Terrible, But Great

      Гарри не был готов к тому, что его маленький слух так сильно распространится по школе.       Но, о Мерлин, это случилось.       Подобно лесному пожару, слух быстро распространился и обрёл собственную жизнь. Слух превратился во впечатляющее чудовище, теперь уже с предположениями о том, что Рейвенкло и Хаффлпафф, возможно, тоже находились в тайной связи, хотя, зная этих дам, Гарри был уверен, что они вовсе не заботились о том, чтобы это было тайно.       Но больше всего Гарри понравился слух о том, что все четыре основателя состояли в полиаморных отношениях друг с другом.       Слизеринцы тихо кипели оттого, что Гарри затеял всё это, а гриффиндорцы выходили из себя на каждом шагу. Рейвенкловцы постоянно спорили о достоверности слухов, а хаффлпаффцы пребывали в вечном состоянии недоумения.       Это было потрясающе.       Если бы только Гарри умел писать на парселтанге, он мог бы поднять слухи на новый уровень. Не то чтобы он знал, что делает, когда речь идёт о парселтанге, но писать на этом языке? Ему предстояло поэкспериментировать с этим.       Но одной мысли о том, что Том "случайно" найдёт дневник Слизерина, в котором подробно описываются его, кхм, подвиги с парнем Гриффиндором, было достаточно, чтобы Гарри то и дело начинал хихикать. Проходящие мимо студенты бросали на него странные взгляды и шли дальше.       Ну что ж. Не может же у него быть всего этого, верно?       Занятие с Дамблдором прошло для Гарри в напряжении. К счастью, тот не пытался вступить с ним в разговор ни на уроке, ни после него. Гарри скрипел зубами на протяжении всего урока, заставляя себя не высказаться в очередной раз. Дамблдор проявил тот же фаворитизм, что и на прошлом занятии. Даже не попытался стать немного лучше.       Ублюдок.       День перетёк в следующий, и первым уроком дня стали Зелья. Единственная причина, по которой Гарри не испытывал острого желания взорвать весь класс испорченным зельем, заключалась в том, что Снейп не вел урок. Слава Мерлину за малую милость.       Гарри с ужасом ждал следующего урока.       ЗОТИ.       Он уже решил, что с его опытом в боях всё будет проще. Сдерживаться изо всех сил. В конце концов, лучше быть недооценённым. Все слизеринцы считали его слабым из-за его кровного статуса, и Гарри не был настроен на то, что это может обернуться против него, когда они поймут, что он хорош.       У него мелькнула мысль пропустить ещё раз, но он решил не делать этого. Гарри знал, что лучше не трогать медведя, которым была Мерридум.       Хотя, если честно, будь его воля, он бы вообще не ходил на любые занятия.       Он пришёл на её урок пораньше, оставив Зелья как можно скорее. Класс ЗОТИ был устроен совсем не так, как другие классы. Кроме того, это был самый большой класс, который Гарри видел в Хогвартсе до сих пор. В половине комнаты стояли обычные парты и стулья, на которых студенты сидели и раскладывали учебники. В другой половине комнаты стояли манекены для тренировок и широкое открытое пространство, идеально подходящее для дуэлей.       Когда комната заполнилась студентами, сидящими за партами, Меррисот вышла из своего кабинета. Её взгляд просканировал комнату и остановился на Гарри. — Очень приятно, что вы присоединились к нам, мистер Эванс, — сказала Мерридум достаточно громко, чтобы все услышали. Гарри вздрогнул, — Будем надеяться, что вы и впредь будете так поступать, м? — Конечно, мэм, — ответил Гарри.       Чёрт, эта женщина всё ещё чертовски страшная. — Сегодня мы будем практиковаться в дуэлях, — сказала Мерридум голосом, который разносился по комнате, — Разбейтесь на пары, — она дьявольски ухмыльнулась, и несколько студентов вздрогнули, — Посмотрим, насколько хорошо вы все справитесь. Только простые заклинания. Если есть возможность, потренируйтесь в невербальных. Только обезоруживающие заклинания и жалящие. Ничего больше. Если я увижу хотя бы намёк на то, что может ранить вашего оппонента, вы можете поцеловать свою свободу на прощание до конца года.       Стулья заскрипели по полу, когда студенты встали и начали разбиваться на пары. Гарри едва успел повернуться, чтобы поискать себе партнера, как к нему подошёл Том. — Хочешь быть партнёром по дуэли? — спросил Том чарующим голосом.       Конечно, ты хочешь быть в паре. Конечно.       Я должен был это предвидеть. — Я не против, Риддл, — бесстрастно ответил Гарри, пожав плечами. Вена на шее Тома дёрнулась. Ха, победа за мной. — Встречайте своих противников, — громко сказала Мерридум, — В настоящем бою никто не даст вам шанса поклониться, но- — она закатила глаза, — В школе нужно соблюдать правила, я полагаю.       Улыбка Тома была острой, глаза горели от возбуждения. Он поднял свою палочку перед лицом и поклонился, не сводя с Гарри глаз. Гарри ответил на поклон, его тело напряглось.       Никогда не думал, что увижу, как ты так низко склонишься передо мной. — Дуэль!       Рефлексы Тома были быстрыми. Это не изменилось. Гарри едва успел уклониться влево, едва избежав попадания в плечо обжигающе-жалящего заклятия. Гарри послал экспеллиармус, но Том легко уклонился от него.       Они кружили друг вокруг друга, не сводя глаз. Мысли Гарри неслись вскачь. Ему очень не хотелось, чтобы Том узнал, на что он способен. Том взмахнул палочкой, и Гарри увернулся от очередного жалящего. Он уклонился ещё от двух жалящих. Он швырнул одно в ответ, и Том легко уклонился от него, послав в него ещё одно.       Он не использует обезоруживающее заклинание. Он пытается понять, на что я способен.       Что ж, пора его разочаровать.       Гарри повернулся, и одно из заклятий попал ему в плечо. Он выругался под нос. Чёрт, как же больно. — Экспеллиармус!       Том, как и ожидалось, уклонился. Дуэль продолжалась недолго. Гарри балансировал между уклонениями и отбиванием Тома горстью жалящих заклятий, пока не решил, что пора заканчивать. Наконец, уловив движение палочки и свет заклинания "экспеллиармус", Гарри переместился и принял его прямо в грудь. Сила удара свалила его с ног, и он тяжело упал на спину, дыхание вырвалось из его лёгких. Он задыхался и стонал. Том подошёл к нему и с ухмылкой посмотрел на него сверху вниз. — Неплохо, Эванс, — сказал Том, всё ещё сохраняя на лице это чёртово выражение. Он протянул руку, — Ты определённо можешь улучшить... ну, многое, но у тебя есть потенциал.       Ты ублюдок, я надрал тебе задницу больше раз, чем могу сосчитать.       И делал я это, чёрт возьми, ещё ребёнком.       То, что он сделал для этого человека...       Гарри лишь улыбнулся и взял его за руку, позволив Тому подтянуть его к себе. — Спасибо, — сказал он, делая шаг назад. — Как всегда элегантно, Риддл, — сказала Мерридум. На мгновение она уставилась на Гарри, её глаза слегка сузились, — Эванс, останься после урока. На пару слов.       Вот чёрт.       Ничего хорошего это не сулило, совсем ничего.       У Гарри было ещё несколько партнёров по дуэли, один из которых, по его мнению, был Уизли или Пруэттом. Он, как мог, поддерживал ту же атмосферу заурядности, хотя из-за одного из партнёров проиграть им было практически невозможно - настолько они были плохи.       Пытаться быть плохим в этом деле - утомительно, чёрт возьми.       Когда занятие закончилось, студенты медленно вышли из класса, а Мерридум скрылась в своём кабинете. Оставшись один, Гарри собрал свои вещи, надеясь, что это ненадолго. Дверь закрылась, последний ученик ушёл. В большом классе воцарилась тишина. Гарри огляделся, но Мерридум нигде не было видно.       В животе у Гарри заурчало; тревожное чувство охватило его, волосы на шее поднялись дыбом.       Секунду спустя он вскинул невербальное протего. Заклинание разбилось о его щит. В его сторону полетели многочисленные заклинания, мощные, опасные. Гарри уклонился от удара; парта взорвалась сбоку от него.       Дерьмо!       Гарри успел перекатиться, когда очередное взрывное проклятие уничтожило вторую парту. Гарри стиснул зубы, не зная, кто его атакует, но он не собирался оставлять это без внимания.       Он вскочил на ноги и выпустил шквал заклинаний в направлении последнего взрывного проклятия. Отскочив в сторону, он послал свое собственное взрывное проклятие. Стол Мерридум взорвался. Бумаги горели, разлетаясь в разные стороны. — Выйди и покажи себя, — потребовал Гарри, — Кто атакует меня?       Но ответа не последовало. — Чёрт! — закричал Гарри, откатываясь в сторону, когда очередное заклинание пронеслось мимо его головы. Ещё одна парта взорвалась. Гарри схватился руками за голову, осколки разлетелись в воздухе вокруг него.       Ладно, ладно, успокойся. Давай.       Гарри встал, поднял палочку. В него полетело ещё одно заклинание. Он вскинул протего; заклинание бесполезно ударилось о него. Он метнул в сторону заклинания экспеллиармус, но тот ничего не задел. — Экспеллиармус!       Что? — Протего максима! — крикнул Гарри. Палочка слегка шевельнулась в его руке, но он усилием воли удержал её. Он уставился на нападавшего, совершенно ошеломлённый.       Мерридум появилась в мерцании, стоя в центре комнаты с торжествующей улыбкой на лице. Она медленно хлопнула в ладоши. — Впечатляет, мистер Эванс. Гораздо лучшее выступление. — Профессор? — Ты боец, парень. Так какого черта ты сдерживаешься на моём уроке?       Гарри вдохнул, его мысли метались. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Я не думал, что кто-то заметит. Он попытался улыбнуться, но Мерридум сложила руки и посмотрела на него, приподняв бровь. Она сделала жест, без слов сказав: "Продолжай".       Проклятье. — Лучше быть недооценённым, — сказал Гарри.       Она окинула его оценивающим взглядом, а затем кивнула. — Я согласна. Очень хорошо. Я заключу с тобой сделку. Каждый раз, когда ты специально не справляешься с заданием на моём уроке, я жду от тебя вдвое больший объём эссе. Если я назначу два фута, ты дашь мне четыре фута. Если на уроках ты будешь работать на уровне своих навыков, то можешь вообще не выполнять задание.       Её улыбка была хищной. Эта женщина отнюдь выглядела не успокаивающе.       Гарри застыл на месте. Он сглотнул. — Я возьму двойное эссе, профессор, — сказал он тихим голосом. — Ты не продержишься долго, — Мерридум ухмыльнулась.       Чудненько. Это не звучало обнадеживающе.       Гарри провёл рукой по волосам, его кожа была горячей от пота, вызванного всплеском адреналина. Он не знал, как покончить с этим и сбежать, но, к счастью, у него появился выход, когда Мерридум начала возвращать партам и стульям прежний вид, разрушенные во время их короткой схватки. — Удачи, Эванс, она тебе понадобится.       Гарри сбежал.       Он прошел по коридору и зашел за угол, когда увидел своих товарищей по общежитию, стоящих группой и ожидающих его. Розье усмехнулся и помахал ему рукой. Когда Гарри подошел к группе, Розье обнял его за плечи. — Она ведь не убила тебя, правда? — Нет, конечно, нет, — Гарри нервно хихикнул. — Она ужасна, — сказал Розье, покачав головой, — Рад, что ты остался цел и невредим. Что она хотела? — Отругать меня за то, что я пропустил ее последний урок. — А. — Тебе нравится прогуливать занятия? — спросил Мальсибер, усмехаясь, — Это не очень хорошо, Эванс. — Наш долг как Слизеринцев - иметь образцовые оценки, — сказал Лестрейндж. — Пропустить несколько уроков - это еще не конец света, — легкомысленно заметил Принц. На его лице появилась лукавая ухмылка, — Насколько я помню, во время одного урока вы с Маркусом исчезли. Вернулись после ужина пьяные и растрёпанные. Я так и не смог добиться от вас вразумительного ответа. Не хотите объяснить?       Блэк фыркнул. Кровь отхлынула от лица Мальсибера, а выражение лица Лестрейнджа стало совершенно пустым. — Не помню, — честно признался Лестрейндж, — Слишком пьян.       Принц облизнул губы и бросил на Блэка понимающий взгляд. Те лишь ухмыльнулись, глядя на Мальсибера и Лестрейнджа. — Ну, у меня нет секретов, — сказал Розье, — Я возьму любую пару ножек и любую пару рук.       Гарри хрипло застонал.       Том закатил глаза самым преувеличенным образом. — Это потому, что ты нечасто их получаешь, — сказал Эйвери.       Розье издал обиженный писк. — Прошу прощения, а откуда ты знаешь? — Мы знаем, — в унисон сказали Блэк и Принц.       Розье напустил на себя обиженный вид.       Перепалка, разгоревшаяся между парнями, в основном носила легкомысленный характер. Проходя мимо группы, Гарри взглянул на Тома, заметив слабую улыбку, едва приподнявшую край его губ. В этих тёмных глазах было что-то мягкое.       Это было горько-сладко.       Ведь Том когда-то потерял этих друзей в пользу того, что в конечном итоге привело его к гибели. Но, если надеяться на лучшее, Гарри сможет гарантировать, что на этот раз он этого не сделает.       В ту ночь Гарри лежал в постели, свернувшись калачиком, и сон никак не шёл к нему, его мысли были сосредоточены на Томе и на том, что делать дальше. Большинство других парней уже давно спали, хотя он слышал что-то от Розье, пока Эйвери, очевидно, не швырнул в него подушкой, а Лестрейндж не сказал ему: "Спи, или я повешу тебя вниз головой на гриффиндорской башне!".       Гарри не знал, что и думать о том, что его так скоро пригласят на собрания маленьких Пожирателей смерти. Конечно, это был шаг в правильном направлении. Но откуда, чёрт возьми, у Тома взялась идея, что Гарри подойдёт? Он был ниже среднего в ЗОТИ, умничал, как только мог, и повергал весь факультет Слизерина в смятение своим хаосом.       И все же Том считал его подходящим?       Правда?       Гарри знал о Волдеморте совсем другое. Том каким-то образом увидел в Гарри что-то, что хотел взрастить. что именно? Это не имело ни малейшего смысла. Гарри протёр глаза, издав слабый вздох. Он не пытался поймать взгляд Тома, и как-то это получилось без особых усилий с его стороны. Это заставляло его нервничать, беспокоиться. Что-то было не так. Гарри прикусил губу, в его голове мелькали мысли, попытки понять, в чём дело.       В голове раздался голос, чистый и мелодичный: голос Лили, его матери. — Помни, что тебя достаточно. — Ты - яркий свет, хороший человек... — Не пытайся заставить себя... Пусть это произойдёт естественно.       Гарри перевернулся на спину, вглядываясь в темноту. Он положил руку на грудь и глубоко вздохнул.       "Не думай об этом слишком много".       Он закрыл глаза. Его тело медленно расслабилось. Хорошо, мам. Хорошо. Я буду продолжать быть собой. Я не буду беспокоиться об этом. Легче сказать, чем сделать, но напряжение в его сердце немного спало, и на его месте расцвела надежда.       От размышлений его отвлёк тихий скользящий звук. Гарри напрягся, его пальцы обхватили рукоять палочки. Он слегка приподнялся, ожидая. — Нагини, ты вернулась, — произнёс Том с тихим шипением. — Вернулась.       Гарри замер на месте, сердце колотилось в груди. Он затаил дыхание, так как страх грозил захлестнуть его. В голове мелькали образы. Вытянутая пасть. Оскаленные клыки. Надвигающаяся змея, намеревающаяся сожрать их. Старая рана, старые шрамы пульсировали призрачной болью на его правом предплечье.       Гарри моргнул, избавляясь от воспоминаний.       Раздался протяжный вздох. — Значит, у тебя дурной настрой? — У тебя был бы такой же, если бы тебя попросили ползать по этим грязным залам, заполненным шумными сопляками, которые топают по ним с изяществом великанов-сапожников. — Ты нашла её? — Я голодная. — Нагини. — Я отдохну, а потом отправлюсь на охоту. — Нагини- — Детёныш, если бы я нашла твою маленькую каморку, не думаешь ли ты, что я сразу бы сказала об этом? — огрызнулась Нагини, — Этот замок огромен. Я делаю здесь всё, что в моих силах, понятно? — И я ценю твои усилия- — Да, да, ты говоришь это только для того, чтобы я вернулась туда, — раздался шипящий звук, смесь смеха и раздражения, — Я не сдалась, не волнуйся. Я найду твою маленькую каморку. — Это не "маленькая" каморка. Это Тайная Комната Слизерина. Это моё наследие, твоё наследие тоже, и... — Конечно, конечно. Я знаю. Хм. Мм. Эй, кто-то здесь пахнет немного похоже на тебя. Нашёл себе пару, да? — По-моему, ты путаешь меня с Альфардом и Квинтусом, — сказал Том, и в его тоне послышалось раздражение, — Ты же знаешь, что у меня нет ни нужды, ни желания привязываться к кому-то. — Раз ты так говоришь. А теперь пустите меня под одеяло. Мне холодно! — Нагини- — раздалось раздраженное мычание, — Очень хорошо.       В комнате воцарилась тишина. Гарри откинулся на подушку, мысли снова закружились в голове. Я знал, что он должен был искать её, но не думал, что Нагини была той, кто её нашла. Кроме того, он впервые услышал, как Нагини говорит. Она не выглядела идеальной послушной служанкой, какой её всегда считал Гарри. Неужели всё изменилось, когда Том стал Волдемортом? Или она по-прежнему молчала рядом с Гарри? В любом случае, Нагини - это ещё один взгляд на Тома и на то, как он обращается со своими союзниками.       И в одном Гарри был уверен.       Эта Нагини и Гарри будут прекрасно ладить.

***

      С кофе в жилах и яблоком в желудке Гарри с неохотой начал очередной учебный день, пятницу. Урок Чар прошёл без происшествий, если не сказать скучновато. Направляясь к классу Прорицаний, Гарри ущипнул себя за переносицу - он уже порядком устал.       Ещё один урок, которого он боялся.       Гарри вошёл в класс. Он показался ему знакомым, что ещё больше насторожило его. В воздухе витал аромат благовоний, но окно было открыто, что делало воздух свежим, а не удушливым. Слава Мерлину. От пребывания в этой комнате Гарри всегда становилось не по себе. Он огляделся по сторонам и с ужасом заметил, что он здесь первый.       Замечательно. — Как раз вовремя, Гарри Поттер. Я давно хотела поговорить с вами.       Кровь Гарри заледенела. Он повернулся и увидел очень пожилую женщину, стоявшую рядом с мягким креслом. Её мантии из толстого бархата почти утопали в сгорбленной фигуре. Её лицо было покрыто морщинами, но глаза были острыми и пронзительными. — Простите? — с трудом выдавил Гарри. — Я знаю, кто ты, дорогуша, — сказала Трелони. Дрожащей рукой она жестом указала на ближайший стол, — Садитесь. Я хочу поговорить с тобой до прихода остальных. — Урок начнётся через пять минут, — с нервным смешком ответил Гарри. — Нет, он начнется через двадцать пять минут, дорогуша. Я могла предупредить на своём последнем занятии, чтобы они пришли на двадцать минут позже, — она заискивающе улыбнулась ему, — И ни один студент не будет спорить о том, что занятия начнутся позже.       Эта женщина...       Она была настоящей. Гарри сглотнул и опустился на подушку, его тело напряглось. Трелони, шаркая, подошла к своему креслу и с глубоким вздохом опустилась в него. — Откуда вы знаете моё имя? — спросил Гарри тихим голосом. — Откуда я вообще что-то знаю? Вижу. — Вы совсем не похожи на свою внучку. — Вообще-то Сибилла - моя правнучка, — весело сказала Трелони, — Но нет, я бы не была, не так ли? Её Видение будет немного отличаться от моего. Оно дикое по своей природе и не подвластно ей. Очень жаль, что меня не будет рядом, чтобы помочь ей в обучении, но, увы, моё время ограничено.       Гарри посмотрел на неё с ужасом в глазах. Трелони лишь с жалостью посмотрела на него. — Дорогой, когда живёшь так долго, как я, это не так уж и страшно.       Гарри мог только кивнуть. — Я вижу многое, — негромко сказала Трелони, — Много возможностей, предположительно, другие миры. Я видела Гарри Поттера, который так и не стал Мальчиком-Который-Выжил, этот жребий выпал другой нежной душе, и он преуспел в качестве лидера света для своего мира, став директором Хогвартса, как наш Дамблдор в этом мире в одной временной линии.       Мир без Мальчика-Который-Выжил? Это было похоже на мечту, на прекрасную жизнь, в которой ему не придётся беспокоиться о том, что Волдеморт попытается его убить.       Но он никогда бы не пожелал переложить этот груз на чьи-то плечи. — Кто был Мальчиком-Который-Выжил в том мире? — Существует множество временных линий. Они расходятся на бесконечные пути, — ответила Трелони, улыбнувшись. — Зачем вы мне это говорите? — спросил Гарри, — Что это значит? — Это значит то, что ты хочешь, чтобы это значило. — Я запутался, — нахмурился Гарри. — Хорошо. Ты должен быть в замешательстве. Время - это элемент и магия, к которым не стоит относиться легкомысленно. — Есть ли цель у этой... маленькой беседы? Или вы просто пытаетесь меня запутать?       Трелони молча смотрела на него. Её нежная бабушкина манера поведения мгновенно исчезла. Её спина выпрямилась. Вся её фигура, казалось, изменилась от силы, и даже морщины на её лице, казалось, уменьшились. Её голос стал резким и низким, и он гулко отдавался в самых лёгких Гарри. — Остерегайся взвешивания душ. — Что? Что это? — его дыхание участилось. — Не умирай и узнаешь. — Я не собирался умирать? — Большинство не собираются, — усмехнулась Трелони.       Его сердце бешено колотилось. Весь этот разговор был тревожным. От одной мысли о том, что ему придется остаться здесь на весь урок, Гарри хотелось кричать. Прорицание столько раз разрушало его жизнь. Если она собирается сделать это снова... — Помни, Гарри, — сказала Трелони, её голос звучал гораздо более властно, чем обычно для столетней старухи, — Должен наступить день расплаты. Если к моменту взвешивания душ ты не выполнишь то, ради чего пришёл, ты потеряешь всё.       Её пронзительные глаза, казалось, светились ярким живым голубым цветом. Это поразило Гарри до глубины души, как будто эти глаза могли заглянуть ему в самую душу. Он затаил дыхание, ужас охватил его железным кулаком. Ужас грозил выжать из него всю жизнь. — Ты не должен умереть раньше времени. Ни в коем случае нельзя умирать. Иначе всё будет потеряно, и твои усилия здесь окажутся напрасными.       По шее пробежал холодок, спустился по спине до самого основания позвоночника. По рукам побежали мурашки. — Что потеряно? — прошептал Гарри, — Что может быть потеряно? — Ты знаешь, кто может быть потерян, дорогой, — Она грустно улыбнулась.       Он не мог дышать. Он не мог дышать. Гарри вскочил на ноги, его лёгкие расширялись, но воздух в них не поступал. Её слова не были произнесены как имя, как Гарри всегда слышал эту фразу раньше, но это было необычно и жутко близко. Двойной смысл был более чем ясен. Он вихрем бросился прочь от женщины и зашагал к лестнице, ведущей из этого проклятого класса. — Гарри, дорогой.       Он замер, сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на неё. — Я сообщу директору, что ты больше не желаешь посещать Прорицания, — сказала Трелони, улыбаясь сквозь кучу морщин. Она снова выглядела как древняя женщина, — Можешь не возвращаться, дорогуша.       Гарри коротко кивнул ей и ушёл.       Его мысли кружились в голове; его путь лежал куда угодно, только не сюда.

***

      По коридору пронеслось тело и едва не врезалось в Тома, когда он направлялся на Прорицания. Его руки метнулись в сторону, схватив за плечи, которые были на несколько дюймов короче Тома, прежде чем фигура успела потерять равновесие. — Черт возьми, Риддл.       Ах, этот скрипучий, мелодичный голос. Гарри Эванс. — Всё в порядке, Эванс? — спросил Том, приподняв бровь, — Возможно, если бы ты не летал по коридорам, как летучая мышь из преисподней, мы бы не встретились в таком неприглядном виде.       Эванс отступил назад, злобно глядя на него, и Том позволил ему выскользнуть из-под его контроля. Эванс выдохнул через рот, проведя рукой по волосам. Том разглядел странный шрам на лбу, напоминающий дикий характер молнии, пронёсшейся по небу. Шрам скрылся под челкой. В глазах Эванса, в том, как они метались туда-сюда, и в напряжении его плеч было что-то такое, что вызвало любопытство Тома. — Ты только что из класса Трелони? — спросил Том, — Ты говорил с ней? — Нет. — Ты лжёшь. Что она тебе сказала? — губы Тома изогнулись. — Ничего, — огрызнулся Эванс.       О, это было не ничего, не так ли? — Она дала тебе пророчество? — спросил Том. Эванс бросил на него полный ужаса взгляд, — Известно, что такое случается, — добавил он, обнаружив, что у него появилось желание успокоить Эванса, — Я уверен, что четыре года назад одна девочка получила пророчество о том, что она станет преподавателем, но я сомневаюсь, что оно сбудется. Мисс МакГонагалл слишком одержима квиддичем, чтобы преподавать в Хогвартсе.       Эванс резко вдохнул, и на его лице отразились новые эмоции, причём так быстро, что Том не успел их расшифровать. — Отлично, — резко ответил Эванс. Его грудь вздымалась, — Просто замечательно.       То, что Трелони сказала Эвансу, несомненно, потрясло его. Должно быть, всё было очень мрачно, если это так сильно его беспокоило. Том хотел вытянуть из Эванса ответы, но вместо этого с его уст сорвались не требования, а очередные заверения. — Прорицания - это увлекательно, но не всегда можно быть уверенным, — сказал Том, его голос был тихим, ровным и, как он надеялся, успокаивающим, — Не стоит придавать этому слишком большое значение. Я убедился, что к этому искусству нужно относиться со здоровым уважением и скептицизмом. Что бы она ни сказала, я бы не стал слишком беспокоиться. Пророчества - это только то, что вы из них делаете.       Его слова должны были помочь. Но, похоже, они не возымели того эффекта, на который рассчитывал Том.       Эванс пристально смотрел на него. Эти изумрудные глаза расщепили Тома на две части: одна была довольно ласковой, а другая пылала ненавистью. Губы Эванса сжались. Обида прорвалась наружу. Он прошёл мимо него, не говоря ни слова, и Тому, казалось, не хватало дыхания, чтобы остановить его. В конце коридора Эванс сделал небольшую паузу. Том оглянулся. Эванс произнёс ещё одну фразу, прежде чем исчезнуть за углом. — Ты такой чертов лицемер, Риддл.       Это было сказано почти ласково.       И Том не понимал, почему.       Во время занятий Эванс снова проникал в его мысли. Эти глаза преследовали его мысли. Эванс был больше загадкой, чем он сам, загадкой, которую нужно было разгадать и понять. Том хотел знать, что у него в голове, что это за мысли, которые, казалось, терзают его - но, как ни странно, не хотел вытягивать их силой.       Он хотел, чтобы это произошло добровольно.       Эванс отсутствовал и на Уходе за магическими существами. Том вздохнул. Граббли-Дёрг ничего не заметила, а Том за время его отсутствия написал множество заметок. Он надеялся отдать их за ужином в надежде завязать с парнем разговор.       Но за ужином Эванс отсутствовал.       Том сидел в гостиной Слизерина в кресле и делал вид, что читает задание по Зельям, но его мысли были заняты другим - парой страдающих зелёных глаз. Их свет преследовала какая-то далекая мука, до которой Том не мог дотянуться.       Что сказала Трелони Эвансу?       От старухи не добиться ответа, как и от Эванса.       Что бы она ни сказала, пророчество или нет, это глубоко ранило Эванса. — Ты уже десять минут не переворачиваешь страницу. Что-то подсказывает мне, что у тебя есть что-то на уме.       Том поднял голову и увидел, что Квинтус смотрит на него вопросительным взглядом. — Где твоя вторая половина? — спросил он, закрывая книгу. — Он сейчас с Орионом. Он будет позже. Итак. Кнат за твои мысли? — Квинтус пожал плечами. — Разве мысли имеют денежную оценку? — спросил Том, озадаченный. — Возможно. — Это Эванс. — Хм? — Квинтус вскинул бровь, краешек его губ лукаво изогнулся. — Опять пропустил занятия. Не уверен, о чём он думает. — А ты не пробовал спросить его? — И когда бы я нашёл время? — сказал Том, — Он пропустил ужин. Опять. Он до сих пор не появился. — Ну… — но он остановился, когда к ним подошёл Уильям Эйвери с мрачным выражением лица. Он опустился на колени рядом с креслом Тома и приблизился к его уху. — У нас проблема, — прошептал Уильям, — В одном из общежитий седьмого курса произошла драка. Петтигрю ударил Абраксаса. Синистра защищает его. — Что? — прошипел Том. Я должен разбираться со всеми этими детьми? — Приведи их сюда.       Уильям кивнул, поднимаясь на ноги. Том встал, вздымая грудь в глубоком, яростном вдохе. — Мне остаться? — спросил Квинтус тихим голосом. — Нет, — резко ответил Том, — Иди в общежитие, — он обвёл взглядом гостиную, где каждый слизеринец смотрел на него широко раскрытыми настороженными глазами, — Все вы, — прорычал он, — В свои общежития. Идите.       Никто его не ослушался. Вскоре гостиная Слизерина опустела, остался только Том. Через мгновение Уильям взял Петтигрю за подмышку и потащил его за собой, а Аарон и Нил потащили за собой семикурсника Эолуса Синистру. Петтигрю и Синистра были друзьями, поскольку оба были магглорождёнными. Абраксас шёл последним, вытирая платком окровавленный нос. — Что случилось? — спросил Том, его тон резал, как лезвие. Петтигрю вздрогнул, опустив глаза, а Синистра уставился на него. — Малфой - придурок, — огрызнулся Синистра, — Он постоянно достаёт Петтигрю, меня и всех остальных магглорождённых на Слизерине, а ты всегда ему это позволяешь. И в этот раз мы решили, что больше не будем это терпеть. — Кто нанёс удар? — Я, — гордо ответил Синистра.       Но Том сразу же понял, что он лжет. Он повернулся к Петтигрю, который медленно встретил его взгляд. — Я, — прошептал Петтигрю. — Понятно, — Том поднял свою палочку. В глазах Синистры появилась здоровая доля страха. Челюсть Петтигрю сжалась.       Однако прежде чем он успел сказать что-то ещё, дверь в гостиную открылась, и в неё вошёл Эванс. Он приостановился, заметив напряжение в комнате. Он подошёл к ним и остановился рядом с Петтигрю. — Что происходит? — настороженно спросил он. — Ничего, — ответил Том с натянутой улыбкой, — Тебе не о чем беспокоиться. Поднимайся к нам в общежитие.       Эванс вздрогнул. — Ты не можешь указывать мне, что делать, как будто я один из твоих маленьких приспешников, Риддл, — Том наморщил нос, — То, что ты пригласил меня в свой маленький клуб, не даёт тебе права командовать мной.       При слове "клуб" его снова пронзило раздражение. — Клуб? — произнёс Абраксас, его голос надломился. Он слегка позеленел, — Клуб? О чём это он? Пригласил?       Он не хотел, чтобы его Рыцари узнали об этом. — Позже, — прошипел ему Том. Он снова переключил своё внимание на Эванса, — Я ожидаю, что все будут прислушиваться к моим словам, независимо от их статуса. — И это делает всё намного лучше, да? — Эванс рассмеялся.       Он чувствовал на себе их взгляды, наблюдал, оценивал, взвешивал каждое слово Тома. Продолжение неповиновения Эванса было гвоздем в крышку гроба. На факультете и среди Рыцарей начались бы волнения, если бы Эвансу позволили и дальше так часто бросать ему вызов. Тому нечего было бояться, когда он обрёл власть, но он упорно добивался этого.       И один новоприбывший не собирался это разрушать. — Эванс, иди в наше общежитие, — мягко сказал Том. — И оставить тебя мучить кого-то? Нет, чёрт возьми.       Губы Тома скривились; он закатил глаза. — Не будь смешным. Здесь нет пыток. Но Петтигрю и Синистра знают, что лучше не драться и не бить одного из своих. Они научатся избегать этого в будущем.       Цвет сошёл со щёк Петтигрю, но он поднял подбородок, глаза горели. Синистра, казалось, упал в обморок. — А что с Малфоем? — спросил Эванс, указывая на Абраксаса, — Я уже останавливал его, когда он издевался над Петтигрю. Я уверен, что это было оправдано. — Существует иерархия- — Это херня. — Иногда урок познания своего места бывает неприятным, — твёрдо сказал Том, но его губы истончились от нарастающего разочарования. Он знал, что Эванс будет трудно приручить, но это было глупо. Тот, у кого была бы умная голова на плечах, почувствовал бы напряжение и отступил. Он добавил предупреждающим тоном: "А теперь ты должен понять своё место-" — Нет, знаешь что? Пошёл нахер, Риддл, — фыркнул Эванс.       Воздух стал холодным. Абраксас побледнел как снег, на его лице проступила кровь, а Аарон и Нил переглянулись с Эвансом и Томом, их глаза расширились. Даже Петтигрю выглядел настороженным. Том глубоко вздохнул. — Оставьте нас, — сказал Том, его тон был ледяным. Когда Эванс сделал движение, жёсткое выражение лица Тома сузилось, — Не ты, Эванс.       Никто не спорил. Его Рыцари повиновались, как всегда, а Петтигрю и Синистра с облегчением попятились. Когда Абраксас проходил мимо, рука Тома вырвалась и схватила его за запястье. Абраксас вздрогнул. — А ты- — прошептал он с тихим шипением, — -оставишь эти непродуктивные способы в прошлом. Понял? Иначе...       Он отпустил Абраксаса и не стал ждать ответа.       В гостиной не было никого, кроме Тома и Эванса. Том активировал магию комнаты, и вокруг лодыжек Эванса обвились деревянные змеи. На спинах змей появились узорчатые чешуйки, одна змея подняла голову, из которой высунулся вильчатый язык. Эванс опустил взгляд, глаза его расширились, но затем он снова поднял голову и уставился на Тома.       Эванс напрягся и сунул руку в карман мантии. Как очаровательно. Он думал, что от его палочки есть хоть какая-то польза. После того, что Том увидел на ЗОТИ, Эванс был чуть выше среднего, но имел потенциал стать чем-то большим. В том виде, в каком он был сейчас, они не могли сравниться. Том приблизился и остановился в нескольких дюймах от него. — Я разочарован, — тихо сказал Том, глядя на него сверху вниз, — Я действительно надеялся, что до этого не дойдёт, но ты вынудил меня.       Том прижал кончик своей палочки к яремной ямке Эванса. — Пришло время немного... обсудить... твоё поведение.