая улыбка тронула его губы. – Отбор состоится на следующей неделе. Я ожидаю увидеть тебя там.       Розье и Эйвери вместе направились к столу Слизерина, а за ними Лестрейндж с Мальсибером, обсуждая последнее домашнее задание по Чарам.       – Постарайся съесть что-нибудь посущественнее яблок, – заметил Квинтус, усмехнувшись, проходя мимо с Альфардом, всё еще висящим на нём. Альфард ему подмигнул.       А потом Гарри остался наедине с Томом.       – Куда ты исчез? – спросил Том.       – О чём ты?       – После урока. Ты исчез после Ухода за магическими существами. Где ты пропадал весь день? И как, во имя Салазара, ты не заблудился?       – Магия, – Гарри не смог устоять. Он ухмыльнулся, увидев раздражение на лице Тома. И лукаво приподнял брови, прежде чем войти в Большой зал.       Хех.

***

      На следующий день, в субботу утром, Гарри как раз наливал себе кофе, когда в шквале перьев, визгов и уханья прибыла почта. Среди окружающего хаоса Каспер элегантно приземлился на плечо Гарри, тихо ухнув ему на ухо.       – Принёс мне почту?       Каспер распушился и вытянул ногу. Гарри забрал два письма, погладил его перья и нежно прошептал:       – Спасибо, мальчик, – он посмотрел на стол и наклонился: – Эй, эм, а можно мне немного сырого мяса для моей совы, пожалуйста?       – Какого чёрта ты разговариваешь со своей тарелкой? – спросил Мальсибер.       – Эванс, ты наконец с ума сошёл от голода? – Лестрейндж громко хохотнул.       Сырое мясо волшебным образом появилось на тарелке Гарри. Он ухмыльнулся.       – Большое спасибо, – Гарри отдал кусочек мяса Касперу, который тихонько и благодарно ухнул и взлетел вместе со своей едой.       Мальсибер и Лестрейндж ошеломлённо уставились на него.       – Так что вы говорили? – самодовольно спросил Гарри.       – Как ты…       – Магия.       Том фыркнул, прежде чем снова скрыться за учебником по Чарам. Гарри ошеломлённо уставился на него, ведь ему удалось рассмешить самого Тома Риддла. Затем он встряхнулся и вскрыл первое письмо. Его приподнятое настроение тут же испарилось, стоило ему узнать почерк Дамблдора.       Не забудь: в моём кабинете в час дня.       Гарри раздражённо скомкал письмо и открыл другое, которое получил от Слизнорта. И протяжно застонал.       Мистер Риддл сообщил мне, что он назначил вам отработку за то, что вы пропустили Прорицания. Мистер Эванс, я категорически не одобряю пропуски занятий. Пожалуйста, воздержитесь от этого в будущем. Ваша отработка пройдёт в моём кабинете в семь вечера.       Гарри скомкал и это письмо. У него промелькнула мысль швырнуть его Тому в голову. И он почти поддался этому порыву. Почти. Он уже собирался приняться за свой завтрак, когда его остановил чей-то голос.       – Привет, – произнёс юный голос. Гарри оглянулся и увидел, что Флимонт Поттер пристально смотрит на него. – Ты тот мальчик из книжного магазина, который похож на нас. Но Чарльз оттащил меня прежде, чем я смог поговорить с тобой. Как так получилось, что ты похож на нас?       – Э-э… – протянул Гарри, моргая, как олень в свете волшебной палочки.       – Ты родственник со стороны мамы? Или давно потерянный сын дяди?       – Мы просто люди, – сказал Гарри, издав неловкий смешок. – У тебя есть лицо… У меня есть лицо. Мы просто немного похожи.       – О, определённо не немного, – сказал Монти, уверенно качая головой. – У тебя гены Поттеров, я бы поставил на это целых десять галлеонов, а это очень много золота для одиннадцатилетки вроде меня. У тебя те же волосы, тот же нос и тот же цвет кожи, вплоть до нужной насыщенности и оттенка.       Гарри чувствовал на себе взгляды слизеринцев.       Какого хрена? Как… Что… Как он…       – Итак, единственное объяснение в том, что ты наш родственник, и я хочу точно знать, какой именно. Ты мой двоюродный брат? Или мой дядя? Нет, это было бы странно. Не может быть, чтобы… Как мы связаны?       Нет. Я твой внук, но ты слишком молод для того, чтобы быть женатым и иметь детей в одиннадцать лет, дедуля.       – Понятия не имею.       – Почему?       – Что гриффиндорец делает возле стола Слизерина? – спросил Лестрейндж.       – Отвали, парень, – сказал Мальсибер, – ты нам мешаешь.       – Но я не с тобой разговаривал. Я разговаривал с Эвансом, так как я мог вас беспокоить? – Монти посмотрел на него.       Мальсибер стиснул зубы.       Монти оглянулся на Гарри.       – Ты тайный сын дяди Андала? Или дяди Эдварда? Поэтому мы раньше не встречались? – глаза Монти очаровательно округлились на его молодом круглом лице. – Что, если у мамы был роман с другим мужчиной? Нет, это не имеет никакого смысла. Она стала Поттер только в браке. Значит, папе пришлось бы завести интрижку. Тогда ты был бы моим сводным братом. О! Это, вероятно, вызовет у моих родителей некоторые проблемы.       За столом Слизерина все принялись яростно перешёптываться между собой.       Дерьмо!       Чёрт, чёрт, чёрт, этому парню нужно поскорее заткнуться!       – Малыш, если ты сейчас не уйдёшь, я прокляну тебя, – зарычал Мальсибер.       – А я добавлю, – мрачно сказал Лестрейндж.       – Вы не сможете сделать этого прямо перед профессорами, – ответил Монти будничным тоном. – У вас будут неприятности.       – Я близок к тому, чтобы рискнуть, – Мальсибер провёл пальцем по своей палочке, глядя на Монти с опасным блеском в глазах.       Монти снова повернулся лицом к Гарри, явно отступая. Он шагнул вперёд, встав прямо перед Гарри.       – Э-э… Что ты… – Монти положил свои маленькие ручки на щёки Гарри, сдавливая их.       Гарри напрягся, затаив дыхание, и дёрнулся назад, но маленький мальчик держал его крепко. Тёмные глаза Монти пристально изучали его.       Какой… не по годам развитый ребенок. Это мой дедушка. Как…       Как, чёрт возьми, он пережил своё детство?       – Однако глаза у тебя не наши, – сказал Монти немного разочарованно, но затем оживился. – Хотя они очень красивые, твои зелёные глаза. Они мне действительно нравятся.       Внезапное чувство ошеломляющей потери затопило всё существо Гарри. Ему захотелось обнять мальчика, но ещё сильнее он желал, чтобы Монти был взрослым, был дедушкой, которым он должен был стать для Гарри.       И в это мгновение в Большой зал вошёл Чарльз и воскликнул:       – Монти!       Он бросился к столу Слизерина, схватил мальчика за запястье и оттащил в сторону. Гарри сидел там, ошеломлённый, чувствуя себя неуютно, а его сердце сжималось от острой тоски.       – Монти, ты не можешь так поступать, не можешь приставать к другим людям.       – Но я не приставал. Я просто разговаривал с нашим кузеном Эвансом.       – Куз… Он нам не кузен! – отрезал Чарльз, фыркнул и улыбнулся Гарри, извиняясь: – Мне так жаль, Эванс, мой младший брат… Ну, он не всегда думает, что говорит. Не обращай на него внимания.       – Эй, я же прямо здесь!       – Ничего страшного, – сказал Гарри, ласково улыбнувшись. – Он просто дружелюбный.       – Видишь, я не побеспокоил Эванса.       Я бы так не сказал…       Чарльз вздохнул, а затем потащил Монти подальше от стола Слизерина, говоря:       – Ладно, ладно, дай ему спокойно позавтракать. Пойдём.       Монти обернулся, ослепительно улыбнулся Гарри и с энтузиазмом помахал рукой.       – Пока-пока, кузен, — прощебетал он.       Сердце Гарри разрывали нежность и страх.       – Этот ребёнок странный, – сказал Мальсибер, скривившись от отвращения, и пристально посмотрел на Гарри. – Ну так, а ты на самом деле его родственник?       – Я грязнокровка, забыл? – огрызнулся Гарри. – Как я могу быть родственником Поттеров, если я магглорождённый?       – Ты можешь быть незаконнорождённым, – Лестрейндж пожал плечами.       – Ну спасибо! Мои родители были женаты вообще-то.       – А тебе-то откуда знать? – усмехнулся Мальсибер. – Они же мертвы.       Гарри медленно повернулся к Мальсиберу. Магия заклубилась в воздухе, тихо потрескивая, и другие слизеринцы заметили это, насторожено глядя на них двоих. Улыбка Мальсибера стала мерзкой.       – О, грязнокровка собирается расплакаться?       – Да пошёл ты, – хладнокровно ответил Гарри.       Мальсибер взвизгнул, вскочил на ноги и схватился за свой зад совершенно непристойным образом.       – Что-то укусило меня, – выдохнул он. – Что-то меня укусило!       Не говоря ни слова, Гарри схватил пару яблок и засунул их в карманы, прежде чем встать из-за стола. Он сделал всего несколько шагов, когда кто-то коснулся его руки, задерживая его. Гарри раздражённо вздохнул. Том Риддл смотрел на него, и в его глазах отражался странный блеск.       – С тобой всё в порядке? – спросил Том. Его тон был каким угодно, только не сочувствующим.       – Прекрасно, — сказал Гарри, нахмурившись.       Он попытался уйти, но чужая рука остановила его, тонкие пальцы сомкнулись вокруг запястья. У Гарри дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось. Он попытался вырваться, но хватка Тома была железной.       – Может, отпустишь? Почему ты вообще ко мне прикасаешься?       Хватка на его руке ослабла. Том отстранился, острая, как бритва, улыбка озарила его лицо. Волосы на шее Гарри встали дыбом: он чувствовал себя мышью, попавшей под прицел опасного хищника.       – Просто так, – промурлыкал Том, в его глазах читалось удовлетворение.       Гарри сбежал, встревоженный этой стычкой.       Вопреки здравому смыслу, Гарри окопался на кухне. Яблоки ему уже смертельно надоели, а домашние эльфы были счастливы приютить его на пару часов при условии, что он съест всё, что они ему подсунут. Этого было никак не избежать, потому что старая эльфийка Минсби не спускала с него глаз. Она бы не дала ему ни минуты покоя, если бы он перестал есть.       – Вам нужно больше есть, мастер Эванс.       – Зови меня просто Гарри, пожалуйста. И я правда пытаюсь, но еды слишком много…       – Не для растущего организма. Теперь пора поесть.       Как только эльфам удалось уговорить Гарри и снова накормить его астрономическим количеством еды, они оставили его в покое и приступили к своей непосредственной работе. И только когда эльфы попытались накормить его обедом, парень осознал, который час.       Гарри покинул кухню с карманами, набитыми яблоками и домашними карамельками, завёрнутыми в вощёную бумагу. Он точно не знал, где находился кабинет Дамблдора, но направился к кабинету, который занимала Макгонагалл во времена его учёбы. Добравшись до кабинета, он постучал в дверь.       – Сэр, я пришёл на отработку, – сказал Гарри.       Всё его тело пронзил приступ тревоги, и он едва подавил желание сорваться с места и убежать в ту же секунду, в любой момент. Он сцепил руки и услышал, как из-за двери не донёсся голос:       – Да, да, заходи.       Гарри вошёл, и его сердце разбилось на маленькие кусочки.       Кабинет выглядел почти точно так же, как кабинет директора в будущем. Едва ли что-то изменится, когда – или если – Дамблдор станет директором Хогвартса. Все стены помещения были увешаны полками, на которых стояло множество книжных томов, волшебных приборов и других странных артефактов. И это было так похоже на Дамблдора, что душа Гарри хотела кричать, рыдать и бушевать и в то же время воссоединиться с человеком, которого он когда-то считал своим наставником.       Нет.       Я не могу.       Не смей. Если я доверюсь ему, то всё может рухнуть. Он действительно может навредить Тому, а я не могу этого допустить. Он никогда меня не послушает, если я подтвержу хоть какие-то его подозрения относительно Тома.       – Что я буду делать сегодня, профессор? – спросил Гарри, оглядываясь по сторонам, потому что не увидел Альбуса.       – У меня есть поручение, которое нужно выполнить, и я хотел бы воспользоваться вашей помощью, – Дамблдор внезапно вылез из-под своего стола, на его лице была тёплая улыбка.       Гарри удивлённо заморгал.       – Пойдем? – безмятежно произнёс профессор, указывая на дверь.       Паника затопила Гарри: ситуация слишком сильно напоминала его прошлое-будущее. Воспоминания заполнили его разум: ужасная пещера, разгромленная гостиная, – но сейчас этого не произойдет. Он никогда не станет приманкой для Слизнорта. Он никогда не пойдёт в пещеру, полную инферналов, только для того, чтобы найти поддельный крестраж.       Он не позволит этому человеку себя использовать. Больше никогда.       Но ему всё равно было неуютно.       – Куда мы направляемся? – спросил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно, хотя его сердце стучало в ушах, а желудок скрутило от нахлынувшей тревоги. – Не Косой переулок, верно?       – Нет, нет, не так далеко. Мы идём в Хогсмид.       Хорошо. Это просто прекрасно. Напряжение в его животе ослабло.       – Разве отработка не должна быть наказанием? – спросил Гарри, приподнимая бровь.       Дамблдор усмехнулся.       – Я не верю в действенность отработок, на которых студентов заставляют чистить котлы, – сказал он, хватая маленький кошелёк с деньгами. – Или, не дай Мерлин, в действенность телесных наказаний. Такие методы лишь заставляют студентов бояться власть имущих, а не учиться на собственных ошибках.       Окей…       Подождите-ка, что, чёрт возьми, за телесные наказания?       – А теперь следуй со мной.       Дамблдор стремительно вышел из кабинета, и Гарри поспешил за ним, стараясь не отставать. Профессор не оглядывался, что показалось парню странным: с его стороны было очень самоуверенно предполагать, что студент не сбежит. Конечно, это только ухудшило бы ситуацию, и ему, вероятно, назначили бы ещё парочку отработок. Так что Гарри изо всех сил старался не отставать, впечатлённый широким шагом профессора.       Когда они пересекли границу Хогвартса и вышли на дорогу к Хогсмиду, Дамблдор замедлил шаг. Гарри нагнал достаточно, чтобы идти рядом с мужчиной.       Это было такое странное чувство – снова находиться рядом с Дамблдором. Он был Дамблдором, но всё же он не был тем самым Дамблдором, которого знал Гарри. Он мог видеть лишь намёки на то, кем станет этот человек, но тут же вспоминал, что этот человек был по сути незнакомцем.       – Сэр, куда мы направляемся? – спросил Гарри, когда они приблизились к маленькой волшебной деревне.       – О, я обнаружил, что мне нужны кое-какие книги, – сказал Дамблдор и подмигнул ему.       – Книги… – Гарри приподнял бровь. – Вам нужна моя помощь, чтобы получить книги?       – Да, безусловно. Ваша помощь жизненно важна.       Ага…       Что ж, казалось бы, некоторые вещи никогда не менялись, независимо от времени. Альбус Дамблдор был всё таким же чокнутым, как и всегда.       Большая часть Хогсмида была ему знакома. Большинство магазинов не изменились, за исключением одного: Гарри заметил отсутствие магазина шуток Зонко и почувствовал укол разочарования.       Что ж, неудивительно, что у всех слизеринцев как будто палка в заднице. У них ведь нет такой здоровой отдушины, как поход в магазин приколов ради смеха.       Они прогуливались по маленькой деревне, пока Дамблдор не остановился у входа в «Фолианты и свитки» – причудливый маленький книжный магазин в центре. Профессор на мгновение задумчиво уставился на название магазина.       – Вы любите читать, мистер Эванс?       – Э-э… иногда, – ответил Гарри. – В основном учебники. Я пока не нашёл того, что можно было почитать просто ради удовольствия.       Раньше чтение не слишком его привлекало. Дурсли бесились, если он получал оценки выше, чем Дадли, поэтому в какой-то момент Гарри перестал даже пытаться. Так было гораздо проще.       – Какая жалость, – сказал Дамблдор, нахмурившись, но его голубые глаза потеплели, когда он взглянул на Гарри. – Книги могут многому вас научить. Возможно, вы подумаете над тем, чтобы дать им ещё один шанс в будущем. Существует так много разных точек зрения на мир, и, ознакомившись с ними, можно серьёзно расширить свой кругозор. Но, увы, многие ограничиваются лишь кругом своих друзей и сверстников.       Я и сам об этом думаю, сэр.³       Когда они вошли в магазин, у входа зазвенел колокольчик. Гарри оглядывался, следуя за Дамблдором по проходам между книжными полками, затем отошёл в сторону и стал наблюдать, как мужчина начал просматривать книги. Он вытащил одну, бегло пролистал её и протянул Гарри.       – Не подержите её для меня?       – Э-э, конечно…       И это было только начало. Вскоре Гарри обнаружил, что держит уже целую охапку тяжёлых книг. Этот мужик хуже Гермионы, чёрт возьми. Ему пришлось быстро пройти к кассе, положить растущую стопку на прилавок, прежде чем вернуться к Дамблдору. Мужчина протянул ему ещё четыре увесистых тома.       Наконец профессор хлопнул ладонями, улыбнулся и жизнерадостно сказал:       – Я полагаю, что это всё, что мне нужно. Давай-ка проверим.       Тяжело вздохнув, Гарри поставил вторую стопку книг рядом с первой, побольше. Он стоял в нескольких шагах позади, ожидая, пока Дамблдор заплатит за книги. Кассирша несколько минут расхваливала профессора, что сделало весь процесс намного длиннее, чем было необходимо. Парень вздохнул, думая, что лучше бы он пять часов подряд потрошил флоббер-червей.       – Очень приятно, мистер Дамблдор. Хотите, я уменьшу ваши покупки для вас, сэр?       – О, в этом нет необходимости, – ответил Дамблдор, подмигивая женщине, которая тут же покраснела, и указал на Гарри, который недоумённо моргнул: – Меня сопровождает крепкий молодой человек, который их понесёт.       О, о…       О, так вот как всё будет.       Его понизили в звании до прилавочной ручной корзины. Фантастика.       – Почему? – спросил Гарри.       – Почему бы и нет? Зачем мы вообще что-то делаем, хм?       Гарри закрыл глаза, уже утомлённый философской чушью, которую нёс этот человек.       – Как это должно помочь мне учиться на моих ошибках? — спросил он, желая, чтобы этот человек хоть раз в своей чёртовой жизни откровенно рассказал о своих намерениях. – Вы просто используете меня в качестве бесплатной рабочей силы, что, я хочу напомнить, нелепо, поскольку мы волшебники.       На мгновение Дамблдор казался сбитым с толку, но затем похлопал Гарри по плечу.       – Это закаляет характер. Пойдёмте, мистер Эванс.       Это… закаляет… характер.       Альбус Дамблдор, почему бы тебе самому не отнести свои грёбаные книги?       Гарри вздохнул и уставился на две стопки книг, пытаясь решить, что, чёрт возьми, ему с ними делать. Он выровнял книжные башни, прижал их к груди и с кряхтением поднял. Кассирша с сочувствием ему улыбнулась.       Срань господня, какие они тяжёлые!       Гарри, спотыкаясь, вышел из книжного магазина, и ему требовалось всё его внимание, чтобы ничего не уронить. Они сделали всего несколько шагов, а его руки уже начали уставать и болеть. О, это определенно был новый извращённый способ наказания! Они проходили мимо зоомагазина, когда Дамблдор внезапно остановился. Гарри захотелось выругаться.       – Мистер Эванс, я не мог не заметить, что у вас неплохо развито чувство справедливости.       О, значит, мы собираемся постоять здесь и поболтать, пока я держу в руках книги весом на пять стоунов. Великолепно.       – Да, сэр.       – Обычно эта черта присуща гриффиндорцам, – Дамблдор окинул его взглядом.       Дерьмо.       – Шляпа выбирала между Хаффлпаффом и Слизерином, сэр. Не думаю, что Гриффиндор – это вообще вариант.       – Все факультеты – это вариант, – сухо заметил Дамблдор (хотя для Гарри это прозвучало немного натянуто), но поза старика смягчилась. – Однако, должен признать, я пристрастен по отношению к гриффиндорцам, поскольку сам являюсь одним из них. Ваше выступление на моём уроке – хоть и совершенно неуместное – приоткрыло мне глаза. Я вижу, что вы больше, чем цвета вашего факультета.       Ни хрена себе. Спасибо, что констатировали очевидное.       Книги становились всё тяжелее.       – Думаю, это потому, что вы старше, менее впечатлительны. Если бы вас распределяли, когда вы были моложе, возможно, ваш факультет придал бы вам большей огранки.       Мне это не нравится. К чему он клонит?       Дамблдор взглянул на него, и в его глазах мелькнул образ доброго дедушки.       – Я бы… Ну, я бы хотел стать вашим наставником, если вы не против. Я бы хотел помочь вам взрастить больше гриффиндорских качеств, прежде чем… Что ж, я вижу в вас много хорошего, мистер Эванс, и я хотел бы вам помочь.       Сердце Гарри сжалось в груди.       Гриффиндорцы относились к слизеринцам с таким же предубеждением, как слизеринцы ко всем остальным. Это был замкнутый круг: обе стороны были отравлены своими суждениями.       Старик был искренен, это было правдой. Какая-то часть Гарри хотела согласиться, он хотел верить в Дамблдора. Тот был хорошим человеком, каким бы заблудшим ни был, хотел как лучше, всегда хотел. Может быть, всё могло бы быть по-другому… Может быть, Гарри смог бы убедить его, может быть, он смог бы вдохновить его сразиться с Гриндельвальдом. Тогда Гарри не пришлось бы заниматься этим самому, и он смог бы сосредоточиться на спасении Тома.       Воспоминания затопили его разум: он вспоминал шестой курс и все те вечера в кабинете Дамблдора. И его сердце тосковало по его старому наставнику.       – Харрисон…       – О, зовите меня просто Гарри, сэр.       Улыбка Дамблдора была мягкой, пока не стала натянутой. Он положил руку парню на плечо. Это прибавило веса, и Гарри пришлось подвинуться, чтобы не уронить книги.       – Гарри, послушай меня: Слизерин – опасное место. Я надеюсь, ты обдумаешь моё предложение. Слизерин полон старых предрассудков, которые портят мировоззрение учеников. Я вижу у тебя впереди светлое будущее, но я боюсь того, какое влияние они окажут на тебя. Однажды тебя заставят подчиниться и… Что ж, я уже видел, как это происходило.       Гарри глубоко вдохнул.       Серьёзно? Правда, профессор?       – И ты должен держаться подальше от Тома Риддла, – сказал Дамблдор, и его голос стал низким и напряжённым. – Он – самый опасный из всех слизеринцев. Я вижу в нём то, что… Что должен был увидеть в Геллерте.       Гарри стиснул челюсти. И выдохнул.       Сукин сын.       – Том всего лишь обычный парень, сэр, – отрезал Гарри, а магия внутри него заклубилась, готовая взбунтоваться. Дамблдор отступил назад. – Вы когда-нибудь думали о том, чтобы наставлять его, вместо того чтобы осуждать?       – Гарри…       – Он здесь уже пять лет, и вам ни разу не пришло в голову оказать свою выдающуюся помощь? – прорычал Гарри.       Его магия вырвалась наружу. Он, сам того не замечая, отпустил книги, и они начали парить в воздухе, медленно вращаясь вокруг него. Дамблдор наблюдал за ним, в шоке широко раскрыв глаза.       – Он грёбаный сирота! – закричал Гарри. – В маггловском Лондоне! Перестаньте вести себя так, будто все слизеринцы – зло. Они же просто дети. Грёбаные дети! Они ведут себя так, потому что их воспитали дерьмовые родители. Это ваша работа как их профессора – показать им другие точки зрения. Но вместо того, чтобы любить их, заботиться о них и пытаться помочь им открыть глаза на мир, вы просто доказываете всё, чему их когда-либо учили! Это они против всего мира. Это чушь собачья!       Гарри вздохнул, тяжело дыша. Книги с грохотом упали на землю. В деревне было ещё несколько покупателей, которые наблюдали за ними, яростно перешёптываясь между собой. Он впился взглядом в Дамблдора, игнорируя всех остальных. Мгновение они стояли там, молча глядя друг на друга.       – Альбус? Гарри? Что… Ещё слишком рано для выходных в Хогсмиде.       Гарри судорожно вздохнул, ярость в его груди отступала, как морской отлив. Он обернулся и увидел Ньюта Саламандера под руку с симпатичной женщиной с короткими каштановыми волосами. Она тепло улыбнулась Гарри. Он внезапно застеснялся и почувствовал неловким рядом с ними.       – О, Ньют, мой мальчик, – Дамблдор вёл себя так, будто ничего не произошло. Он взмахнул рукой, и книги взлетели в воздух, аккуратно сложились стопкой и поплыли рядом с ним. – Приятно видеть тебя здесь.       – Мы выполняем кое-какие поручения, – сказал Ньют, бросив на них обоих странный взгляд. – Ещё раз, Альбус, почему ты здесь со студентом?       – О, мне нужна была небольшая помощь в переноске этих тяжёлых книг, но я думаю, что теперь всё улажено, – ещё один взмах руки, и все книги, кроме одной, уменьшились, подлетели к Дамблдору, и он убрал их в карман, но последнюю книгу оставил и протянул её Гарри: – Мистер Эванс, я думаю, вы оцените её. Это книга о четырёх факультетах. Я надеюсь, вы прочтёте её и подумаете, чему вы можете научиться. На этом ваша отработка окончена. Я предлагаю вам вернуться в замок, но я бы не стал винить вас, если бы вы задержались на минутку, чтобы выпить сливочного пива.       Гарри взял книгу и засунул её под левую руку, всё ещё пытаясь собраться с мыслями после своей вспышки гнева.       – Эванс? Ты Гарри? – спросила женщина с американским акцентом, переводя взгляд с Ньюта на него.       Когда он кивнул, её улыбка стала ещё ярче.       – Как мило. Ньют рассказывал мне о тебе. Я Тина Саламандер.       Она протянула руку, и Гарри её пожал, покраснев от её внимания.       – Приятно познакомиться с вами, мэм, – сказал Гарри, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя неловко при мысли о том, что Ньют говорил о нём, но и немножечко польщённым. – Я надеюсь, он не сказал ничего плохого, – пошутил он.       – Ньют бы никогда так не поступил, – сказала Тина, подмигивая ему.       – Я рассказал ей о том, как прекрасно ты умеешь обращаться с гиппогрифами, – сказал Ньют с улыбкой и оттенком гордости. – Рад видеть тебя снова, Гарри. Я надеюсь, у тебя всё хорошо… – он насмешливо приподнял бровь, бросив на него многозначительный взгляд.       – Я в порядке, – кивнул Гарри.       Он сделал глубокий вдох, его беспокойство улетучилась, а улыбка стала искренней. Он хотел остаться и поговорить с ними, но по взгляду, которым одарил его Дамблдор, понял, что ему лучше уйти.       – Извините, я не могу остаться. Мне лучше вернуться в школу. Приятно познакомиться с вами, миссис Саламандер.       – Пожалуйста, зови меня Тина. Тогда до следующей встречи.       Гарри помахал рукой, Ньют ему тепло ответил. Скрывшись из их поля зрения, парень быстро положил книгу в сумку, даже не взглянув на неё, вытащил мантию-невидимку и набросил её на плечи. Вернувшись назад, он заметил, что взрослые отошли в более уединённый уголок улицы. Эванс стоял в нескольких футах от них, стараясь держаться подальше от глаз Дамблдора, потому что не знал, мог ли тот видеть сквозь мантии-невидимки.       Даже если это мантия Смерти.       – У тебя всегда были необычные отработки, – пробормотал Ньют и покачал головой. – Но заставлять его таскать столько книг… Серьёзно, Альбус?       – У директора Диппета свои методы, а у меня свои, – ответил Дамблдор. – Если бы это зависело от меня, я бы отменил все наказания тростью, но, увы, я не директор.       О, чёрт, я и забыл, что в прошлом они делали такое дерьмо. Так вот что он имел в виду раньше?       Нужно быть осторожнее.       – Я предложил Гарри стать его наставником, но, боюсь, я его обидел, – разочарованно сказал Дамблдор. – Он молод, но мудр.       – Ты обидел его? Правда? А мы и не заметили, – протянула Тина. – И уж точно мы не слышали, как он орал на тебя на всю деревню.       Ньют поморщился и предпринял попытку всех успокоить.       – Гарри хороший парень, – быстро сказал он. – Очевидно, что он пережил какую-то травму, и, возможно, иногда он вызывающе себя ведёт, но я уверен, что он просто пытается справиться с потерей своей семьи. Как может…       Дамблдор вопросительно приподнял бровь.       – Он рассказал тебе о своей семье? Когда это вам предоставилась возможность поговорить? Полагаю, когда ты ухаживал за нашим бедным раненым гиппогрифом?       – Да, мы тогда случайно встретились, – мягкая, но печальная улыбка озарила лицо Ньюта, но взгляд его был жёстким. – То, что мы обсуждали, останется между нами, если только он сам не решит поделиться с тобой.       Гарри тихо вздохнул, удивлённый. Он не ожидал, что кто-то из взрослых будет скрывать информацию о нём от Дамблдора. Он был Мальчиком, который выжил, Избранным, поэтому Орден всегда знал о нём всё, если дело касалось его шрама или войны. Его всегда заставляли рассказывать Дамблдору всё, что было не так: о шраме, кошмарах или отработках у Амбридж.       Всю его жизнь взрослые рассказывали о нём Дамблдору вне зависимости от того, хотел он этого или нет.       Так что Гарри научился держать всё при себе.       – Альбус, я живу с легилиментом. Ты знаешь, что со мной это не сработает, – небрежно заметил Ньют, но с оттенком серьёзности.       – Извини, старая привычка, мой мальчик, – сказал Дамблдор. – Я не хотел навредить.       – На самом деле, я рад, что мы с тобой столкнулись. Есть кое-что, что я хотел бы обсудить.       – Конечно, всё, что угодно. Я весь внимание.       – Это насчёт… – голос Ньюта стал таким тихим, что Гарри не мог ничего расслышать.       Дамблдор напрягся, а его лицо побледнело.       – Не говори о таких вещах во всеуслышание, Ньют, – резко сказал он. – Ты же знаешь, что мы не можем обсуждать это так свободно.       – Я не хотел навредить, – Ньют вернул Дамблдору его же слова. – Может, обсудим это в другом месте?       – Что здесь обсуждать? – вздохнул Дамблдор.       – Разве ты не сломал его? Что происходит?       – Ну, да, – Дамблдор замялся. – Он сломан, уже почти пять лет, но…       – Пять лет?! – взревел Ньют. – Какого дьявола ты делал всё это время? Война разгорается всё сильнее с каждым днём!       Прохожие оглядывались по сторонам, высматривая новый источник криков. Тина положила руку на предплечье Ньюта, и тот мгновенно успокоился и смущённо кашлянул. Он глубоко вздохнул, и продолжил уже тише.       – Альбус, что ты делаешь? – произнёс мужчина, наклоняясь ближе. – Пять лет, серьёзно? Почему ты не сразился с ним? Ждёшь, когда он пригласит тебя на чай?       Он тихонько и недоверчиво рассмеялся.       Альбус Дамблдор – пассивная маленькая сучка, в этом всё дело.       Если бы он не упомянул Тома, Гарри, возможно, снова поддался бы на уловку дедушки. Он был близок, очень близок к тому, чтобы сдаться и пойти на поводу у этого непреодолимого желания получить хоть какую-то помощь, не быть во всем этом одиноким. Слава Мерлину за предубеждения Дамблдора. Они спасли Гарри от его собственной глупости.       – Его разрушение не позволит мне волшебным образом остановить Гриндельвальда, – мягко сказал Дамблдор.       Ньют провёл рукой по лицу.       – Гриндельвальд уничтожил целые семьи. Альбус, я не говорю, что ты ответственен за все эти смерти, но чем таким важным ты был занят последние пять лет, что задержало тебя? Гриндельвальда можно было уже остановить.       – Ньют, остановить Гриндельвальда никогда не было просто. Я сожалею о гибели стольких невинных людей, но я не всеведущ и не всемогущ.       – Альбус…       – Боюсь, что мне уже пора, – сказал Дамблдор с добродушной улыбкой и взял Тину за руку. – Было приятно снова увидеть тебя, Тина. Нам стоит как-нибудь собраться всем вместе.       – Может быть, так и стоит поступить, – сказала Тина, её улыбка была немного неискренней. – Возможно, когда нам удасться безраздельно завладеть вашим внимание, мы сможем продолжить этот разговор.       – Э-э, конечно…       И Дамблдор сбежал.       Саламандеры молча смотрели вслед профессору, а затем обменялись хмурыми взглядами. Гарри замер там в ожидании, его грудь поднималась и опускалась в устойчивом ритме.       – Порой, – пробормотала Тина, наклонившись поближе к Ньюту, – этот мужчина вызывает у меня желание наслать какое-нибудь проклятие.       – Тина! – прошептал Ньют в ужасе. – Не говори так… Это не очень-то вежливо.       – Я просто констатирую факт. Он заставляет меня… чувствовать себя неуютно, – она покачала головой и сморщила нос. – Я знаю, что он хороший человек, но я не понимаю, почему вы, британские волшебники, так сильно его почитаете. В нём есть что-то такое… Мне он кажется манипулятором.       Ньют тяжело вздохнул.       – Я знаю… Когда я поехал в Париж… Вообще-то я отправился туда, чтобы найти тебя, но в итоге… В итоге занимался тем, что он от меня хотел. Я пытался отказаться, но… Да ты и сама знаешь, как всё произошло. Хотя это и странно. Он не мог никак контролировать то, что произошло, но всё равно кажется будто…       Ньют замолчал и покачал головой.       И они вдвоём пошли прочь от книжного магазина, вглубь деревни. А Гарри стоял там, посреди Хогсмида, скрытый под мантией, в полном замешательстве и пытался осмыслить всё то, что он только что услышал.