Солги искренне, чтобы я понял

За всю ночь сон так и не пришёл, возможно, Юра и смог подремать пару раз по пятнадцать минут, но он не был в этом уверен. Какое-то неприятное предчувствие, ноющее волнение терзало его и не давало закрыть глаза, упустить призрачный контроль. Так, не найдя смысла в том, чтобы лежать в кровати и смотреть в потолок, Юра уже в пять с небольшим утра сидел всё в той же кухне, где только вчера он был не один. С заметным недосыпом позволял справляться только крепкий чёрный кофе, который было почти больно пить. Мыслей уже не осталось, за ночь он перебрал всё, что только было можно, сейчас же остался белый шум, голова продолжала гудеть и не представлялось возможным отыскать в сознании хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Не осталось никаких чувств, казалось, будто всё безразлично, хоть это и не было так. На деле Юра просто невозможно устал за последние восемь часов. Не осталось сил, чтобы что-то чувствовать, поэтому теперь стылая, кристально чистая, ничем не прикрытая боль сдавливала что-то в области груди. Боль совершенно настоящая и ненадуманная, такая, какая есть, какая должна быть. Боль на фоне пустоты казалась ещё более жестоким, но наиболее справедливым наказанием за содеянное, чем это могло бы быть возможно в любой другой ситуации. Резким выстрелом в голову дала знать о себе боль вполне реальная – физическая, что самое главное, вызванная внезапно раздавшимся телефонным звонком. Телефонным звонком? В шесть, без малого, часов утра выходного дня совершенно некому было звонить Юрию. Недолго думая, мужчина взял трубку, не глядя – профессиональная привычка: когда работаешь адвокатом, звонят постоянно и с незнакомых номеров. – Слушаю, – усталым выдохом произнёс Юрий, массируя висок, чтобы ослабить головную боль и сконцентрироваться на голосе собеседника. – Привет, прости, что беспокою так рано, – на той стороне трубки раздался знакомый звонкий голосок Васи, близкой подруги Жени. – Дело в том, что мне вчера в ночи Женька писал какой-то бред, явно пьяный, я до него дозвониться так и не смогла, за ночь от беспокойства глаз не сомкнула, а потом вспомнила, что вы вроде должны были куда-то ехать сегодня, что случилось? Юра молчал ещё с минуту, прежде чем что-то ответить. В голове пронеслись все самые плохие мысли, а в груди вновь появилось саднящее чувство вины. Понятно было одно – вчера Женя ушёл не домой. – Он не со мной, я не знаю, что случилось и где он сейчас, если найду, обязательно скажу тебе, – с трудом найдя силы, Юра всё же ответил. В некотором смысле он даже не соврал, мужчина действительно не представлял, где сейчас Евгений. – Прости, мне сейчас неудобно говорить, я обязательно позвоню ещё. – Юрий спешно отключился, его бы не хватило на большее, контролировать себя и свои эмоции сейчас казалось непосильной задачей. Руки вновь треморили, воздуха в лёгких критически не хватало, только паника паника паника и сплошное непонимание, невозможность контролировать ситуацию. Руки сами судорожно отыскали контакт в телефоне. Сейчас страх перед Женей был незаметным, просто ничего не значащим в сравнении со страхом за Женю. Гудки раздавались удушающе медленно. Раз за разом, звонок за звонком не заканчивались ничем кроме тишины. После восьми попыток Юра принялся строчить сообщения, содержащие в себе лишь просьбы ответить и спешные, неуклюжие попытки извиниться. Лишь после того как адреналин спал, в голове, словно мухи, засуетились и зажужжали мысли: "да с чего он вообще должен мне ответить" "он имеет право ненавидеть меня" "удивительно, что я ещё не в черном списке" Это было справедливо, но это было не то. Беспокойство обосновалось куда быстрее и значимее, чем любая справедливость. Кофе уже не мог дать никакого положительного эффекта, и в ход пошли сигареты. За то время, пока мужчина торопливо собирался и продолжал дозваниваться Жене, новая пачка "Чапмана" лишилась трёх сигарет, окурки от которых были безжалостно утоплены всё в том же кофе. Юра вылетел из квартиры, зажимая в зубах четвёртую. Это всё было неважно. Сейчас Юра должен был его найти.

***

Лёгкие сбоили, дыхание прерывалось, спина ощущала приятный холод, исходящий от стены, к которой прислонился Юра, чтобы отдышаться после того, как оббежал весь парк, поднялся к Жене в квартиру и обследовал несколько близлежащих баров. Ни одна из идей о местонахождении Жени не оправдалась. Сейчас оставалось только бегать по району, двигаясь по неопределённой траектории, что было равноценно поиску иголки в стоге сена, или наконец сдаться и пойти домой. Это был тот выбор, в котором ни один из вариантов Юру не устраивал. Внезапно Юра вспомнил, о чём они говорили прошлым вечером до того момента, когда всё пошло под откос. До того как отчаяться окончательно, в его голову пришла мысль, которая вряд ли бы привела к результату, но надежда была. Надежда, ведь, как известно, умирает последней. По крайней мере, это лучший из немногочисленных вариантов, которыми сейчас располагал мужчина. Ловким движением руки Юра вытянул телефон из заднего кармана джинсов и, разблокировав экран, быстро отыскал нужный номер. Спустя мгновение размеренные гудки сменились настороженным "Алло?" – Владимир Анатольевич? Доброе утро. – Да-да, Юра, доброе утро, – спокойно ответил мужчина, распознав голос младшего, – что-то случилось? Ты нечасто звонишь. Ещё и с утра пораньше. – Нет, всё хорошо, всё в абсолютном порядке, – Юрий старался звучать как можно убедительнее, вероятно, в первую очередь для самого себя, ведь всё, чёрт возьми, и близко не было хорошо, всё хуже, чем когда-либо было, и он совершенно не представляет, как это исправить. – Но, Владимир Анатольевич, вы не знаете, в какой больнице сейчас Полина? Мне Женя вчера рассказал обо всей ситуации, захотелось проведать её. – Вот как? Значит, рассказал всё-таки. Мой сын иногда такой ребёнок, запретил рассказывать о случившемся кому-то кроме ближайших родственников, а сам тут же всё тебе выдал, – в голосе мужчины звучала добродушная улыбка. – Ну что ж, я отправлю адрес через пару минут, – завершил Владимир Анатольевич, но, подумав ещё немного, всё же добавил, – Юр, ты уж присмотри за ним, раз уже знаешь. Он никого не подпускает с тех пор, как узнал, слишком большая это для него трагедия. Я как отец прошу. – Конечно, и спасибо вам большое, – звонок завершился. В груди остался какой-то неприятный осадок. Юра чувствовал себя так, будто он всех подвёл и солгал, пожалуй, так на самом деле и было. Мужчина достал ещё одну сигарету, его вновь начало потряхивать, понадобилось несколько попыток, чтобы зажигалка дала что-то существеннее искр. Он медленно выпустил сизый дым и тут же глубоко вдохнул, наполняя лёгкие свежим утренним воздухом. Обещанная смс дала о себе знать короткой вибрацией, Юра как можно быстрее скопировал адрес в приложение с картой и направился к своей машине, поняв, что пешком он не дойдёт и за час.

***

Полчаса спустя Юрий стоял перед зданием больницы и докуривал сигарету, коих в пачке оставалась только одна. Он всё не решался зайти, взвешивая шансы найти Женю там или потерпеть неудачу. Сейчас он даже не до конца понимал, чего из этого он хочет больше. Увидеть Женю и поговорить с ним хотелось страшно, сейчас это было так же необходимо, как никотин, который Юра продолжал планомерно втягивать в себя, но стыд и вина перед другом говорили, что мужчине следовало бы скрыться и больше никогда не показываться Жене на глаза, ведь тот наверняка видеть его не желает. И всё же собственный эгоизм и желание хоть как-то исправить проблему неизбежно толкали Юру в сторону входа. Оказавшись внутри, мужчина почувствовал, как его обдало тёплым воздухом, во всей этой спешке он и забыл, насколько майским утром на самом деле холодно. Чувства безысходности и страха, оказалось, удивительно согревают организм, который по дурости выбежал на улицу в лёгкой рубашке. Больничное крыло казалось оживлённым островком среди спящего утром выходного дня мира, сотрудники то и дело ходили туда-сюда по коридорам, одни бодро летели по делам – видимо, только начинали свой рабочий день – другие сонно бродили с кофе в руках, пытаясь взбодриться после ночной смены. На появившегося в холле мужчину внимания никто не обратил, чему тот был рад, ведь преследовал свои цели и не хотел попадаться на глаза местным работникам. Юра прошёл по коридору, углубляясь в здание. Хоть больница и работала всю ночь, часы посещения ещё не начались, следовательно, если Женя здесь, он будет разгуливать по коридорам или сидеть в укромном месте, где его никто не заметит. Поэтому Юра принял решение проверить все места, которые ему сейчас доступны. Завершив обход первого этажа, мужчина направился к лестнице, на втором этаже оказалось так же пусто. Этажей было всего три, поэтому перед тем, как подняться на последний, Юре пришлось собраться с мыслями; сейчас, стоя на лестничном пролёте, было до ужаса тяжело заставить себя сделать эти несколько шагов вверх, его пугала мысль о том, что Женю он не найдёт и там, ведь тогда вариантов больше не останется – придётся сдаться, признать поражение и вернуться домой. Юра делает эти несколько шагов, он закрывает глаза перед тем, как выйти в коридор, темнота не такая страшная, как голая пустота – это Юра выучил за последние несколько часов. И всё же он заходит, он открывает глаза, он видит прямой коридор, в котором по обе стороны двери чередуются со стульями для ожидающих посетителей, он видит на одном из стульев кудрявого мужчину, который упёрся лбом в колени и закрыл голову руками. Юра не двигается. Он нашёл.