yuán fèn (судьбоносная встреча)

Вэй Ин бежал изо всех сил, не обращая ни на кого внимания. — В Облачных Глубинах запрещено бегать! — прокричал ему вслед какой-то адепт. Вэй Усянь пренебрежительно бросил взгляд на говорившего. Золотые одежды, значит один из Цзиней. — Ну так доложи на меня, коль посмеешь! — прокричал он, бросаясь в лес. Вэй Ин ускорился, чувствуя, как ветер треплет его волосы. Невыразимое чувство свободы охватывает все жилки тела, и ему хочется вечно нестись вперёд навстречу ветру, рассекать лицом свежий воздух и с наслаждением вдыхать полную грудь чистого горного воздуха. Громко рассмеявшись от избытка чувств, он раскинул в сторону руки и запрокинул голову вверх, смотря на слепящее солнце. Вокруг него исходил ароматом разогретый на солнце сад, над нежными кисточками каких-то ярко-розовых цветов весело чирикали неизвестные ему пташки. Сюда обязательно нужно привести Сиченя с Каем, — мимолетно подумал Усянь, любуясь чудесным местом. — Надеюсь, это не сам Сичень посадил все эти цветы, иначе получится неловко. «Я нашёл превосходное место, пойдёмте посмотрим!», а Сичень мне отвечает «Я сам его вырастил». Вот умора будет! Усянь перешёл на шаг, чтобы перевести дыхание. Вскоре до обострённого слуха донеслось журчание воды. Свернув на неприметную тропинку, спрятанную между деревьев, он направлялся к источнику шума. Почти выйдя из леса, он вдруг услышал звук, с которым меч рассекает воздух. Любопытство подняло свою голову и он притаился за кустом, аккуратно выглядывая и тут же задерживая дыхание. На берегу тренировался с мечом Сичень. Усянь помотал головой. Нет, не тренировался, а буквально танцевал. Его тёмные волосы развевались на ветру, а глаза сияли неземным светом – безудержной радостью жизни. У Вэй Ина сладко сжималось сердце от вида счастливого и столь открытого юноши. Таким он его видел только рядом с Вэнь Каем. Люди, которые хотя бы раз встречались с Лань Сиченем, посчитали бы, что Первый Нефрит всегда открыт для мира, раздаривая направо и налево свою мягкую улыбку и нежный взгляд. Но Усянь смотрел глубже и видел всё притворство этой улыбки. Чувствовался в Лань Сичене какой-то надрыв, спрятанный глубоко внутри под идеальной маской. Сам того не замечая, он буквально излучал безудержное одиночество и тоску. Как этого до сих пор никто не заметил? Или все не хотят этого замечать? Видя на лице Сиченя постоянное притворное спокойствие и умиротворение, Усяню хочется его хорошенько встряхнуть, да так, чтобы у того клацнули зубы. Хочется увидеть его настоящего, со всеми его недостатками и достоинствами, живого человека, а не скрытую под маской благожелательности куклу. Вэй Ин втайне благодарил Небожителей за то, что свели Лань Сиченя с Вэнь Каем. Когда он впервые увидел их, сидящих вдвоём глубокой ночью, Усянь кожей ощутил нежность и любовь, витающую в воздухе. У них двоих была особая атмосфера, свой маленький мир. И Вэй Ин эгоистично захотел стать частью этого мира. Захотелось, чтобы и на него смотрели со столь сильной нежностью и привязанностью. Познакомившись с двумя юношами ближе, Усянь сам не заметил того, как был очарован. Очарован ими и потерян для этого мира. — Хватит скрываться, — прозвучал вдруг спокойный голос. — Покажись, кто здесь? Усянь понял, что скрываться бессмысленно и вышел, аккуратно спускаясь с небольшой горки, ведущий на берег. — А ты оч… — только начал говорить Усянь, как вдруг споткнулся и кубарем покатился вперёд, налетая прямо на Сиченя. Открыв зажмуренные глаза, Вэй Ин нос к носу столкнулся и утонул в глубоком взгляде серебристых глаз. Словно загипнотизированный, он не мог оторваться от них. Они делили одно дыхание на двоих, вглядываясь друг другу в глаза. — Вэй Усянь, — произнёс Лань Сичень и Ин мгновенно поплыл от того, как по особенному тот произнёс его имя. — Лань Сичень, — широко улыбнулся юноша, прищурив глаза. Раздался мягкий смех. Вэй Ин втайне упивался этим звуком. За короткое время он стал одним из его любимых звуков, наравне со стоном Кая, который он вчера услышал, когда тот достиг пика наслаждения. От этих воспоминаний у него сладко потянуло в паху и он поспешил отвлечься, пока не произошло непоправимое. — Ты не ушибся? — тем временем поинтересовался Хуань, заглядывая ему в глаза. — Нисколечко, — помотал головой Усянь, проходясь волосами по лицу Сиченя. Тот нежно убрал их юноше за спину. Усянь заметил, что Сичень не стремится подняться и избавиться от столь неловкого положения. Кто он такой, если будет против этого возражать? — Это хорошо, — кивнул головой Хуань и мягко ему улыбнулся. — Рад тебя видеть, Усянь. Сердце юноши быстро забилось от осознания того, как по родному прозвучало его имя с уст Сиченя. Будто тот всю жизнь называл его по имени и никак иначе. Поддавшись искушению, он быстро, пока не передумал и пока набрался смелости, накрыл губы Сиченя поцелуем. Ощутив мягкие и слегка обветренные губы, он почувствовал, как все связные мысли покинули его тело и помахали ему на прощание рукой. Ответь, прошу, не оттолкни, — панически билось в голове у Усяня. Не получив ответа, и отчаявшись, Ин хотел оторваться от губ Сиченя и извиниться перед ним, как вдруг его крепко сжали за талию и притянули к себе, активно сплетаясь с ним языком. Позже он спишет всё на жару, которая помутнила их с Сиченем рассудок, а пока он лишь невольно застонал, обхватывая желанное лицо ладонями и самозабвенно отвечая. Он целовал бы его вечность, если бы ему не был необходим воздух. Оторвавшись от столь сладких губ, он прерывисто дышал, уткнувшись в шею Сиченя. Тот мягко провёл по волосам юноши, ощущая, какие они мягкие и шелковистые. Глаза Первого Нефрита потемнели, в них промелькнул огонёк собственности и сильной жажды. Обняв лежащего на нём юношу, он скрыл от того своё выражение лица. Что вы оба со мной делаете, — невольно подумал Сичень, пытаясь взять свои бушующие эмоции под контроль. — Кай, Усянь, вы сводите меня с ума. — Вау, — спустя время тихо произнёс Вэй Ин, чувствуя ласковые руки в своих волосах. Взяв ладони Сиченя в свои руки, он мягко провёл по мозолям от частых тренировок с мечом и игрой на различных музыкальных инструментах. Лань Сичень рассмеялся, сжимая его ладони в ответ. — Вау, — повторил он вслед за ним. — Ты отлично целуешься, — принялся нести бред Усянь, из-за охватившего его волнения и легкой нервозности. — Таких комплиментов мне ещё не делали, — мягко фыркнул Хуань и приподнялся, садясь на землю, по прежнему держа в своих объятиях Усяня. — А у тебя очень ловкий язык. Голос Хуаня был низким, хриплым и бархатным, а тон двусмысленным. Влюбленное сердце Вэй Ина бешено забилось. Положив голову ему на плечо, он вдохнул его запах. — От тебя пахнет кедром и лесом, — пробормотал он. — А от тебя вином и можжевельником, — улыбнулся Сичень, уткнувшись в макушку Вэй Ина. Атмосфера была гармоничная и нежная, но Усянь ощущал, что чего-то не хватает. Как-будто картине недостаёт красок. — Мне не хватает Вэнь Кая, — внезапно осознав, произнёс Усянь. Верно, ему не хватает Кая с его ласковыми глазами, смущенным лицом с нежным румянцем; его ворчания, когда он волнуется или стесняется; его смеха и самого присутствия. — Я тебя понимаю, — вздохнул Сичень. Он ощутил тоску в своём сердце из-за того, что его, нет… их А-Кай сейчас не с ними, а лежит в лазарете в одиночестве. Хуань вспомнил мягкость его губ и стоны. О, была бы у него возможность, он бы слушал их на повторе, как и задорный смех Вэй Усяня. — Давай навестим его вместе? — предложил Вэй Ин, заглядывая в глаза Сиченю. Тот кивнул и поднялся, помогая встать Усяню. Затем отряхнулся и они вместе отправились в лазарет. Уже практически дойдя до него, вдруг к ним бросился взволнованный адепт, преградив дорогу. — Цзэу-Цзюнь! Беда! Усянь и Сичень быстро переглянулись между собой. Их сердца тревожно сжались в плохом предчувствии. — Что случилось? Ну же, говори! — поторопил адепта Усянь. — Старейшина Лань Шань приказал адептам немедленно привести господина Вэнь для исполнения наказания! — Что!? — воскликнул Усянь и взволнованно посмотрел на Сиченя. — Он же ещё до конца не поправился! Куда именно его увели? Адепт затрясся из-за тяжелой ауры, исходящей от Наследника Лань и первого ученика Юньмэн Цзян. — Е-его увели во внутренний двор перед Храмом Предков… Не дожидаясь остальных слов адепта, Усянь и Сичень сломя голову побежали в указанное место.

***

На следующий день меня разбудили рано утром, наглым образом врываясь ко мне в лазарет. Я распахнул глаза и заметил двоих адептов Гусу Лань. Не сказав мне ни слова, они молча подхватили меня за руки и куда-то повели. Спросонья я плохо соображал, поэтому озадаченно спросил: — Куда вы меня ведёте? Что случилось? Но юноши оставались безмолвными. — Как вы смеете врываться ко мне без разрешения и так неуважительно обращаться со мной? — завёлся я от их молчания и повысил голос. — Вы знаете кто я такой? Я наследник ордена Цишань Вэнь, сын самого Верховного Заклинателя! Если не хотите умереть жестокой смертью, немедленно объясните мне, что происходит!? Я заметил, как из-за моей речи адепты затряслись. Один из них кинул на меня опасливый взгляд и произнёс: — Мы всего лишь исполняем приказ Старейшины Шань, господин Вэнь. Все ваши претензии направьте на него. Не сказав больше ни слова, они в итоге притащили меня во внутренний двор перед Храмом Предков клана Лань. Я оглянулся. Здесь уже собрались несколько старших адептов Ордена Гусу Лань общим числом в восемь человек. Я замер и затаил дыхание. Четверо из них держали в руках длинные ферулы, изготовленные из сандалового дерева и сплошь покрытые резными иероглифами. В их глазах была молчаливая торжественность. Ах вы старые ублюдки, — зло подумал я, пристально смотря на них, заставив их дёрнуться. — Как только об этом станет известно отцу и Сиченю, вам точно настанет конец! Едва меня дотащили до места наказания, как ко мне подошли два адепта и крепко схватили, силой удерживая на месте. — Я что, преступник какой? — недовольно процедил я, пытаясь избавиться от крепкой хватки. Но на мои плечи словно опустилась неподъёмная гора. — Молчать! — гаркнул один из мужчин, стоявший во главе этой процессии. Я пригляделся к нему: темные волосы с первой проседью, убранные в пучок. Лицо его было бы довольно приятно, если б не выражало какую-то дерзкую самонадеянность, какую-то бесстыдную наглость, которые при первом взгляде наверняка возбуждали в каждом невольное негодование. Чует моё сердце, что это и есть старейшина Шань. Я смотрел на него и дивился: как такой человек, у которого на лице написано, что он таит злые помыслы, может быть старейшиной ордена праведных и благонравственных людей из Гусу Лань? — Начинайте! — гаркнул Лань Шань. Я оказался одним коленом на земле, без малейшего шанса на сопротивление. Я успел только вздохнуть, как удары градом обрушились на меня. Не сумев сдержаться, я громко вскрикнул от невыносимой боли. Из-за неожиданности на моих глазах выступили слёзы. По моим ощущениям, я получил больше сотни ударов ферулой по ладоням, ногам и спине. Такое чувство, будто я целую вечность стою на коленях. Я больше не позволил ни единому звуку вырваться из моего горла, держа рот плотно закрытым. Ну уж нет, я не позволю себе проявить перед ними слабость. Ферула задела раненное плечо и я зашипел, почувствовав, как рана вновь открылась. — Что вы творите!? — послышался вдруг разъярённый голос Вэй Ина. Я с трудом поднял голову и встретился с ним взглядом. Вэй Ин, увидев, в каком состоянии находится Вэнь Кай, мгновенно вышел из себя и напал на охранников, вбегая во внутренний двор. Начался переполох. Адепты, которые наносили мне удары, на мгновение замерли, растерянные. — Почему вы прекратили? — недовольно спросил Лань Шань. — Продолжайте! Я зажмурился, ожидая удара, как внезапно перед моими глазами промелькнула белая вспышка и раздался ледяной голос: — Немедленно прекратите!