Terrible, But Great

      Этот ублюдок.       Не выходи из себя. Не выходи из себя. Не проклинай его до самой смерти.       Гарри вдохнул.       Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧУ ПРОКЛЯСТЬ ЕГО.       Его челюсть была сжата, стиснута так сильно, что болели зубы. Его рука дрожала в кармане, пальцы напряжённо сжимали палочку. Как Гарри мог найти общий язык с этим человеком, если тот хотел задушить его голыми руками? Высокомерие. Превосходство. Дерзость! Как он смеет вести себя так, будто теперь он главный над Гарри.       Влюбиться?       Как насчёт... чёрт возьми, нет.       Гарри ударил ногой по змеям, лежавшим у его ног. Они разлетелись, дико шипя и бешено вращаясь в воздухе, когда магия отпустила их, и они рассыпались в туманные брызги. Гарри встретил взгляд Тома с мрачной усмешкой. Он сделал шаг вперёд, и палочка Тома вонзилась ему в шею. Палочка сильно упиралась в его плоть, грозя задушить, но Гарри было всё равно. Он поднял подбородок. Он был готов. Если Том нападёт, то он упадёт. И очень сильно. Он посмотрел на Тома, глаза которого слегка расширились. — Ну что, проклянёшь меня? — потребовал Гарри с вызывающей, насмешливой ноткой в голосе, — Тебе не нравится, что я мешаю тебе мучить кого-то? Думаешь, я буду стоять и смотреть? О, привыкай к этому, Риддл. Я буду останавливать тебя каждый раз.       Я уже останавливал тебя раньше и сделаю это снова.       И ты меркнешь в сравнении с ним.       И всё же это было не совсем так: в глубине души Гарри знал, что Том обладает иной силой, чем Волдеморт. Том, казалось, внушал своим сверстникам настоящую преданность. Как и почему, Гарри не знал, но это было далеко от того, как Волдеморт контролировал своих последователей. За Волдемортом шли только два типа: безумцы, жаждущие зла, и испуганные, боящиеся за свою жизнь.       Конечно, была ещё одна аномалия: шпион.       Том поднял бровь. — Ты всё время настаиваешь на том, что я собирался их пытать, — сказал он, его голос был ровным с оттенком веселья, — Не знаю, откуда у тебя такая глупая идея - ты не разговаривал с гриффиндорцами? У них есть некоторые- — раздался придыхательный смех, — дикие истории. — Так ты не собирался использовать круцио? — Гарри сузил глаза. — А если бы собирался? — выражение лица Тома стало пустым.       Ярость Гарри достигла пика. Он отпрянул от палочки, приставленной к его горлу, и толкнул Тома обеими руками в грудь. Том споткнулся и быстро встал на ноги, его ноздри вспыхнули. — Это чёртова пытка! — закричал он, — Ты что, не понимаешь?       Глаза Тома блестели от закипающего гнева. И всё же он опустил свою палочку, нацелив её ближе к груди Гарри. Терпение этого парня... — Позволю себе не согласиться, — мягко сказал он, — Две секунды под действием заклинания не наносят долговременного ущерба. Сообщение будет быстрым, — на его лицо легла тень, рот искривился, — Однако если бы я доложил о них профессору за драку, то они наверняка получили бы трость, а это оставляет следы на несколько дней. Использование проклятия Круциатус - это милосердие. — Что за херня- ты не можешь оправдать использование проклятия Круциатус! — огрызнулся Гарри. — Значит, ты предпочитаешь, чтобы их пороли, а потом они сидели несколько дней, чтобы вся школа видела их унижение? — усмехнулся Том, — Принято к сведению. — Нет- ни то, ни другое не верно! Они должны просто получать отработку, как обычно.       Том фыркнул. — Ты не так давно здесь, чтобы понять, как устроена эта школа. Или как вообще устроена жизнь, похоже. Ты наивен, — Том направил свою палочку на лоб Гарри. Гарри напрягся. Мрачная улыбка расплылась по лицу Тома, — А вот это уже давно пора сделать. Твоё непослушание не приветствуется. — Пошёл ты, мудак.       Губы Тома сжались, в глазах вспыхнула ярость. — Очень хорошо. Тебе не хватает понимания. Пора это исправить. — Мм... Я пас, спасибо.       Это было забавно. — О, Гарри, дорогой, — промурлыкал Том, — Это не было предложением, — его рот слегка приоткрылся, язык просунулся за зубы. Гарри вздрогнул от шелковистых шипящих слов, прозвучавших в его голосе, — Голосом Салазара, подойдите ко мне, малыши.       Стены начали двигаться.       То, что раньше было всего двумя змеями, теперь стало бесчисленным множеством. Змеи проскальзывали сквозь щели в стенах, десятки, сотни, тысячи. Некоторые из них были сделаны из дерева, из портьер, из неорганических материалов. Они скользили по земле, извиваясь друг вокруг друга в огромных кучах змеиных тел. Они пробирались к Гарри, окружая его со всех сторон. Гарри попытался сделать шаг назад, но его остановило яростное шипение.       Ах, дерьмо. Правда? Почему это обязательно должна быть армия змей? — Пора бы тебе усвоить важный, жизненно важный урок, — прошептал Том. Он жестом указал на змей, устремив взгляд на Гарри, и змеи зашуршали в ответ, — Ты был очень непослушным, — снисходительно улыбнулся он, — Не так ли, Гарри? Оскверняешь прекрасное имя Салазара Слизерина. Выставляешь этот факультет на посмешище всей школе. Как бы это ни было забавно, но ты перешёл черту, — вздохнул он, подчеркнув свои слова легким шипением, — На Слизерине есть границы, но ты продолжаешь танцевать прямо через них. Никакого уважения к нашим традициям. Я предупреждал тебя, предостерегал, но ты игнорировал меня - даже провоцировал. Давай проясним одну вещь: когда я прошу тебя что-то сделать, ты это делаешь.       Он сделал жест рукой. Змеи громко зашипели, теперь они двигались быстрее. Выражение лица Тома стало светлым. — Или... Ты можешь узнать, почему я на вершине Слизерина, почему весь Слизерин подчиняется мне, — его губы скривились, — Свяжите его.       Змеи бросились на Гарри, обвились вокруг его ног и сжались, их мышцы напряглись с силой. Он стоял неподвижно, а змеи ползали по нему, ползали по ногам и по туловищу. Одна змея обвилась вокруг его шеи, затягиваясь, но не задушив его. Гарри встретился взглядом с Томом и уставился в его тёмные глаза, не желая отступать. Гарри не дрогнул.       Для него это было детской забавой. — У тебя есть мужество, надо отдать тебе должное. Храбрость, превосходящая сам Слизерин, — пробормотал Том, — Даже как гриффиндорская.       Он шагнул вперёд. Змеи расступились перед ним и заскользили вокруг его шагов, не касаясь его. Там, где его не было, они снова собрались вместе, нетерпеливо извиваясь и сворачиваясь вокруг себя. Том поднял правую руку, палец провёл по линии челюсти Гарри; Том сжал её в мощные тиски, ущипнув его за щёки. Палочка упёрлась ему в подбородок. — Я милосерден, Гарри, — прошептал Том, оказавшись так близко к Гарри, что тот почувствовал тёплое ласкающее дыхание, — Я признаю, что ты другой. Ты - то, чего этот факультет ещё не видел, и мне это нравится. Другие бы хныкали, плакали, умоляли меня о пощаде, но ты - ты стоишь здесь, не дрогнув. Не боясь. Так что я дам тебе её, мою милость, безвозмездно, — улыбка была зловещей, — Просто признай свои ошибки и прекрати это... детское неповиновение.       Том вздохнул. — Или... ты попробуешь мою, так называемую, пытку.       Палочка вонзилась в его плоть. Змея на шее Гарри подняла голову и посмотрела на него яркими глазами. Высунулся язык. Высокомерие было настолько сильным, что Гарри едва мог дышать. Его губы скривились от отвращения. Гарри оскалился. — Это должно меня напугать? — прошипел Гарри, — Это действительно лучшее, на что ты способен, Риддл?       Том застыл.       Глаза его расширились, хватка ослабла, и он отпрянул от Гарри, словно обожжённый. Крошечные шипящие голоса накладывались друг на друга, в их тонах слышались удивление и волнение. Все змеи, висевшие на Гарри, упали на землю, свернувшись и извиваясь у его ног. — Ещё один говорящий. — Второй наследник. — Два говорящих одновременно. — Мы благословенны. — Так благословенны.       Подождите.       Подождите, чёрт возьми, минутку... — Ух... дерьмо, — простонал Гарри, проводя руками по лицу, — Дерьмо. Чёрт. Хватит. Чёрт, прекрати. Выключись уже, ладно?! — Ты змееуст? — прошептал Том.       Дерьмо! Я не могу просто перестать говорить. Чёртовы змеи. Как мне снова это сделать? — Эээ... Да? Дерьмо, пусть это прекратится! — Ты продолжаешь говорить на парселтанге и не знаешь, как остановиться? — недоверчиво спросил Том. У него перехватило дыхание. Он покачал головой, приходя в ярость. Его глаза на мгновение закатились на затылок, — Салазар, Гарри, ну какой же ты тупой? Как ты можешь не знать?! — Эй! Избавься от своих тупых лапшевидных приятелей, и тогда, возможно, я снова смогу говорить по-английски. — Ты не можешь это контролировать? — Я, чёрт возьми, пытаюсь!       Слава Мерлину, в тот раз это прозвучало более по-английски. — Змееуст... — пробормотал Том, похоже, больше для себя. Он уставился на Гарри так, словно никогда не видел его раньше, — Ты? — сказал он со смесью удивления, благоговения и лёгкого отвращения, — Змееуст? — Сюрприз?       Том сузил глаза. — Ты всё время знал, — магия распространилась от Тома, заполнив комнату. Она пронеслась над Гарри, горячая, как палящий ветер пустыни. Змеи разбежались, рассыпавшись на искрящийся туман. Том оскалил зубы и бросился вперёд, схватив Гарри за горло и прижав его к стене. Гарри задыхался, в его глазах загорались звёзды, — Как ты можешь быть змееустом? — шипел Том, — Ты не более чем магглорожденный - откуда у тебя такая родословная? — А ты разве тоже не магглорожденный, ты ублю- — прохрипел Гарри. — Я полукровка, — огрызнулся Том. Он оттолкнул Гарри, давая ему уйти. Гарри, задыхаясь, поднялся на ноги и уставился на него. Том оскалился в ответ, — Я происхожу от самого Салазара Слизерина, величайшего из четырёх основателей- — Конечно, ты так говоришь. Пожалуйста, если бы ты происходил от Хаффлпафф, ты бы сказал, что она - величайшая из четырёх, — Гарри фыркнул. — Я, должно быть, полукровка.       В его тоне было что-то такое, что Гарри не смог не пожалеть. В нём был малейший намёк на уязвимость, на неуверенность. Том не был уверен в своём происхождении, во всяком случае, пока. Он не имел ни малейшего представления о своей родословной. Он мог быть магглорождённым и происходить от Салазара Слизерина. Неуверенность в себе прозвучала в его голосе против его воли.       И у Гарри не было желания смягчать свои удары. — Ты не знаешь на самом деле, да? — спросил Гарри, — Ты не знаешь, да?       Том резко вдохнул, ярость расширила его глаза. — Ну, в отличие от тебя, я знаю свою родословную, — сказал Гарри, его слова были язвительными и острыми, как кинжал, — Я полукровка. Отец чистокровный, мать магглорождённая.       Том резко выдохнул. — Я знаю свою, — прорычал он, — Только те, кто имеет происхождение от Слизерина, являются змееустами. Я его наследник. — Да, да, конечно, — сказал Гарри, закатывая глаза, — Как скажешь. Может быть, если ты будешь говорить это достаточно часто, это станет правдой.       Губы Тома искривились, к гневу теперь примешивался едва заметный намёк на обиду. — А ты... — его грудь вздымалась от досады, — Ты тоже змееуст, значит, ты тоже должен происходить от Слизерина. Мы должны быть родственниками. — О, пожалуйста, весь волшебный мир в той или иной форме связан друг с другом. Нет, мы не родственники, — Гарри пожал плечами, — Дальние, наверное. — Откуда ты знаешь? — спросил Том; его палочка мгновенно нацелилась на лоб Гарри, — Откуда ты можешь знать что-то о моей родословной?       О, дерьмо. Не стоило этого говорить.       Надо как-то отступить. Отвлечь. — Ты только что сказал- — Гарри издал возмущённый вздох и покачал головой, — Ты такой заносчивый. Не накручивай себя. — Откуда ты знаешь? — прошептал Том, его тон был низким и опасным, словно нить, грозящая оборваться в любой момент, — Откуда ты знаешь?       Дорогой Мерлин, этот человек был как собака на кость.       Голос Гарри был мягким. — У моих бабушки и дедушки, а также у моих родителей не было братьев и сестёр или других детей. Я знаю.       Глаза Тома едва сузились. — Итак, послушай, я знаю, что это был урок слизеринских махинаций- в смысле, иерархии или как там это называется- политики? — Гарри закатил глаза, — Мерлин нам в помощь. В любом случае, я полагаю, что я провалился...       Он сделал шаг ближе, вглядываясь в лицо Тома, стоявшего всего в нескольких дюймах друг от друга. Ему были хорошо видны все контуры лица Тома, все тени, отбрасываемые светом на его черты. Он и не подозревал, какой насыщенный карий цвет имеют его глаза. В животе у Гарри произошло нечто забавное, дыхание на мгновение сбилось, а затем он невинно улыбнулся. — Потому что мне совершенно насрать на ваши мелкие слизеринские игры во власть.       Челюсть Тома сжалась, а кадык покачнулся. — Но, — сказал Гарри, отстраняясь от него и протягивая руки, — Я готов пойти на компромисс. — Я не иду на компромисс, — прошипел Том. — О, ну да. Или я просто продемонстрирую свои знания парселтанга всей школе, — Гарри ухмыльнулся, — Как бы отнёсся факультет Слизерина к тому, что нас будет двое? Это сбило бы их с толку? Кто на самом деле является наследником? — Я. — Ах, а ты действительно уверен? — Я могу контролировать свои способности, — с усмешкой сказал Том, — А ты можешь?       Гарри недоуменно пожал плечами. — Значит, я неопытен. Не то чтобы у меня была возможность узнать о своём выдающемся наследии. Я едва узнал, что могу разговаривать со змеями, когда мне было десять, и только в двенадцать лет понял, что это значит. Вряд ли можно винить меня за то, чего я не знал, — Гарри напустил на себя грустный вид, преувеличивая его, чтобы подшутить над Томом, — Бедный новичок, не имеющий достаточного знаний о Хогвартсе и Салазаре Слизерине. Мне понадобится любая помощь, которую я смогу получить.       Воцарилось молчание. — Отвернутся ли они от тебя? — прошептал Гарри, — Чтобы помочь менее опасному наследнику?       Том уставился на него. Единственным признаком закипающей в нём ярости были белые костяшки пальцев, сжимавших его палочку. — Безопасность в численности. Если бы они обратились против тебя... сколько бы у тебя было шансов... целый факультет против одного?"       Его слова повисли между ними, взвешенные, тёмные и жестокие. Горло Тома сжалось, дыхание стало поверхностным. Гарри проникал в каждую щель его сомнений. Гарри не думал, что Том осознаёт, насколько сильно это отражается на его лице, как бы он ни старался сохранять бесстрастие. — Ты больше слизеринец, чем я предполагал, — тихо сказал Том, — Ты бы уничтожил Хаффлпафф. — Очень сомневаюсь в этом. — Ты знал, — Том окинул его оценивающим взглядом, глаза сузились, — Ты всё время знал, что твоё место на этом факультете. Интересно, — его губы истончились, выражение лица стало задумчивым, пальцы сжали палочку. Через некоторое время он сказал: "Шантажируя меня, ты далеко не уйдёшь". — Это не шантаж. Это я говорю тебе, чтобы ты прекратил это дерьмо. Я не собираюсь подчиняться твоим приказам. Понял?       Том издал тихий смешок, от которого по спине Гарри пробежал холодок. Он снова направил палочку на лоб Гарри, стремительно и безоговорочно. В его глазах не было света, они были твёрдыми и тёмными, как будто зарывались в душу Гарри.       Это было обещание, клятва. — Мне не нравится, когда меня шантажируют, Гарри, дорогой, — прошептал Том, — Ты впечатляющ, это я тебе точно говорю. Но... мне не нравится, когда меня загоняют в угол. У меня нет другого выбора, кроме как сделать из тебя пример.       Вспышка красного света и тихий шёпот "Круцио" были единственным предупреждением Гарри о заклинании. Он успел отскочить в сторону как раз вовремя, и огненный жар пронёсся над головой, слегка опалив его кожу. Гарри откатился в сторону, спрятавшись за одним из диванов гостиной, и едва не пропустил еще одну вспышку красного света. — Гарри... Ну же, Гарри, через несколько секунд всё закончится, — сказал Том, его голос был мягким, умоляющим, как у родителей, укоряющих своего непослушного ребёнка, — Всё закончится раньше, чем ты это поймёшь. Мне просто нужно, чтобы ты покричал для меня.       Этот чёртов ублюдок!       От Гарри требовалось слишком многого. О чём, чёрт возьми, он вообще думал? Может быть, смерть что-то сделала с мозгами, потому что он должен был быть не в своём уме, чтобы согласиться на такое. Ему следовало просто отправиться со своей семьёй в загробный мир или вернуться, чтобы самому покончить с этим ублюдком.       Вернуться в прошлое, чтобы дать этому мудаку второй шанс?       Как глупо. — Гарри, дорогой, ну давай же, — мурлыкал Том, — Выйди и посмотри мне в лицо. Это будет быстро. В конце концов, я очень милосерден.       На Гарри снизошло спокойствие. С ним было покончено. Покончено. Гарри медленно встал из-за дивана и повернулся к нему лицом. Его палочка была поднята и готова. Его магия потрескивала и пульсировала в нём, яростная и готовая к действию. Том улыбнулся ему - мягко, нежно, уверенно, снисходительно. Его губы приоткрылись. — Если ты заставишь меня действовать, — прошептал Том, — Я сделаю это еще больнее. — Риддл. Я уже говорил это однажды, но повторю еще раз, поскольку ты, похоже, плохо слышишь - или, может быть, просто туго соображаешь, — в Томе вспыхнул гнев. Гарри усмехнулся, — Пошёл нахер.       Том открыл рот, на его губах явственно читалось проклятие Круциатус. Гарри уже был готов к этому, чтобы разрушить жизнь этого человека и раз и навсегда показать ему, почему Гарри Поттер равен Тому Риддлу на все сто, как вдруг дверь в гостиную открылась.       На них словно вылили ведро льда.       Мгновенно палочка Тома опустилась на бок и исчезла. Его поведение вновь стало идеальным, послушным школьником, а на лице появилась тёплая, приветливая улыбка. Слизнорт вошёл внутрь, и Гарри едва успел засунуть палочку обратно в мантию, как сердце бешено заколотилось в груди. — Добрый вечер, мальчики, — весело сказал Слизнорт. Он огляделся по сторонам, нахмурившись, — О, значит, сегодня пусто? Я удивлён. Старшим ученикам ещё рановато ложиться спать. Я надеялся навестить вас сегодня вечером. — Мои извинения, профессор, — сказал Том, как всегда гладко. Его тон был шёлковым, густым и сахаристым, — Многие студенты выглядели более уставшими, чем обычно, поэтому я отправил их спать сегодня рано вечером. Мы с Гарри как раз собирались идти спать, не так ли, Гарри?       Его грудь расширилась. Гарри не был уверен, хочет ли он отвечать. Прошло некоторое время, прежде чем его жёсткое лицо расслабилось, и он изобразил фальшивую улыбку, в которой Том был таким мастером. — Ага, длинный день, — честно ответил Гарри, — Долгая неделя. Вообще-то, длинная жизнь. Надо ложиться спать - очень устал и всё такое.       Его улыбка по-прежнему была натянутой, и он поймал момент, как Том закатывает глаза. Но Слизнорт этого не заметил. Слизнорт хихикнул. — Ну, Том, вот почему ты один из лучших старост, которые у меня были. Ты всегда следишь за тем, чтобы факультет был в рабочем состоянии, гораздо лучше, чем я когда-либо мог. Полагаю, я загляну к вам в другой раз. Спокойной ночи, мальчики.       Они напряженно смотрели, как Слизнорт покидает гостиную. Оно висело вокруг них, густое и удушливое. Когда гостиная снова опустела, и Гарри и Том остались стоять друг напротив друга, они несколько минут молчали. Ни один из них не двигался. Гарри был готов к тому, что драка возобновится, но этого так и не произошло. — Нам пора спать, — сказал Том. — Что? — Если только ты не хочешь узнать, чем закончится наше столкновение? Уверяю тебя, оно закончится твоими криками.       Гарри скрипнул зубами. Так самонадеянно. Но... Ему давали выход. Это было больно. Было чертовски больно запихивать свою гордость, приковывать её цепями и загонять в клетку, пока она билась, бушевала и царапалась, пытаясь вырваться на свободу. Она хотела крови. Она хотела, чтобы Том Риддл корчился на земле. Она плакала и кричала от желания сразиться, от войны, от столкновения магических сил, которое произойдёт между ними, если Гарри пойдёт на всё.       Но он затолкал свою гордость в клетку и крепко запер её. — Я предпочту пойти спать, — сказал Гарри, не в силах сдержать странную эмоцию в голосе. Он облизал губы. Он жадно вдыхал. Он выдохнул, но всё ещё был ошеломлён, — Да. Пойти спать...       Том повернулся и зашагал к лестнице, ведущей в общежитие. На лестничной площадке он остановился, бросив на Гарри ожидающий взгляд. Каждый вздох Гарри был недостаточным. От этого никуда не деться. Он не мог убежать в совятню, как всегда, спрятавшись в углу, где компанию ему составлял только Каспер. Снова тяжело вздохнув, он последовал за Томом, поднимаясь по лестнице на деревянных ногах. Напряжение в его теле было истёртым, готовым вот-вот сорваться. Он не мог успокоить бурлящие эмоции. Он не мог успокоить измученного боем человека, который был готов покончить со всем этим.       Но Том не был Волдемортом.       Как бы сильно Гарри ни ненавидел Волдеморта, как бы ни намекал Том на то, кем он может стать, в данный момент он не был тем чудовищем-убийцей. Он был просто мальчиком с тёмными наклонностями, в душе которого был намёк на свет. Каким бы тусклым он ни был, Гарри мог видеть его в Томе.       И от этого становилось ещё обиднее. — Всё в порядке, Гарри?       Гарри моргнул, уставившись на него. — Я не помню, чтобы я давал тебе разрешение называть меня Гарри, Риддл. — Я не помню, чтобы спрашивал его, — улыбка Тома не сходила с его лица.       Этот ублюдок.       Что ж, в эту игру могут играть двое.       Гарри сделал шаг ближе и остановился в дюйме от него, глядя на него с лукавой улыбкой. — Тогда и я не буду, Том.       Том облизнул губы.       Гарри прошёл мимо него, подошёл к их общежитию и открыл дверь. Он остановился, когда все взгляды упали на него. Воздух в комнате был хрупким, напряжённым. — Эванс, — сказал Принц. В его тоне слышалось то же чувство, — Ты вернулся.       Том положил руку на верхнюю часть спины Гарри, тёплую и увесистую. Гарри внезапно и ярко ощутил его прикосновение и то, как оно ощущается на его лице. Его мягко подтолкнули внутрь комнаты, и он позволил это сделать. Том закрыл за собой дверь и повернулся лицом ко всем. Рука двигалась вверх, касаясь его плеча, пока не упёрлась в уголок шеи Гарри, пальцы разметались по нему. Его хватка усилилась, слегка впиваясь в плоть. — Гарри теперь входит в наш внутренний круг, — сказал Том лёгким тоном. Группа обменялась взглядами, — Он заслужил это.       Гарри моргнул, не совсем понимая, что это значит. Его мысли были слишком сосредоточены на руке, лежащей на его шее. Но судя по взглядам, которыми обменялись остальные, это означало нечто значительное. — Но не среди нас, — пробормотал Лестрейндж. — Да, я знаю об этом, — сказал Том; его рука медленно опустилась, слегка касаясь середины спины Гарри. Он почувствовал её отсутствие сильнее, чем мог предположить. Челюсть Тома на мгновение напряглась, — Однако я буду признателен за все усилия с вашей стороны, чтобы понять, почему. Гарри официально является одним из нас, и я не собираюсь слушать никаких споров по этому поводу.       Что, чёрт возьми, происходит?       Принц похлопал Гарри по руке и усмехнулся. — Достаточно хорошо для меня. Зови меня Квинтус. — Альфард, — Блэк слегка помахал рукой со своего места на их двуспальной кровати. — Я всё ещё с нетерпением жду завтрашней встречи с тобой на пробных занятиях, — с улыбкой сказал Эйвери, — Я Саймон.       Подожди, подожди, завтра!? — Можешь звать меня Роланд! — сказал Розье.       Они переглянулись с Мальсибером, который с отвращением закатил глаза. — Ладно, — нехотя сказал он, — Я разрешаю тебе называть меня по имени. Маркус. — А я Себастьян, — сказал Лестрейндж, вздёрнув нос.       Слизеринцы были странными. В этом нет сомнений. Напряжение мгновенно спало, и разговор перешёл на легкие, обычные темы, ожидаемые от школьников, домашние задания, девочки и так далее - хотя Альфард быстро погасил всякий энтузиазм в разговоре о сексе, а Квинтус улыбался сквозь него.       При этом Том время от времени поглядывал на Гарри. Он чувствовал, как эти глаза смотрят на него, пронзая душу и пытаясь выудить из него ответы. И один раз Гарри встретил его взгляд.       Его сердце заколотилось.       Его живот затрепетал, тепло когтями поднялось к сердцу, где согревалось с каждым ударом.       Гарри опустил взгляд. — Ну, спокойной ночи, — сказал он, чувствуя, что у него перехватило дыхание. В ответ раздалось короткое бормотание. Когда он забрался в постель и закрыл балдахин, он снова поймал взгляд Тома.       Он бежал от этих тёмных, пронизывающих глаз.       Гарри наложил на себя заглушающие и защитные чары. Гарри плюхнулся обратно на подушку, закрыв лицо руками. Он тихонько застонал. Он положил руку на сердце, чувствуя, как оно бешено бьётся под его пальцами.       Дерьмо.       Он не ожидал, что его действительно что-то влечет к Тому. Дерьмо. Значит, он действительно испытывал влечение к парням. Отлично. Его привлекали парни и девушки. И, конечно же, Том-чёртов-Риддл тоже. Почему никто никогда не говорил ему, что такое возможно? Дерьмо.       Ну...       В каком-то смысле это упрощало ситуацию.       В других - не очень.