yuán fèn (судьбоносная встреча)

Я проснулся от стука в дверь. Потянувшись и зевнув, я сел на кровати, пока еще не совсем понимая, что происходит и кого там нелегкая принесла в такой час. Раздраженно проворчав: — Минуту! Я кое как привёл себя в относительно приличный вид. Ну, как в приличный, такой, какой он может быть у человека, которого насильно разбудили ранним утром. — Входите. Дверь отворилась и в проеме неловко замаячила тёмная макушка, а затем показались блестящие янтарные глаза, смотрящие на меня, словно побитый щенок. Тяжело вздохнув, я приглашающе похлопал по месту рядом с собой. Цзинь Цзысюань проскочил в комнату, тихонько закрыв за собой дверь, и присел на край кровати. Повисло молчание. Я смотрел на ребёнка, ожидая объяснений, зачем я ему понадобился в столь ранний час. Но Цзысюань будто язык проглотил и лишь бегал глазами по комнате, не зная на чем сфокусироваться, лишь бы не на мне. Еще раз вздохнув, я постарался как можно мягче улыбнуться, не давая промелькнуть ни капли нетерпения и легкого раздражения. Ободряюще положив руку на плечо мальчика, тихо позвал: — Цзысюань? — названный наконец-то посмотрел мне в глаза, крепко сжимая кулаки. — Что случилось? Расскажи мне, пожалуйста. Мальчик поджал губы, затем неохотно выдавил из себя: — Кай-гэ, я… я… очень сильно боюсь! Я нахмурился, не понимая, что он имеет в виду. Затем, словно плотину наконец прорвало, горячие слёзы рекой потекли по щекам Цзысюаня, оставляя мокрый след. Он задушевно всхлипнул и заикаясь, начал изливать душу: — Кай-гэ, ты п-прости меня, ч-что я ворвался к тебе так рано утром! — он прервался на очередной всхлип. — Но, понимаешь, я н-не мог з-заснуть прошлой ночью из-за огромного в-волнения! Сегодня состоится празднование в честь моего семилетия и я т-так ужасно нервничаю! Будет присутствовать целая куча народа, особенно в-высокоуважаемые Главы Орденов и их наследники, мне ужасно-ужасно-о страшно опозориться самому и опозорить моего отца и орден! — он в отчаянии вцепился в меня. — Мне сказали, что своим чрезмерным высокомерием я непременно произведу п-плохое впечатление на людей! И теперь я в ужасе! Что мне делать? Я не хочу подвести отца и матушку! — под конец речи Цзысюаня уже во всю била истерика. Выйдя из секундного оцепенения, я бережно обнял ребёнка, успокаивающе проведя по его спине рукой. — Посмотри на меня, ну же,— мягко просил я его. — А-Сюань? Маленькое солнышко? Цзысюань резко поднял на меня взгляд, открывая своё лицо. Я на несколько мгновений замер, почувствовав нелепость. Как известно, большинство людей во время слез выглядят красными, опухшими и мокрыми. Но Цзинь Цзысюань выглядит так, будто сошёл с корейского рекламного ролика по уходу за кожей. Слегка покачав головой, я сосредоточился и посмотрел в янтарные, блестящие от слез, глаза. Внезапно до меня дошло, какой неподъёмный груз лежит на плечах у этого маленького человека. Цзысюаню исполнилось всего семь лет, но на нем уже лежит бремя наследника одного из крупнейших Орденов. К тому же, у него нет друзей, следовательно, нет никакой поддержки. — Цзысюань, бояться — это нормально, — завладев вниманием ребёнка, я вытер слёзы с его щек и продолжил. — Страх — не порок. Он раскрывает тебе твои же слабости, верно? Познав их, человек становится сильнее. Человеку свойственно преувеличивать и зацикливаться на ещё не произошедшем, предполагая всевозможные развития событий. Кстати, чаще негативные, чем положительные. Почему бы тебе тогда не подумать о том, что сегодня все пройдёт наилучшим образом? — Цзысюань уже не плакал, а внимательно слушал меня. — Знай, что ты не один, с тобой будем я и твой отец, понимаешь? — мальчик кивнул. — Мы не дадим тебя в обиду. А если кто-то всё же посмеет обидеть моего дорогого друга, то столкнётся лично со мной — Вэнь Каем, сыном самого Верховного Заклинателя! Уж мало ему не покажется! — торжественно произнёс я, воинственно нахмурившись. Цзинь Цзысюань хихикнул, сверкая глазами. — Но… как же слова про моё высокомерие? Я и правда такой? Сдержав себя от грязных ругательств, не свойственных ребёнку моего возраста и не предназначенных для нежной психики Цзысюаня, я стиснул зубы. — А-Сюань, будь добр, скажи своему гэгэ, кто тебе это сказал? Цзысюань посмотрел на мягкую улыбку мальчика напротив и ощутил внезапный озноб во всем теле. Глаза Вэнь Кая совсем не улыбались, а отдавали холодом, пробирающим до костей и затрудняющим дыхание. Не смея и не имея желания лгать такому гэгэ, он тут же выложил список виновных, мысленно злорадствуя над ними. Заметив, как Цзысюань кидает на меня нервный взгляд, я вздохнул и прикрыл глаза, успокаиваясь. — Не слушай их, в них говорит зависть к тебе и твоему положению. Она туманит им разум и не даёт здраво мыслить. Представь их как собак, что лишь тявкать и могут, слишком трусливые для каких-либо дел. — Хорошо, Кай-гэ! — неловко отведя взгляд и прикусив губу, Цзысюань робко спросил. — Могу я… ещё раз обнять тебя? — получив согласие, он бережно обнял меня, словно дорогую и ужасно хрупкую вазу, которая разобьётся от одного неаккуратного движения. — Спасибо, мне стало намного легче благодаря тебе. И… ты назвал меня солнышком? — смущённо произнёс он. Я нежно улыбнулся, погладив ребёнка по макушке. — Ты — маленькое и яркое солнышко, А-Сюань. Цзясюань крепче стиснул меня в объятиях. Раздался стук в дверь, заставив нас вздрогнуть. Прозвучал неуверенный и взволнованный женский голос: — Дорогой гость, прошу простить эту за то, что беспокоит Вас! Пожалуйста, скажите, молодой господин Цзинь не у Вас? Я узнал по голосу, что это была Яо Ли, личная служанка Цзысюаня. — Да, он у меня. За дверью послышался облегчённый вздох. Ох, и нелегко ей прислуживать Цзысюаню! Я с лёгким озорством посмотрел на мальчика. Тот фыркнул и закатил глаза. — Яо Ли! Меня не убили и не украли, так что иди и не мешай мне проводить время с другом! — капризно крикнул Цзысюань. — Господин, что же Вы говорите? Вы должны подготовиться к предстоящему празднованию, осталось совсем мало времени! Цзысюань нахмурился, между его бровями залегла складка. Я протянул руку и разгладил ее. — Не хмурься, иначе морщины появятся. Цзысюань, Яо Ли права, ты должен хорошо подготовиться к празднованию, — ребёнок набрал воздуха для возмущения, но я не дал ему выплеснуться. — Не капризничай, мы с тобой скоро увидимся. Да и мне самому нужно привести себя в порядок. Только после моих слов тот обратил внимание на мои нижние одежды и растрепанные волосы. Его щеки вспыхнули румянцем, а глаза задрожали. — Т-тогда я пойду! Уже ухожу! — пробормотав, он тут же ринулся вон из комнаты, чуть не сбивая стоявшую за дверью Яо Ли. Я покачал головой и рассмеялся. — Ну что за ребёнок!

***

Лежа в наполненной горячей водой бадье с ароматными травами и бальзамами, я чувствовал, как напряжение покидает мое тело. Закрыв глаза, я лениво размышлял о предстоящей встрече с наследниками Орденов и их Главами. Меня охватило нетерпение: интересно, какие они на самом деле? О чем мечтают? Чего боятся? Опасаются? Хочется найти ответы на одолевающие меня вопросы. Выйдя из бадьи и вытеревшись, я стал выбирать наряд на предстоящее празднование. Мои глаза зацепились за изящное, цвета крема брюле, ханьфу, с бирюзовым верхним слоем, расписанным мятного цвета цветами. Это один из моих любимых нарядов, который подарил мне отец. Он любил побаловать меня с Вэнь Сюем, сколько я себя помню. Надо и ему подарить что нибудь особенное. Вскоре пришёл слуга и помог мне заплести волосы. На этот раз мою голову украсила красивая, но небольшая, искусная золотая корона, от которой висела золотая цепочка с голубого цвета камнями, собравшая часть моих волос в пучок, остальные струились по спине. Оглядев себя со всех сторон, я понял, что готов и вышел из своих покоев. Проходя мимо комнаты отца, я увидел небольшую щель и услышал голоса. Не сумев побороть любопытства, я тихо подкрался и прислушался. — …Жохань, судя по всему, тебя и твой Орден хотят подставить неизвестные нам лица. Голос, слегка лениво тянущий слова, мне был знаком. Так разговаривал Цзинь Гуаншань. Послышался тяжёлый вздох, а затем раздражённый голос отца: — Наивные глупцы. Только слепой и глухой во всей Поднебесной не знает и не слышал о том, насколько наши ордена сотрудничают и зависят друг от друга. Жалкий сброд, неужели они столь неумело пытались посеять между нами вражду? Хах! Я затаил дыхание. О чем они говорят? Кто-то пытался подставить и скомпрометировать наш Орден!? — Жохань, остынь, не позволяй гневу овладеть тобой. Тот человек… Цзинь Гуаншаня прервал отец. — Остановись. Кажется, нас подслушивают. Вздрогнув и не удивившись проницательности отца, я немедленно убежал и скрылся за поворотом, чтобы меня не застали за подслушиванием, недостойным наследника ордена Цишань Вэнь. Переведя дыхание и успокоив бешено стучащее сердце, я глубоко задумался. Совсем недавно произошёл лишь один значимый инцидент — покушение на жизнь Цзинь Цзысюаня, так неужели убийца пытался прикинуться адептом моего ордена?… Всё становится запутаннее и запутаннее. Позже нужно поговорить с отцом, а пока нужно отодвинуть мысли в сторону. Спустя одну палочку благовоний, я приблизился к залу, в котором проходило празднование и невольно замер в восхищении, рассматривая интерьер. В большом зале, украшенном величественными колоннами, расписными ширмами, свисавшими с потолка фонарями и сидящими на подставках около декоративного дерева павлинами, были расставлены широкие столы, ломившиеся от яств и напитков, за которыми сидели гости. Немного в отдалении были расставлены столы, предназначенные для Глав четырёх главных Орденов и их наследников. В воздухе витал сладкий и ненавязчивый аромат цветов. Отец и Цзинь Гуаншань уже были на своих местах. Рядом с главой Цзинь сидел Цзинь Цзысюань, пытаясь сделать непроницаемое лицо, что выглядело слегка смешно. При виде меня он заметно расслабился и улыбнулся, не позволяя себе большее. Вэнь Жохань заметил меня и поманил рукой. Направляясь к нему, по пути я ловил любопытные взгляды от находившихся в зале. Люди шептались о том, кем я могу быть, а также о моей необычной внешности. Что ж, я был готов к этому. Сев за стол, рядом с отцом, я понял, что шёпот лишь усилился. Не обращая на него внимания, я огляделся по сторонам. Мой блуждающий взгляд встретился с ответным мягким взглядом. Лань Сичень кивнул мне в приветствии и улыбнулся. Кивнув ему в ответ, я заметил быстрый взгляд, брошенный в мою сторону от сидящего рядом с Сиченем мужчины. Брови мужчины слегка хмурились, отчего на его лбу преждевременно появились легкие морщины, губы были слегка сжаты, а внимательный и умный взгляд золотых глаз, казалось, смотрел прямо в душу, выведывая все потаенные страхи и желания. Мужчина носил козлиную бородку. Это был дядя братьев Лань и старейшина Ордена Гусу Лань — Лань Цижэнь. Мужчина и правда был не стар, но из-за ауры, окружающей его, казалось, что перед вами сидит старик. Так вот Вы каков, мой будущий учитель. От мыслей меня отвлекло ощущение чужого пристального взгляда, да такого, будто во мне дыру хотят просверлить. В отличии от Лань Цижэня, взгляд не отвели, когда были пойманы. На меня смотрел мальчик лет десяти, сидящий по левую руку от Сиченя. Светлые глаза серьезно изучали меня. Лицо его, уже в таком юном возрасте, было холодным и непроницаемым, словно каменная глыба. Я закатил глаза в душе. Вы только посмотрите на этого маленького ревнивца, приревновавшего своего старшего брата. Я вежливо улыбнулся и кивнул ему в приветствии. Лань Ванцзи ещё какое-то время сверлил меня взглядом, пока, заметивший наши переглядывания, Лань Сичень, мягко не тронул того за плечо и что-то тихо прошептал на ухо. После этого Ванцзи неохотно соизволил кивнуть мне в ответ, но затем немедленно отвернулся, игнорируя меня. Лань Сичень в извиняющем жесте поднял брови, шепча губами «прошу его простить». Я лишь покачал на это головой, имея ввиду, что не сержусь. Делать мне нечего, как сердиться на ребёнка. Раздался весёлый и громкий голос. — Глава Вэнь, познакомь же нас с юным героем! Героем? Как же быстро разносятся слухи, видимо уже всем известно, что я спас наследника Цзинь. Посмотрев на говорившего, я увидел высокого мужчину, возраста примерно моего отца. Лицо его было открытое и простодушное с яркой и заразительной улыбкой. Казалось, характер этого мужчины довольно простой и дружелюбный. Темные каштановые волосы были собраны в неряшливый хвост, кошачьи глаза задорно мерцали зелёным цветом и смотрели пристально и живо, будто от них исходит внутренний свет. С первого взгляда этот мужчина располагал к себе. Вэнь Жохань бросил ленивый взгляд на мужчину, отвечая. — Конечно. Глава Не, познакомьтесь с моим младшим сыном и наследником, Вэнь Каем. Я вежливо кивнул Не Ханю и поприветствовал: — Рад познакомиться с вами, Глава Ордена Не. Тот замахал руками и громогласно рассмеялся, отпивая вино из чаши: — Брось, сяо Вэнь, зачем так официально? Называй меня дядей Не! Я невольно округлил глаза и беспомощно посмотрел на отца. Тот понимающе хмыкнул и отпил из чаши, взглядом говоря: «смирись, чем раньше, тем лучше». Меня неожиданно кто-то поддержал. — Отец, не смущай мальца! Смотри, какой он растерянный, словно пойманный кролик. Заговорил юноша, сидящий рядом с Не Ханем. Внимательно приглядевшись к нему, я понял, что это же Не Минцзюэ! Юноше было лет пятнадцать. Ничего себе… он был высок. Нет, очень высок. Насколько я помню, он самый высокий герой магистра. Лицо его было грозным, наверняка отпугивающим большинство людей, густые суровые брови, ухмылка на губах. Темные волосы, как и у его отца, были собраны в длинный хвост. Выглядел он словно разбойник, что на досуге любит запугивать невинных дев. Я невольно улыбнулся, представляя эту картину перед глазами. — Ах-ха-ха, как скажешь, сын мой, — подмигнув, он заговорщицки наклонился ко мне и сказал. — Всё равно зови меня дядей Не! — я лишь кивнул, но ему этого не хватило. — Ну же, сяо Вэнь, скажи это! Я некоторое время молчал, затем сдался под просящим взглядом старшего. — …Дядя Не. Названный засветился, словно рождественская ёлка и снова засмеялся, довольно говоря: — Это я! Посмотрите, какой послушный ребёнок, — затем он перевёл взгляд и трагично пожаловался. — Минцзюэ, тебе есть у кого поучиться! А то в последнее время ты что-то совсем распоясался, — не обращая внимания на закатывание глаз сына, он посмотрел на Вэнь Жоханя и произнёс, ища поддержки. — Глава Вэнь, уж ты то должен как никто иной меня понимать, э-эх, тяжела участь отца! Отец тактично промолчал. Хотя, зная его, скорее всего ему не хочется поддерживать разговор ни о чём и тратить свои силы. Я покачал головой и улыбнулся. Какой Не Хань интересный человек. — Сяо Вэнь, как твоё самочувствие? — вдруг с участием спросил Не Хань, заглядывая мне в глаза. — Благодарю, Глав… дядя Не, — быстро исправился я. — Я чувствую себя сносно, отдых хорошо повлиял на меня. Не Хань покачал головой и вздохнул. — Бывают дороги, по которым не идут; бывают люди, на которых не нападают; бывают местности, из-за которых не сражаются; бывают повеления Глав, которых не выполняют.* Я помолчал, обдумывая слова. Теперь мне понятно, что Не Минцзюэ пошёл в своего отца. Не Хань с виду кажется беспечным и ребячливым человеком, но за этим скрывается острый ум и мудрость полководца. Он прав, нападать на детей – самое низшее из всех доступных преступлений, это говорит о том, что в убийце не осталось ничего из моральных принципов. — Счастье всегда на стороне отважного. Молодой Вэнь и правда храбрый ребенок с добрым и самоотверженным сердцем. Твой отец хорошо тебя воспитал, это стоит похвалы, — раздался неспешный и рассудительный голос. Я удивлённо посмотрел на заговорившего Лань Цижэня. Неужели он похвалил меня? Вэнь Жохань жадно посмотрел на него, думая: «Старый пень, как будто ты не ожидал, что я могу сам хорошо воспитать своего ребёнка!» В слух же он сказал совсем иное: — Наставник Лань переоценивает мои способности воспитания. Вежливо кивнув друг другу, они больше не произнесли ни слова.