yuán fèn (судьбоносная встреча)

— Вэнь Кай, давай мы сейчас встанем на свои мечи и отправимся обратно в Облачные Глубины? — успокаивающим голосом предложил нам Сичень, продолжая пристально вглядываться в глаза. — Ха, — фыркнул мой голос. Затем я отвёл от него взгляд и вырвался из ласковой хватки. — Сначала я его убью. Сказав это, я двинулся было к барахтающемуся в воде адепту, как меня схватили за обе руки и сзади в унисон раздалось: — Вэнь Кай! Я невольно повернул голову на зов. Сичень и Усянь, не сговариваясь, держали меня за руку. — Уйдите, — процедило проклятие. — Мы не позволим тебе совершить ошибку, — снова в унисон произнесли юноши. Я заметил, как вокруг нас собирается толпа любопытно глазеющих адептов. В моей груди забурлило двойное раздражение. Я им что, цирковая собачка? Ничего больше не говоря, я высвободил угрожающую ци, заставив не готовых к такому адептов задержать дыхание и отшатнуться. Из-за неожиданности Хуань и Ин отпустили мою руку и я в ту же секунду ринулся к тому адепту. Я успел только сжать его тонкую шею, почти ломая и наблюдая за тем, как наливается красным лицо этого отброса, как меня снова прервали, оттаскивая от моей добычи. — Надоели, — прорычало проклятие и напало на Сиченя. Я что есть сил закричал, оглушая его: Не смей причинять ему вред! Иначе я, как только восстановлю контроль, убью себя, слышишь?! Мое тело замерло и я почувствовал, как постепенно вновь восстанавливаю контроль. Я сумел пошевелить рукой и вцепиться себе в волосы. — Вэнь Кай? — раздалось обеспокоенное от Усяня и Сиченя. — Я… — попытался было сказать я, как проклятие не дало мне этого сделать и из моей груди раздалось нечеловеческое рычание и мое тело вновь ринулось в атаку. Но на этот раз не на Сиченя с Усянем, а на глазеющих адептов. Так как меч был занят, я вытащил припрятанный кинжал и попытался всадить его в чье-то сердце. Не удалось. Я успел только распороть чью-то руку. Уворачиваясь от пары Сиченя и Усяня, я, словно обезумевший зверь, без разбора пытался напасть на остальных. — Бегите! Наследник Вэнь сошёл с ума! — раздавались панические возгласы со всех сторон. Я почувствовал, как эти крики ещё больше заводили проклятие. Оно жаждало свежей крови. Разорвав чью-то одежду на спине и оставив порез, я было двинулся дальше, как неожиданно позади меня раздался сожалеющий голос Хуаня: — Прости, Вэнь Кай. Затем меня ударили по шее и я провалился во тьму.

***

Я разлепил глаза и понял, что где-то лежу. Оглядевшись, осознал, что нахожусь в лазарете Гусу Лань. Я невесело подумал, что такими темпами лазареты станут моим вторым домом. Я приподнялся, зашипев из-за прострелившей руку боли. Покосившись влево, понял, что моё плечо замотано бинтами, сквозь которые виднелась кровь. Видимо, я потревожил рану. Вдруг дверь распахнулась, ослепив меня появившимся солнцем. Я проморгался заслезившимися глазами и прищурился, пытаясь понять кто навестил меня. Это был Хуань. Увидев, что я в сознании, он быстро подошёл ко мне и присел на край кровати, сжимая мою ладонь. — Вэнь Кай? — слегка напряжённо спросил он, вглядываясь в мои глаза. — Хуань, — тихо выдохнул я. Он мгновенно расслабился, облегченно опустив плечи. Затем слегка нахмурился и обеспокоенно спросил: — Что с тобой было, А-Кай? Вот оно. Я ожидал этого вопроса с самого начала. Закусив губу, я думал над тем, что сказать. Уже открыв было рот и собираясь что-нибудь придумать на ходу, меня прервали: — Не ври мне. Не смей врать мне! — четко выделяя буквы, процедил Сичень. Я впервые видел его в таком взвинченном состоянии. От его хваленого спокойствия и выдержки не осталось и следа. Меня окатила волна стыда. Неужели я и правда собирался солгать ему? Моему Сиченю? Смотря на его нахмуренные брови и плотно сжатые губы, я набрался сил и решил открыть ему правду: — Мне передалось родовое проклятие клана Вэнь… Лань Сичень внимательно слушал меня на протяжении всего рассказа, не перебивая. По мере повествования, он всё больше и больше хмурился. Когда мой рассказ подошёл к концу, он какое-то время размышлял, затем произнёс: — Это нечто большее, чем проклятие, А-Кай. Я сужу по тому, чему был свидетель. Проклятие — это лишь голос в твоей голове, который нашёптывает тебе темные мысли. Он никак не может взять контроль над твоим телом. Единственное, что он может сделать, это словами заставить тебя подчиниться ему и выполнять его приказы, как это было с отцом Главы Вэнь, когда он убил своего брата. В твоём же случае внутри тебя находится нечто иное. Возможно, что проклятие, передаваемое в вашем роду, эволюционировало и обрело разум. Но я не уверен, мне не хватает информации. Я напряжённо поджал губы и начал усиленно думать. А ведь Сичень прав. Отец рассказывал мне только о том, что проклятие в конце концов сводило своих хозяев с ума и заставляло выполнять его волю. Речи о том, что когда-то оно брало под контроль их тело, не шло. — Ты сказал, что проклятие можно взять под контроль? — ворвался в мои мысли голос Сиченя. Я перевёл на него взгляд и кивнул, поясняя: — Его можно держать в узде, найдя якорь. Я пробовал различные методы, но ничего из них не подошло. — Не переживай, А-Кай, — Хуань нежно сжал мои ладони в знак поддержки. — Мы вместе найдём способ справиться с ним и узнаем всю его суть. Я почувствовал, как на душе стало спокойнее от его обещания. Не задумываясь, я безоговорочно поверил в его слова. Как там звучало одно из правил его ордена? «Не давать невыполнимых обещаний»? Звучит очень разумно. — А-Кай, — аккуратно произнёс Сичень. Я прищурился, не понимая что вызвало в нём заминку. Он тем временем продолжил: — Ты ранил несколько адептов из Гусу. Об этом уже было доложено дяде. Я обеспокоенно нахмурился и сжал его ладонь. — Они… живы? — Конечно они живы, — успокоил меня Хуань. — И даже отделались лёгким ранениями, не оставившими и шрама. Я облегченно выдохнул и взглядом попросил его продолжать. — Дядя… он не может закрыть на такое глаза, А-Кай. Даже если я вмешаюсь. — Меня отправят домой? — горько поинтересовался я, смиряясь. Лань Сичень удивлённо посмотрел на меня и покачал головой: — Ни в коем случае. Тебе лишь назначили наказание. С моих плеч будто свалилась гора. — Какое? Хуань напряжённо поджал губы. — Сотня ударов ферулами. Я инстинктивно поморщился. Пытаясь успокоить и себя и юношу, я сказал: — Я переживу это, Хуань. Иначе я не наследник ордена Цишань Вэнь! После моих слов он мягко улыбнулся мне. — Сколько я был без сознания? — поинтересовался я. — Два дня. — Ко мне кто-нибудь приходил? В глазах Сиченя заплясали озорные огоньки. — Ты ещё спрашиваешь? Господин Цзинь первым делом, как только узнал о том, что ты ранен, закатил скандал и потребовал, чтобы его немедленно пустили к тебе. Я невольно улыбнулся, в груди потеплело. Цзысюань, ты же моё солнышко! Сичень продолжил: — Хуайсан умолял меня пустить его со своим другом к тебе, даже осмеливаясь угрожать мне тем, что напишет своему дагэ. Я фыркнул, представляя, как обычно робкий перед Сиченем Хуайсан посмел угрожать ему. — Вэй Усянь, — осознал я и вцепился в Сиченя. — Как он? Он в порядке? Хуань ласково посмотрел на меня. — Он в полном порядке, если не считать небольшие раны, нанесённые омутом. С ним я ничего не смог сделать, поэтому эти два дня он практически безвылазно провёл около тебя. В моей груди потеплело, а на душе стало легко. Вэй Ин в порядке. Большего мне и не нужно. Лань Сичень встал и подошёл к столу, беря с него какую-то склянку. Затем подошёл ко мне, протягивая. — А-Кай, целители прописали тебе лекарство. Ты должен его выпить. Я с недоверием посмотрел на прозрачную жидкость. К лекарствам других орденов я испытывал бессознательное недоверие. Доверял я только Вэнь Цин. Я прислушался к себе. Да и чувствую я себя сносно, поэтому нет необходимости что-то пить. — Я не буду. Сичень поднял бровь. — Не будешь? — ласково переспросил он. По моему телу пробежали мурашки от его тона. — Не буду. — Прошу тебя, выпей, — более настойчиво попросил Сичень. Я молча отвернулся от него. Послышался вздох, затем тишина. Я невольно оглянулся, пытаясь понять что он делает. С лицом, которое я не смог прочитать, Хуань внезапно налил лекарство себе в рот, а затем наклонился и схватил меня за подбородок, прикоснувшись своими губами к моим. От неожиданности я проглотил лекарство. Затем замер от осознания того, что только что произошло. Моё тело прострелило током, комната перед глазами поплыла. Ощутив, как язык Хуаня движется в моём рту, я замычал и вцепился в него, подвигаясь ближе и начиная самозабвенно отвечать. Хуань поднял меня и пересадил к себе на колени. Я инстинктивно обнял его шею руками и обхватил его талию ногами, вплотную подвигаясь к нему. Хуань прошёлся рукой по линии моего позвоночника и по телу словно прошел разряд тока, змеей пробежал по коже, устремляясь прямиком вниз, прямо в пах. Я оторвался от его губ и простонал: — Ах… Сичень сжал меня за талию и вновь набросился на мои губы. От спокойного Хуаня не осталось и следа, вместо него появился страстный и жаждущий прикосновений юноша. Тело простреливало током, мысли путались и не желали собираться в кучу. В паху сладко тянуло. Я заёрзал, ощущая как ягодицами прохожусь по чужому бугорку. Хуань отпустил мои губы и зарычал, прикусив мою шею. Неужели он тоже?… — Цзеу-Цзюнь, вы здесь? — раздался вдруг стук и чей-то голос. Меня будто окатило ледяной водой и я испуганно замер. Сичень успокаивающе провёл рукой по моей спине и уткнулся в мою шею, глубоко вдыхая. — Что случилось? — спросил Сичень хриплым от возбуждения голосом. — Вас вызывает ваш дядя, старейшина Лань. — Это срочно? — недовольно поинтересовался Хуань, пытаясь привести дыхание в норму. Этим занимался и я, загнанно дыша, будто пробежал марафон. — Старейшина Лань сказал, что дело не требует отлагательств. Разочаровано вздохнув, Сичень напоследок поцеловал мою шею и посмотрел мне в глаза, шепча: — Извини меня, А-Кай, как бы мне не хотелось от тебя уходить, но я должен идти. Я чувствовал, что горю. Не отрывая взгляда от его припухших и покрасневших губ, я прошептал: — Конечно, Хуань, иди. Сичень аккуратно спустил меня со своих колен обратно на кровать и прикрыл одеялом. Зачем? Неужели он не чувствует, что я горю заживо? — Попытайся ещё поспать. Я приду, как только решу дела. Я кивнул, выпутываясь из одеяла. Сичень поправил сбившееся ханьфу и пригладил волосы. Затем, будто только что ничего не произошло, нацепил на лицо улыбку. Но я наконец-то смог разглядеть, что она в корне отличается от тех, что он дарил мне и Усяню. Дверь хлопнула и я остался один. Один со своей небольшой и не опавшей проблемой. Я прикусил губу и замычал. Пиздец.