Terrible, But Great

      Всё изменилось, когда Гарри стал частью их маленькой группы. Или клуба. Или чёрт его знает, что они - Гарри не знал, да и, честно говоря, ему было всё равно. Он согласился только потому, что знал: это самый умный ход. Ход слизеринца. По мнению Гарри, они были просто кучкой детей, играющих во взрослых. Он знал, что со временем всё изменится, но это произойдёт, когда Том станет Волдемортом, а этого не случится ещё несколько десятилетий - или, в данном случае, никогда, если Гарри удастся его остановить.       Эти дети не имели ни малейшего представления о том, каково это - жить в реальном мире.       Гарри жалел их, но и терпения на них не хватало. К счастью, в течение нескольких недель ему не придётся иметь дело с этим собранием клуба.       Когда же оно состоится? Первое воскресенье каждого месяца?       Фу, ощущение, будто я подписался на что-то скучное и глупое.       Впрочем, это произойдёт только через две недели, так что время у него было. Он не думал, что это будет так же "захватывающе", как встречи Волдеморта с Пожирателями Смерти. По крайней мере, он надеялся, что это будет не так...       В этом случае у них с Томом возникнут большие проблемы.       Было субботнее утро, и Гарри сидел за столом Слизерина, предвкушая пробные соревнования. Дело было не в том, что он нервничал из-за полётов. Его нервировали мётлы. Это пятьдесят лет назад, и он знал, что «Молний» не существует. К тому же, не похоже, чтобы в Хогвартсе были в ходу новейшие мётлы.       Значит, они будут медленными.       Фантастика.       — Доброе утро, Гарри, — приятно сказал Квинтус, присаживаясь рядом с ним, а Альфард сел по другую сторону от него. Альфард зевнул, продел руку через руку Квинтуса и прислонился к нему. Он сонно кивнул Гарри.       — Утра, — настороженно ответил Гарри.       Парни обменялись взглядами. Выражения их лиц были откровенно распутными. О, нет, это не сулит ничего хорошего.       — Итак... о прошлом вечере... — начал Альфард, лукавая улыбка расплылась по его лицу, — Вы с Томом остались наедине ненадолго.       Да, и чуть не убили друг друга, маленький ублюдок.       — Что-нибудь... интересное произошло?       — Кроме того, что чуть не прокляли друг друга? — Гарри прищурился.       — Конечно, — Квинтус пожал плечами.       — Ничего не случилось.       Альфард и Квинтус переглянулись, прежде чем взглянуть на Гарри. Они ухмыльнулись.       — Ты уверен? — они спросили в унисон.       Гарри официально получил флешбеки с близнецами Уизли.       — Да?       — Знаешь, я не думал, что у Тома хватит на это духу, — мягко сказал Квинтус, — Кто же знал, что у Тома будет... пробуждение в этом году.       — И что ты будешь причиной этого.       О чём вы, чёрт возьми, говорите?       — Мы ждали этого.       — Наш Том самую малость поздно цветёт, — добавил Квинтус с кивком.       — Знаете, я понятия не имею, — начал Гарри, хмурясь, — О чём вы вообще говорите, ага?       — Ох... — ухмыльнулся Альфард, — Но ты поймёшь.       Альфард и Квинтус, должно быть, были воплощением близнецов. Или это близнецы были их воплощением? В любом случае, эта парочка была настоящим ужасом. Гарри был вынужден сидеть в замешательстве, когда они оба замолчали. Вскоре Большой Зал начал заполняться, хотя более медленно, так как была суббота. Через десять минут в Зал вошли Маркус и Себастьян, а вскоре за ними последовали Роланд и Саймон.              — Гарри! — радостно воскликнул Роланд, сев возле него и обняв за плечи. Гарри напрягся от прикосновения и попытался вывернуться из-под руки Роланда. Тот понял намёк. Саймон сел возле него, пока Себастьян и Маркус заняли свои места за противоположной стороной стола. Роланд ухмыльнулся, приподняв брови, — Ты готов к пробам, да?       — Мы ожидаем от тебя хороших результатов, — сказал Саймон.       — Э-э…       Замечательно, никакого давления.              — Хэй, — сказал Альфард, наклоняясь вперёд перед Квинтусом и кивая Роланду и Саймону.              — М?              — Подвиньтесь.              — Зачем? — спросил Роланд, в то время как Саймон без вопросов подвинулся.              — Просто сделай это, — глаза Альфард слегка вспыхнули; его тон был твёрдым. Пожав плечами и недовольно вздохнув, Роланд освободил место. Альфард улыбнулся, — Спасибо.              Роланд проворчал.              Место возле Гарри оставалось пустым.              Странно…              Гарри приступил к своему завтраку, лениво слушая других мальчиков. Он начал узнавать индивидуальные особенности каждого из них. Себастьян, как быстро понял Гарри, был, вероятно, самым невероятным мудаком в компании, а за ним на втором месте был Маркус. Себастьян во многом напоминал Гарри Драко, который вечно жаловался или задирал остальных, всякий раз, когда Гарри с ним общался. Но, похоже, Себастьян был близок с Маркусом. Возможно, их тянуло друг к другу, потому что они оба мудаки?              — Ты уверен, что не хочешь сходить на осмотр? — прошептал Себастьян, указывая на руку Маркуса, скрытую под его мантией.              — Я в норме. Она пройдёт через неделю.              — Но у тебя синяк.              — Я сказал, что в порядке.              — Ты не сможешь скрывать это вечно.              — Я делаю это каждый год.              Гарри нахмурился. Хм…              Роланд был самым шумным в группе, общительным и вечно говорящий какие-нибудь шутки. Больше всего он доставал Саймона, который был тихий и отвечал лишь по необходимости. Эти двое говорили о квиддиче примерно семьдесят пять процентов времени.              Думаю, Рону бы понравились эти двое.              Гарри ещё раз напомнил себе, что они всего лишь мальчишки, всё ещё дети, пусть даже совсем скоро и станут взрослыми. Он привык демонизировать слизеринцев с тех пор, как поступил в Хогвартс, и его злило, что он до сих пор удивлялся, узнав, что они ничем не отличались от других студентов. От этого ему было немного некомфортно в собственной шкуре.              Я бы хотел не судить весь факультет, основываясь на словах остальных.              — Том опаздывает, — тихо сказал Квинтус.              — Я заметил, — Альфард кивнул, поджав губы.              — Он в норме. Это же Том.              — Хм.              Альфард взглянул в сторону преподавательского стола, где Альбус Дамблдор занял своё место возле Мерридум, которая пристально на него смотрела. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, а она поджала губы в ответ. Она выпрямилась на своём месте, бросив на него острый взгляд, прежде чем повернуться к Фортинбрас, которая приложила руку ко рту, а её плечи затряслись от смеха.              — Что ты думаешь? — спрашивает Альфард.              — Тебе нужно быть конкретнее, дорогой, — мягко сказал Квинтус. Он не отвлекался от своего завтрака.              — Дамблдор.              — Что с ним?              — Как ты думаешь, наш дорогой профессор Дамблдор насладился бы хорошим скакуном? Выглядит так, словно ему это нужно… Не думаю, что он настолько нравится Мерридум.              — Ты спрашиваешь то, о чём я думаю, дорогой? — широко улыбнулся Квинтус, сверкнув глазами.              — Конечно.              — Почему вы говорите о лошадях в такую рань? — спросил Себастьян, — Вы двое такие странные.              — Мы говорим не о лошадях. Мы говорим о сексе, мой дорогой Себастьян, но не то чтобы ты особенно много об этом знаешь. Что я хочу знать, так это к чему был бы склонен Дамблдор. Он наездник… или скакун? — ухмыльнулся Альфард.              Гарри подавился беконом. Остальные мальчики недовольно застонали. Даже Роланд закатил глаза, а Саймон вздохнул.              — Мы здесь едим, — сказал Маркус, взглянув на них, — Я не хочу иметь в голове такие образы, пока пытаюсь позавтракать.              — Сегодня суббота, и я имею полное право размышлять о сексуальных свершениях наших профессоров, — сказал Альфард с ухмылкой. Он оглянулся на Квинтуса, — Ты же не думаешь, что он мог бы быть наездником, м? Не похоже на него. Или, может, он предпочитает… немного разнообразия?              Гарри вздохнул, раздувая ноздри, стараясь не потерять голову, поскольку он прочитал уничтожительную биографию Дамблдора, написанную Ритой Скитер, из нездорового интереса, и, если в ней была хотя бы крупица правды, у него были собственные мысли по этому поводу, и ему нужно перестать думать об этом прямо сейчас.              Не говоря уже обо всех терминах, которые Дин и Симус использовали и о которых говорили – чертовски подробно, к сожалению, – в мужском общежитии. Альфард был гораздо более сдержан в своих размышлениях о том, были ли Дамблдор верхним, нижним или универсалом.              Вероятно, нижний- Чёрт возьми, мне не нужно думать об этом перед отборочными по квиддичу!              Последовала пауза, во время которой Альфард и Квинтус смотрели друг на друга, пока Квинтус не произнёс: "Дамблдор выглядит как скромный наездник".              — Да, именно как я и думал.              — О, ради Мерлина! — прохрипел Гарри.              — Из-за чего у всех красные лица? — спросил Том, занимая место за столом возле Гарри. На мгновение Себастьян поднял глаза на Гарри.              — Они снова за своё, — сказал Маркус, указывая на Альфарда и Квинтуса.              — Не обращай внимания, Том. Мы просто рассуждали… ездит ли Дамблдор верхом, — мягко улыбнулся Квинтус.              — И мы решили, что определённо нет, — добавил Альфард с озорной ухмылкой.              — Это тема обсуждения за завтраком? — озадачено спросил Том, — В таком случае, я не так уж много пропустил. Вы рассуждаете, ездит ли на лошадях профессор Дамблдор, волшебник, который может аппарировать или лететь на метле?              Гарри выплюнул свой тыквенный сок, забрызгав Себастьяна и Маркуса, задыхаясь и хрипя, когда напиток попал в его лёгкие. Послышались раздражённые жалобы от мальчиков, в то время как Том был слегка обеспокоен за Гарри – беспокойство, определённо, было поверхностным.              — Что такого удивительного я сказал?              Гарри не мог говорить. Он пересёк черту, за которой он потерял свой разум. Он исчез. Теперь в его мыслях больше не появлялись развратные радужные единороги. Самое неприятное и печальное, новый ужасный образ занял их место.              Гарри покачал головой, пока Квинтус похлопывал его по спине. Он кашлял, качая головой и недовольно глядя на Альфарда и Квинтуса. Они лишь невинно улыбались в ответ.              Как только кашель прошёл, Гарри отказался смотреть в лицо Тому- отказался смотреть кому-либо в лицо. Но, пока он молчал, вслушиваясь в разговор между остальными слизеринцами, в голове Гарри возникла мысль.              Подождите… Как Том не понял, что они имели в виду? Эти двое всегда говорят о сексе. Как это прошло мимо Тома?              Несмотря на то, что у Гарри не то чтобы был опыт в отношениях, он понимал множество намёков. Такова природа жизни в общежитии с мальчиками-подростками, в теле которых бушуют гормоны. Но он никогда не видел, чтобы Том в чём-то не разбирался. И всё же, когда дело доходило до намёков, которые Альфард и Квинтус бросали в его сторону, Том будто бы не замечал их.              Что это значит..?              Чёрт возьми, Смерть, неужели это будет сложнее, чем я думал?              Напомните, что это было за определение? Гермиона бы знала- она всегда была хорошо осведомлена.              Чёрт, что же это было- О!              И тут он вспомнил – говорил однажды с Гермионой о сексуальности, когда они были одни в палатке. Она как-то вскользь упомянула Драко, но тогда Гарри отмахнулся от неё. Однако разговор зашёл дальше.              Асексуал. Таким было определение. Отсутствие сексуального влечения. Иногда асексуалы не заинтересованы в сексе вовсе, в то время как другие всё ещё заинтересованы в нём, но без чувств к партнёру. Многие асексуалы заинтересованы в романтических отношениях, но другие также могли быть аромантичны, не проявляя интереса к эмоциональным или интимным отношениям с кем-либо.              — Однако это всё разные вещи, — сказала Гермиона, — Некоторые асексуалы могут испытывать влечение, но в таком малом масштабе, что они всё ещё идентифицируют себя как асексуалы, — она улыбнулась ему, накрыв его ладонь своей, — Асексуал, гей, натурал – кем бы ты ни был или кем бы ты себя ни идентифицировал, я поддержу тебя.              Его сердце заболело от воспоминаний. Эти дни, когда были лишь Гарри и Гермиона, были наиболее тяжёлыми. Он скучал по ней и Рону.              Гарри вздохнул, встряхнувшись и бросив взгляд на Тома.              Дерьмо. Это очень похоже на Тома Риддла. Я не помню ничего в тех старых воспоминаниях о Томе, в которых он бы проявлял какой-либо интерес к кому-нибудь. Дерьмо! Почему я не подумал об этой возможности раньше?              Чёрт возьми, не говорите мне, что он асексуал!?              Смерть, ты сукин сын!              Гарри кипел от злости весь оставшийся завтрак.

***

      Ситуация с мётлами обстояла гораздо хуже. Эти дети летали на самых первых экземплярах линейки Комета – «Комета 140», и на втором из Чистомётов – «Чистомёт 2». Попытка разобраться как управлять этими старыми хлипкими мётлами должна была стать кошмаром. Их следовало оставить в чулане для мётел, где им и место.       Гарри вздохнул. Ему нужно будет немного времени привыкнуть к ним. Это определённо скажется на его полётах. Он так привык к лёгкости, которая была с его старой «Молнией». Её потеря ранила как никогда раньше.       На поле было много других слизеринцев, включая Ориона. Нотт похлопал его по спине, прежде чем уйти к трибуне вместе с Селеной. Саймон носил значок капитана, стоя прямо и оглядывая группу. Он возвышался над большинством игроков. Он скрестил руки на груди, нахмурившись.       — Кхм.       — Что он делает здесь? — спросил Орион, недовольно глядя на Гарри. Его верхняя губа скривилась, — Только опытные игроки допущены до отборочных соревнований. С чего ты взял, что такой маленький грязнокровка, как ты, способен летать, не говоря уже о квиддиче?       Боже.       — Удачи, — сказал Альфард, хлопая Гарри по спине, — Я серьёзно. Орион чертовски хорош. Но он ещё и придурок.       — Я всё слышал!       — Не то чтобы я пытался быть тихим, правда?       — Отстань от него, — мягко сказал Квинтус, положив ладонь на руку Альфарда. Он переключил своё внимание на Ориона, — Разговоры бесполезны. Просто лети и завоюй своё место как ловца. Докажи это на поле.       Орион фыркнул, отвернувшись.       — Я дам тебе десять галлеонов, если ты обыграешь моего брата, — сказал Альфард.       — Это обещание?       — Абсолютно.       — Ловлю на слове, — сказал Гарри, протягивая руку. Альфард крепко пожал ему руку, прежде чем обернуться и помахать напоследок. Они вдвоём направились к трибунам.       Саймон дунул в свисток.       — Слушайте сюда, — сказал он, его голос разнёсся по полю, — Каждый из вас по очереди полетит за снитчем. Вас будут оценивать по скорости ловли снитча, а также по вашему мастерству полёта. Всем подняться в воздух.       Свисток снова прозвучал, и группа взлетела в воздух.       — Сначала младшие, — крикнул Саймон, занимая своё место у ворот. Роланд ухмыльнулся и бросил квоффл другому охотнику, которого Гарри не узнал. Там была пара загонщиков, которые, похоже, были четверокурсниками. Снитч оторвался от земли и, дико взмыв в воздух, исчез.       Свисток прозвучал ещё раз, и маленький второкурсник бросился на поиски.       Чёрт возьми, эти мётлы были ужасны. Как они должны были летать правильно на этом, не говоря уже о том, чтобы играть на них? Управление было совершенно непривычным, и с запозданием примерно в пять секунд реагировало на движения Гарри. Чувствительность метлы была как у кирпича.       Раздражённо зарычав, Гарри пригнулся, рассекая воздух, пытаясь привыкнуть к задержке. Он продолжал пытаться разобраться с чёртовой метлой, в то же время обращая внимание на свистящие удары и избегая случайного бладжера, который метнулся в его сторону. Было похоже на то, что метла боролась с ним.       — Всё в порядке, Гарри? — спросил Роланд, подлетая к Гарри и останавливаясь рядом. Его метла замедлилась, но продолжила лететь ещё фут, хотя он потянул за ручку раньше.       Чёрт.       — Я в норме. Просто привык к лучшим мётлам.       — Ты уверен, что в этом проблема? — рассмеялся Роланд.       — Да, я уверен, — проворчал Гарри, прищурив глаза.       — Гарри, вверх, — снова прозвучал свисток.       Ну что ж. Пора показать им, на что он способен.       Пока он искал снитч, он постепенно привыкал к метле. Хотя ему требовалось больше практики, чтобы быть по-настоящему лучшим. Справа от него что-то блеснуло, и он немедленно нырнул. Он выругался из-за задержки.       Это оказался не снитч, и Гарри вовремя прервал манёвр, чтобы не врезаться в трибуны. Кто-то из слизеринцев вскрикнул. Гарри помахал рукой, ухмыляясь. Его глаза расширились, когда он увидел Тома, наблюдающего за происходящим с книгой на коленях, сидящего вдали от остальных. Их взгляды встретились.       Гарри рванулся вперёд, удвоив усилия. Снитч, похоже, было добр к нему, появившись спустя пять минут, у подножия трибун.       Он нырнул.       Метла не была такой же быстрой, как «Нимбус 2000», но всё равно быстрой. Снитч завис у самой земли, и, когда Гарри приблизился, он понадеялся, что тот не сдвинется – но, конечно же, он сдвинулся.       Он взмыл вверх, в его сторону.       Когда земля приблизилась к нему, и крики радости других студентов превратились в испуганные возгласы, Гарри потянул за старую метлу. Она пыталась подчиниться его команде, но эта чёртова задержка- она не остановится вовремя.       Что ж, дерьмо, подумал Гарри, едва успев прошептать заклинание, прежде чем упасть на землю и потерять сознание.       Но до этого он услышал леденящий душу смешок.       Ох, Повелитель… Такое глупое дитя. Немного рано умирать снова, не так ли?

***

      Альфард никогда не видел, чтобы Том передвигался быстрее, чем при быстрой ходьбе, и когда это случилось, лучше всего было бежать – хотя он никогда не видел, чтобы кто-нибудь убежал далеко. Том Риддл никогда не бегал. Он никогда ни за кем не бегал по какой-либо причине. Никогда.       До сегодняшнего дня.       Альфард с ужасом наблюдал за тем, как Гарри врезался в землю, метла под ним сломалась пополам, тело отбросило, как тряпичную куклу, и оно отлетело на несколько метров, прежде чем остановиться. Неподвижно. Звук, с которым он упал на землю, пугал. Подобное падение… смертельно. Немногие выживали в таких ситуациях, и никто не оставался невредимым. За свою жизнь он уже видел несколько национальных матчей по квиддичу. Это было естественно, что игроки возвращались домой с серьёзными травмами, и один матч, который посетил Альфард в шесть лет, закончился смертью одного из ловцов.       Смерть, особенно в квиддиче, была чем-то, к чему Альфард привык, но это была школа с детьми. Студенты не должны умирать во время отборочных соревнований. Он видел безрассудство Гарри, но даже не думал, что мальчик настолько склонен к самоубийству. Это было похоже на выходки гриффиндорца.       Это должно было вызвать беспокойство, но он лишь мог наблюдать за разворачивающимся хаосом, не замечая ничего более. Единственным намёком на его внутреннее смятение была дрожащая рука, сжимающая руку Квинтуса.       Но пока он думал об этом, он заметил кое-что ещё.       Том бежал.       Он бежал по полю со своего одинокого места на трибунах, выкрикивая приказы остальным игрокам. Он начал действовать. Том едва не бросился на колени возле Гарри, его палочка загорелась множеством заклинаний, когда он взмахнул ею над телом Гарри.       И тут произошло немыслимое.       Гарри резко выпрямился.       — Он жив, — прошептал Альфард.       — Слава Мерлину, — выдохнул Квинтус.       Хотя это было совсем не нормально. Гарри рухнул на землю с бешеной скоростью. Он не должен был шевелиться, не говоря уже о том, чтобы быть в сознании. И всё же вот он – сидел. Что за херня? Том схватил его за запястье и попытался вылечить.       — Я верю, что наш Том немного влюбился, — прошептал Альфард, натянуто и дрожаще улыбнувшись и оставив на ушной раковине Квинтуса лёгкий поцелуй.       — Думаешь?       — Разве это не очевидно?       — Том слишком поглощён своими идеалами, чтобы понять это.       — Это будет интересный год, да?       Квинтус повернул голову и поцеловал его, прежде чем встать. Блеск в его глазах говорил о его беспокойстве.       — Действительно. Я ждал этого дня. Просто не думал, что он наступит так скоро…       — Ага… и я просто рад, что это не девушка. Ты можешь представить нашего Тома? С девушкой?       Квинтус рассмеялся, и Альфард был рад, что сумел вытянуть это из него.

***

      Страх был странной, удушающей эмоцией.       Он сжимал сердце, ужасая разум и вонзал клыки в яремную вену своей жертвы с твёрдым намерением поставить её на колени.       Том не был поклонником этого чувства.       Он не так уж часто испытывал страх, за исключением тех случаев, когда он возвращался в тот ужасный приют, и всё же он был здесь, в груди Тома, яростный, бушующий страх за глупого мальчишку-идиота, коим был Гарри Эванс. Если Гарри не был мёртв, то Том собирался убить его сам. Он не считал его за хвастуна. Что же побудило его к такому безрассудному, необдуманному поступку на отборочных соревнованиях?       Глупое, глупое, дерзкое поведение гриффиндорца!       Когда Гарри упал, Том двигался, не осознавая этого, забыв о книге. Только на полпути к Гарри, он осознал, что бежал так быстро, как только мог. — Кто-нибудь, позовите медсестру! — крикнул Том, опускаясь на колени возле Гарри. Он уловил тень Роланда, который умчался на своей метле в сторону больничного крыла. По началу Том не притрагивался к Гарри, осматривая повреждения. Метла была разбита вдребезги, и повсюду были разбросаны осколки. Гарри лежал на спине с закрытыми глазами, будто бы спал. Несколько обломков рукояти метлы вонзились в плоть Гарри. Кровь, очень много крови, украшало траву и форму Гарри. Его грудь не поднималась и не опускалась при дыхании.       Подобное приземление… Он должен быть мёртв.       Почему-то от этой мысли что-то сжалось у него в груди.       Воздух заколебался.       Тени неестественно двигались под безжизненным телом Гарри, медленно расширяясь. Воздух в лёгких будто бы стал душить его; он стал гуще, темнее. Когда Том открыл рот, затаив дыхание, его палочка поднялась сама по себе, словно жертва зова сирены, и указала на лоб Гарри.       — Энервейт! — выдохнул Том.       С ужасным хрустом Гарри выпрямился.       Дерьмо! Почему я сделал это!?       Том моргнул. Перед глазами появились звёзды, а голова заболела от знакомого ощущения нехватки кислорода. Он был неподвижен, как камень, и пытался собраться с мыслями. На мгновение Гарри покачнулся, скривив лицо, как будто его вот-вот стошнит. Внезапно он наклонился вперёд, кашляя в ладони. Раздался хлопающий звук, и он с невинной ухмылкой поднял голову.       В его руке, трепеща сломанными крыльями, лежал снитч.       Что за чертовщина…       — Что ж, это ужасно больно, — весело сказал Гарри.       Гарри скривился, застонав от боли, хлопнув себя ладонью по лицу и разразившись яркими ругательствами. Всё снова встало на место. Том мог дышать спокойно. Единственным, что было не на месте - Гарри Эванс.       Потому что он не должен дышать.       Что… Что только что произошло?       При ближайшем рассмотрении Том не увидел ничего, кроме повреждений от обломков метлы, которые врезались в кожу. Гарри продолжал двигаться, как будто у него не было других повреждений, переломов, раздробленных костей или хотя бы надломанного ребра. Ничего. Том наблюдал за ним, потрясённый до глубины души. Гарри вытащил палочку из сумки, висевшей у него на боку, и сделал ею небольшое движение, медленно вытаскивая занозы одну за другой, морщась при этом.       Как он пережил это?       Рука Тома рванула вперёд, хватая его за подбородок. Гарри вздохнул, пытаясь отстраниться.       — Что за… Отпусти…       — Не двигайся, — прошипел Том на парселтанге, резко и пронзительно.       Гарри уставился на него, прищурив глаза; его щёки порозовели, но он позволил Тому двигать его голову из стороны в сторону. Том осмотрел его, аккуратно, но твёрдо. Шрам в виде молнии вернулся в своё первоначальное состояние, белый рубец ярко выделялся на загорелой коже.       Том отпустил его подбородок, но затем взял его запястье, положив палочку на него. Гарри снова попытался вырваться, но Том усилил хватку, его хмурый взгляд быстро остановил его.       — Что ты теперь делаешь? — фыркнул Гарри.       — Убираю занозы, — кратко ответил Том. Его голос был грубее, чем обычно, а глаза сузились, — Если только ты не предпочитаешь, чтобы они оставались в твоём теле?       — Я могу сделать это сам, — Гарри бросил на него странный взгляд.       — Я настаиваю.       Он позволил Тому сделать это – не то чтобы Том оставил ему выбор. Он методично удалял занозы, не позволяя остаться ни одной. Вскоре после этого раны затянулись. Том на мгновение застыл, уставившись на огромное и неестественное количество крови, запятнавшей одежду Гарри.       Он избавился от крови с помощью заклинания.       Гарри без труда поднялся и стряхнул грязь с брюк. Вдалеке медсестра бежала через поле вместе с Роландом, который нёсся за ней со своей метлой в руке. С лица Роланда давно сошли краски, и он заметно трясся.       — Я слышала, что студент разбился, причём довольно сильно, — сказала медсестра, задыхаясь, — Как он?       — Прошу прощения, — сказал Том, переходя на спокойный тон, — Это была ложная тревога. Гарри упал и сломал свою метлу, но он в целом невредим. Ничего такого, с чем не могли бы справиться исцеляющие чары.       Он встретился взглядом с Роландом; встретился взглядом со всеми остальными слизеринцами, которые были на поле. Никто не сказал ничего против.       — Хорошо, — сказала медсестра, выдохнув, и её тело расслабилось от облегчения, — Позволь мне осмотреть тебя.       — Я в порядке, правда, — отмахнулся Гарри.       — Мне нужно проверить, нет ли у тебя сотрясения мозга, дорогой.       — Но я-       — Гарри, — это прозвучало резко, как удар хлыста. Несколько слизеринцев вздрогнули, но глаза Гарри, ярко-зелёные, остановились на Томе. Они сузились, — Позволь ей осмотреть тебя.       В этих глазах был вызов. У Тома появилось желание отчитать его на парселтанге, но он ещё не был готов показать, что в этой школе появился второй змееуст. Однако… Теперь было над чем поразмыслить – над плюсами и минусами языка, на котором его мог понимать только Гарри.       Но он сдержался и понадеялся, что Гарри сейчас мыслит здраво.       Именно так и было.       Гарри застыл, когда медсестра подошла к нему, коснулась и применила диагностическое заклинание. Через мгновение медсестра покачала головой.       — Ты абсолютно здоров, мой дорогой, — радостно сказала она, — Что бы ни сделал мистер Риддл, ты был в хороших руках. Ты можешь ещё играть. Только постарайся быть осторожнее.       — Обязательно, спасибо, — сказал Гарри с улыбкой, отходя от неё.       Играть ещё?       Том фыркнул. Вряд ли.       Как только медсестра ушла, Гарри улыбнулся и хлопнул в ладоши, поворачиваясь к остальным игрокам. Он поднял сломанный снитч в воздух.       — Итак, я поймал снитч, но могу ли я получить ещё одну метлу и поймать ещё один? — его улыбка стала шире, — Я уверен, что нужно что-то большее, чем поймать один снитч, да?       Тишина.       — Прошу прощения? — все посмотрели на нахмурившегося Тома.       — Новая метла, — Гарри указал на обломки другой метлы, — Я весьма уверен, что эта больше не сможет летать. Только если ты не сможешь починить её…       — Не будь глупцом, — сказал Том, прежде чем смог остановить себя. Саймон открыл рот, но сразу же закрыл его. Том проигнорировал остальных слизеринцев, — С чего ты взял что ты возьмёшь другую метлу? Определённо нет.       Странный блеск появился в глазах Гарри. А потом они столкнулись со взглядом Тома; изумрудное сияние опасно блеснуло. Он сделал шаг вперёд, грудь вздымалась с невозможным дыханием, и остановился в футе от Тома. Его подбородок приподнялся.       — А с чего ты взял, что остановишь меня? — спросил Гарри, приподняв бровь и понизив голос.       — Ты только что разбился, едва не убив себя, — прошипел Том. Едва, нет. Ты должен быть мёртв. Почему ты не мёртв? — Ты с ума сошёл?       — Нет, я просто просчитался, потому что школьные мётлы – полный отстой. Это больше не повторится, — Гарри отряхнул брюки. Его взгляд стал жёстким, — И ты меня не остановишь.       Том вздохнул.       Все смотрели на них, затаив дыхание в предвкушении. Он мог бы остановить Гарри. Это было бы легко. Одного взгляда в сторону слизеринцев хватило бы, чтобы остановить это безумие. Но, если бы он вмешался подобным образом, Гарри был бы недоволен им. Проводить черту между ними сейчас было бы глупо, когда он только начал узнавать больше о Гарри.       — Хорошо, — произнёс Том.       — Спасибо, ведь мне так нужно было твоё согласие, Том, — сказал Гарри, усмехнувшись.       Если подумать…       Прежде чем Том успел передумать, Гарри бросил ему сломанный снитч, и тот рефлекторно поймал его. Гарри помахал ему, ухмыльнувшись. Стиснув зубы, Том наблюдал как тот уходит за другой метлой. Он держал палочку наготове. Амортизирующие чары были просто необходимы для этого хаотичного мальчишки.       Почему я позволяю ему сделать это снова?       И всё же… он убрал снитч в карман.       — С ним всё в порядке?       Том обернулся и увидел Альфарда и Квинтуса, идущих к нему. У обоих на лице было выражение удивления.       — Очевидно.       — Но… как? — спросил Квинтус.       Да, верный вопрос, не так ли?       — Вы ничего не видели? — спросил Том, слегка приподняв бровь, стараясь удержать свой тон мягким. Его сердце бешено колотилось в груди. Он всё ещё помнил, всё ещё чувствовал магию, что сжимала его горло. Что это было?       — О чём ты? — сказал Квинтус, — Что-то кроме падения?       — Просто… вы видели или чувствовали какую-нибудь… необычную магию?       — Нет, а ты? — Альфард нахмурился.       — Нет, — мрачно улыбнулся Том, — Должно быть, в моменте у меня разыгралось воображение.       Верно?

***

      Теперь на поле для квиддича царил хаос, благодаря маленькому… несчастному случаю Гарри. Послушайте, он не хотел разбиться, и он старался смягчить падение с помощью амортизирующих чар. Все просто раздувают из мухи слона. В конце концов, это было лишь небольшое падение? Как будто они никогда не играли в квиддич раньше.       Гарри потёр грудь, морщась от острой боли в сердце. Она быстро прошла.       Остальные слизеринцы вернулись на трибуны, теперь уже немного тише, хотя там было несколько студентов, перешёптывающихся между собой.       — Он разбился! — воскликнул Орион, махая рукой в направлении Гарри, — Ему нельзя позволять пробовать снова.       — Орион, хватит. Том позволил это, — Саймон поджал губы, скрестив руки на груди и взглянув на Гарри, — К тому же, будь это настоящий матч, он бы выиграл. Падение не означает дисквалификацию. Это просто опасно.       — Ещё одна попытка, — сказал Гарри с успокаивающим жестом, — Я не разобьюсь в этот раз.       Роланд взглянул на Саймона, всё ещё бледный. На секунду Саймон замолчал. Том стоял на краю поля, скрестив руки на груди и сжимая палочку в руке, а Альфард и Квинтус стояли рядом. Глаза Саймона сузились.       — Разобьёшься и ты дисквалифицирован.       — Серьёзно, Гарри, — сказал Роланд, качая головой, в его серых глазах читалось беспокойство, — Не делай этого снова. Я не уверен, что выдержу это- ты серьёзно напугал меня.       — Это не против правил, — сказал Саймон, — Но я не могу взять тебя в команду, если ты будешь так рисковать собой.       — Понял.       С новой метлой в руке и яростным взглядом Тома, устремлённым ему в спину, Гарри снова был в воздухе. Он вздохнул, обхватив пальцами рукоять метлы, склоняя её к тому, чтобы она слушалась его. Чувствительность на этой метле была гораздо лучше. Гарри снова наслаждался полётом, осознавая, что прошёл почти год с того момента, как он в последний раз летал подобным образом.       Вслед за ним полетел бладжер; Гарри откатился в сторону, снова ныряя вперёд. Давай же. Слушай меня. Ты можешь сделать это! Метла ответила, медленно начиная слушаться, и Гарри полетел к земле, где трое мальчиков пристально за ним наблюдали.       Гарри смотрел только на Тома.       Он ухмыльнулся. — Привет, Том! — крикнул Гарри, проносясь мимо него в порыве ветра. Он услышал за собой громкий смех Альфарда. Сам рассмеявшись, он снова был в воздухе, возвращаясь к своим поискам. Метле, к счастью, он, похоже, понравился. На этот раз поиски не заняли много времени. Золотое сияние мелькало возле ворот.       Он двинулся за ним.       Чем дольше он летел, тем более гармонично Гарри работал с метлой. Мерлин, он скучал по подобным полётам. Он смеялся, его голос исчезал в воздухе. Прошло так много времени с того момента, как он ощущал эту эйфорию, которой был полёт. Снитч взмыл в воздух, и погоня началась. Времени не существовало. Ничего не существовало. Лишь ветер и полёт. Снитч полетел в новом направлении, разворачиваясь, и Гарри резко развернулся, крепко хватая его рукой. Сила манёвра подбросила его в воздух, и ему потребовалась секунда, чтобы успокоить метлу.       Радостные крики вернули его с высоты полёта. Он улыбнулся, махая рукой, сжимающей снитч.       — Ты быстрый, — сказал Саймон, подлетая к нему. Он мгновение изучал его, — И летаешь, не беспокоясь о том, что разобьёшься.       — Это нехорошее качество, — прошептал Роланд, однобоко улыбаясь.       — Не самое худшее, что я делал, — пожал плечами Гарри, — Едва ли я сыграл хотя бы один матч, при этом не покалечив себя или не убив.       — Хорошо, — нерешительно сказал Саймон. Он вздохнул, мотнув головой, — Давайте попробуем снова. Но в этот раз, вы все против друг друга. Постарайся остаться на своей метле, Гарри.       Саймон выпустил ещё пять снитчей в течение часа. Гарри поймал их все. В конце отборочных, Гарри приземлился вместе с остальными, весь в поту, но довольный тем, что смог снова провести немного времени в воздухе.       Он скучал по этому.       Ещё раз свистнув, Саймон собрал всех вместе. Он взглянул на Гарри.       — Ты наш новый ловец, — сказал он. Выражение одобрения показалось на его лице.       Орион скрестил руки на груди, нахмурившись.       Гарри просиял. Он оглянулся на троицу мальчиков. Том оценивающе смотрел на него, прищурившись. Гарри протянул руку.       — Альфард, я уверен, что ты задолжал мне десять галлеонов.       — Это того стоило, — сказал Альфард с ухмылкой.

***

      Дни начали превращаться в рутину. Занятия ничем не отличались от прежних, так что, к счастью, Гарри знал большую часть материала. Единственной головной болью были длинные эссе, которые Мерридум задавала ему каждую неделю. Она бросала на него взгляд в начале ЗОТИ, а Гарри решительно игнорировал её.       Безумная женщина.       Тренировки по квиддичу теперь занимали всё его субботнее утро. Саймон забронировал поле с безбожных пяти часов утра до восьми. Гарри по натуре был ранней пташкой, но для квиддича пять утра всё ещё было слишком рано. Похоже, одержимость этим спортом не угасала с поколениями.       Гарри постепенно находил друзей среди своих приятелей по общежитию. Было тяжело не сделать этого, он должен признать, учитывая Альфарда, столь сильно напоминающего ему Сириуса. С Квинтусом также было легко поладить, он совсем не был похож на едкого Северуса Снейпа. Тренировки по квиддичу быстро сблизили Гарри с Роландом и Саймоном, поскольку те быстро стали фанатами его мастерства на поле. Себастьян и Маркус всё ещё были колючими, как кактусы, но всё же постепенно привыкали к присутствию Гарри в компании.       Том… с другой стороны…       Пытаться понять, о чём думает Том – всё равно что пытаться успокоить море в штормовую ночь. Временами Гарри ловил Тома на том, что тот пялиться на него, нахмурив брови, словно на головоломку, которую нужно решить.       Когда он разбился… то, как Том смотрел на него, исцелял и касался его…       Гарри почувствовал тепло.       Какого чёрта.       Это был не тот Том, пытавшийся наложить на него круциатус, чтобы доказать свою точку зрения. Это была такая двойственность. Две разных стороны. Гарри было интересно, есть ли у Тома другие стороны, которые он не видел раньше.       Он всё ещё мог вспомнить призрачные прикосновения Тома, его палочку и магию, извлекающую занозы из кожи Гарри. Он и не думал, что Том может быть таким нежным…       Ах, чёрт…       Дни перетекали в недели, пока до собрания маленького клуба Тома не осталось всего неделя. Гарри почти каждый день проводил по нескольку часов в совятне, наслаждаясь спокойствием, которое приносили Каспер и остальные совы. Но здесь, к сожалению, не хватало книг и исследовательских материалов, а у Гарри было несколько эссе, над которыми нужно было поработать.       В библиотеке.       Библиотекарем была пожилая женщина, уткнувшаяся с головой в огромную книгу. Она едва взглянула на него, прежде чем вернуться к своему занятию. Гарри медленно шёл сквозь библиотеку, осматриваясь, замечая одну очевидную вещь.       Библиотека была в два раза больше.       У Гермионы бы потекли слюни, если бы она увидела это. Библиотека была расширена на два уровня, где вдоль стены располагалось больше высоких полок с бесконечными книгами. Повсюду были расставлены кресла, а также обычные ряды столов и стульев для занятий.       По спине Гарри пробежали мурашки.       Что же произошло с библиотекой за последние пятьдесят лет?       — Кузен Гарри!       Гарри вздрогнул; он обернулся и увидел Монти, что машет ему рукой с уединённой части библиотеки. К удивлению Гарри, Юфимия Малфой сидела рядом с ним, изучая один из своих учебников, прикусив нижнюю губу и что-то записывая на листе пергамента.       — Кузен Гарри, подойди сюда! — повисла пауза, и Юфимия слегка толкнула его локтем, после чего Монти добавил, — Ох- пожалуйста!       Когда Гарри подошёл к ним, Монти просиял. Его улыбка едва не порвала ему лицо.       — Привет, Монти, — сказал Гарри, не в силах скрыть нежность в своём голосе, — Как ты?       — Привет, Гарри, — прощебетал Монти, — Я очень рад тебя видеть.       — Я тоже рад тебя видеть. Привет, Эффи.       — Только мои друзья могут звать меня так, просто чтобы ты знал, — сказала Юфимия с фирменным малфоевским фырканьем. Она оглядывала его мгновение, прежде чем одобрительно кивнуть, — Так что ты можешь называть меня Эффи.       — Это большая честь для меня, — сказал Гарри, поджав губы, чтобы не улыбнуться. Он понятия не имел, что помог своим бабушке и дедушке подружиться раньше, чем в другом времени, но, по крайней мере, он ничего не испортил для них.       — И не говори этому троллю! — огрызнулась Юфимия.       — Которому из?       — Ты знаешь, кого я имела в виду – Абраксаса! — хихикнула Юфимия.       — Мне нужно было убедиться, — сказал Гарри с лёгким смешком, — На факультете Слизерин полно троллей, осторожность не помешает. Но не переживай, я бы ничего не сказал Абраксасу.       За этим последовал смешок.       — Хорошо, — сказала Юфимия, кивнув, — Иначе бы он стал таким странным и раздражительным и доставал меня, — она снова прикусила губу, — Ну, он бы не просто доставал меня- он бы рассказал матери и всё испортил. Мне должно быть позволено заводить друзей с теми, с кем я захочу. Он попробует остановить меня, но я этого не позволю. Если он попробует что-нибудь сделать, то я… я… я превращу его голову в задницу оборотня!       — Для этого есть заклинания? — с интересом спросил Монти. Юфимия пожала плечами. Они оба выжидающе посмотрели на Гарри.       — Э-э… — Гарри моргнул, — Насколько я знаю, нет…       — Нам придётся изобрести его, чтобы он перестал тебя беспокоить, — глубокомысленно изрёк Монти, похлопав Юфимию по предплечью.       — Не то чтобы это было плохо и всё такое, но… — усмехнулся Гарри, — Почему вы двое общаетесь? Мне казалось, тебе не нравятся гриффиндорцы?       Юфимия покраснела и опустила голову.       — Ну, после того, как я сказал Эффи, что она очень красивая, она решила, что мы можем быть друзьями, — сказал Монти в своём привычном тоне, — Но я не сказал ей, что она красивая, чтобы мы были друзьями, — быстро добавил он, когда щёки Юфимии покраснели, — Я сказал ей, что она красивая, потому что так и есть. Но я очень рад, что теперь мы друзья.       Гарри было очень трудно удержать невозмутимое лицо во время милой 'тирады' Монти о "красоте" Юфимии. Было что-то чарующее и освежающее в его беззастенчивой честности.       — Ты преувеличиваешь, — прошептала Юфимия, — Но я ценю это, — она заправила за ухо прядь своих почти белых волос, которые были более вьющимися, чем обычно, — Я не просила мою сестру о помощи мне сегодня с причёской, и у меня вышло не очень. Тебе не нужно повторять, что я красивая…       — Почему нет? — озадаченно спросил Монти, — И с твоими волосами всё в порядке сегодня. Они красивые.       — Но этого быть не может! — ошарашенно воскликнула Юфимия, — Они не выпрямлены или что-то ещё…       — И что? Это не делает их менее красивыми.       — Ты будешь говорить это всегда, несмотря ни на что? — вздохнула Юфимия.       — Конечно, потому что они всегда красивые.       — Это потому что они всегда хорошо уложены!       — Эффи, ты была бы идеальна, какую бы причёску ты ни сделала, — сказал Монти, качая головой, — Я не понимаю, почему в том или ином случае это изменится.       Юфимия густо покраснела, но Монти этого не заметил.       — Если тебе от этого станет легче, я мог бы сделать что-нибудь, чтобы помочь тебе с волосами. Да?       — Правда? — прошептала Юфимия.       — Ты скажешь мне, чего ты хочешь, и я изобрету это. С помощью зелий можно исправить практически всё, что ты захочешь, а если подходящего нет, то просто создай его, — кивнул Монти, а потом вопросительно взглянул на Гарри, — Ты ведь поможешь мне?       — Я попытаюсь, конечно.       Что ж, возможно, эссе могут подождать один день. Гарри опёрся локтем о стол и прикрыл рот рукой, пряча свою улыбку.       Монти быстро понял, что от Гарри не было никакого толку в этом вопросе.

***

      Вечером Том сидел в гостиной со всеми своими товарищами по общежитию, за исключением одного, с книгой в руке. Но страница не переворачивалась уже десять минут. Его мысли были о сложности с определённым новым слизеринцем.       Гарри был… чем-то.       Дикий, безрассудный, темпераментный, взлетел в воздух, как феникс. По началу Гарри летал довольно неуклюже. Том заметил проблески умения, но что-то словно беспокоило Гарри в воздухе.       А потом он разбился.       Но не умер.       Том всё ещё не был уверен, что делать с тем, что произошло, и не был уверен, как реагировать на всё это. Когда что-то, что он испытал, было страхом за жизнь? Он едва знает этого мальчика. В тот момент столько всего нужно было разобрать, но, сколько бы раз он ни прокручивал в голове эти воспоминания, он ни на шаг не приблизился к ответу.       Но…       Гарри Эванс был удивительным.       Змееуст. Потрясающий лётчик. Вспыльчивый. К сожалению, в своих заклинаниях он был посредственный, но его можно обучить. Гарри был умён, в этом Том убедился. Он никогда не видел, чтобы Гарри мучился с домашним заданием, в отличие от других учеников их курса. Возможно, сила Гарри была в теории заклинаний, а не их применении?       Жеода.       Вот чем был Гарри. Жеода, скрытый драгоценный камень, имеющий ценность в чистом виде. Он был прям здесь, но не отшлифован. Гарри был бы великолепен, будь он немного отполирован, эти неровные края были бы сколоты, открывая блестящий драгоценный камень внутри.       Изумруд, возможно..?       Вход в гостиную открылся, отвлекая Тома от его мыслей, и Гарри шагнул внутрь. Том махнул ему рукой, указывая на диван, на котором он сидел. Несколько других мальчиков уткнулись в свои учебники, а Роланд что-то пробормотал себе под нос о несправедливости, которым было его эссе по Истории Магии.       — Так, где ты был? — спросил Том. Он старался держать свой тон ненавязчивым, но в нём чувствовалась некоторая напряжённость.       — В библиотеке, — Гарри нахмурился, — Почему ты спрашиваешь?       — О, просто так, — пренебрежительно ответил Том. Он мог чувствовать взгляды Альфарда и Квинтуса на себе, — Любопытство, можно сказать. Я бы не стал дослушивать, если бы ты снова разбился на метле.       — Ну, тебе не обязательно следить за мной. Я собирался позаниматься в библиотеке, но потерял счёт времени, когда Монти заговорил со мной. Я составил ему компанию на некоторое время, — Гарри пристально посмотрел на него.       — Монти? — Том напрягся.       — Ага, тот ребёнок с Гриффиндора, который не умеет закрывать рот. Он милый, но безвредный, — нежная улыбка появилась на лице Гарри, — Я думаю, мы теперь друзья. Он милый ребёнок.       Странное чувство скрутило внутренности Тома. Это было отвратительно, его едва не стошнило. Он чувствовал что-то подобное и раньше, во времена о которых он предпочёл бы забыть. Это было много лет назад; он был вынужден наблюдать за тем, как других детей забирали любящие родители. Надежды рушились с каждым разом, когда многие пары ненадолго задумывались о нём, но в последнюю минуту передумывали.       Но этого времени больше не существовало для Тома – и больше не имело значения.       Том стиснул зубы, но улыбнулся.       — Как… мило, — мрачно промурчал он.       Чудовище, свернувшееся клубком у него в животе, было зелёным.