yuán fèn (судьбоносная встреча)

Скучаю как никогда, А сосны скрипят, скрипят По-зимнему, день и ночь. Луское пью вино, Но пей его хоть весь день – Не опьяняет оно: слабое, милый друг. И сердце полно тоской. И, словно река Вэнь, Безудержно, день и ночь, Стремится к тебе - на юг.  (Ли Бо)

Цедя еле тёплый и довольно крепкий чай, я гипнотизировал взглядом порхающих бабочек, каким-то образом попавших внутрь дворца. Вспомнились слова Яньцзы о том, что видеть порхающих бабочек – значит получить вести от отсутствующих друзей. Если этот день пройдёт и я не получу весточку ни от кого близкого, то для следующего письма к Яньцзы у меня появится отличный довод к тому, что гадание - развод наивных людей на деньги. Интерес к насекомым довольно быстро сменился на раздражение и резь в глазах от их чрезмерно яркой окраски. Желудок неприятно сжимался из-за того, что я пренебрёг едой в пользу чая. Поэтому настроение, вначале приподнятое, довольно быстро перешло на что-то близкое к меланхолии. Сердце неприятно кололо, будто кто-то тыкал в него иглой. После долгих раздумий и догадок, в голове предстала мрачная картина: тёмная-тёмная пещера, лишь малая часть которой была видна из-за зажженных свеч. Разбросанные ткани, пуговицы, солома. И посреди хаоса стоит фигура, скрытая в тени. В руках её находится кукла-вуду с белыми нитками на голове и красными пуговицами на лице. Неизвестный оглушительно и безумно хохочет, тыкая иглой в место, где находится сердце куклы. Мурашки поползли по всему телу и я потёр переносицу, поражаясь своему воображению. Прикрыв глаза и решив отвлечься, я ухватился за недавнее воспоминание. Ночь была туманная, и сквозь туман таинственно пробивался лунный свет. Расслабленно опираясь на локоть, я поднял кувшин с вином, и, запрокинув голову, допил его двумя глотками. Приятное тепло разлилось по всему телу, голова слегка закружилась, и я почувствовал долгожданное сладкое опьянение. Во рту расцвел освежающий привкус сливы. — А-Хуань, — лениво протянул я, привлекая внимание человека, сидящего по правую руку. — Откуда ты взял это вино? Это не «Улыбка императора». — Точно! — воскликнул голос слева, чей обладатель оплёл меня руками, словно осьминог. Сразу стало тепло и хорошо. — А… — А-Ин, — покачал я головой, притормаживая юношу. — Прошу, не будь столь громким... — О, золотце, ты ещё не слышал насколько громким я могу быть, — многозначительно подмигнул Вэй Ин, особо акцентируя внимание на слове "насколько". Я закашлялся, чувствуя как нагреваются щеки от столь откровенного флирта. Справа от меня Лань Сичень легко рассмеялся, поддерживающе проведя по моей спине рукой. Уж его умение держать себя в руках не поколеблют никакие бесстыдства. Откашлявшись, я поднял голову и тут же встретился с пронзительным и жгучим взглядом Усяня, отчего меня с ног до головы пробрала дрожь. Поспешно отпив вина, я сменил тему: — А если на твой крик прибежит патрулирующий? Я не буду ни с кем делиться вином! Тем более вином, что принёс для нас Хуань! Вэй Ин понимающе покачал головой и заливисто рассмеялся, наклоняясь назад и чуть не падая с крыши. Благодарно улыбнувшись вовремя придержавшему его за локоть Сиченю, Усянь начал размахивать руками, возмущенно шепча: — Так вот какие у тебя приоритеты? Лотос мой, ты не о том переживаешь! Если нас поймают, то накажут. На-ка-жут, понимаешь? Никто не попросит у нас вина! Наоборот, его заберут. О, и не забывай про нашего милого сообщника, его накажут гораздо строже! Слышишь? На-ка-жут! Я обеспокоенно нахмурился, быстро поворачиваясь к «милому сообщнику». Правила Ордена Гусу Лань безжалостны даже по отношению к своему Наследнику. Тот же мягко и едва заметно улыбался, наблюдая за нами безмятежным взглядом и ни капли не волнуясь. — Если нас ждёт избиение ферулами — прошу заметить! — после которого слабый я точно вознесётся на небеса, то Лань Хуаня ждёт не только избиение, а ещё что похуже, — решил ещё больше накалить обстановку Вэй Ин. —  Вдруг старикашки запрут его в уединении, как это у них принято называть, чтобы «подумать над своими поступками»? Мы можем его вообще больше не увидеть до конца обучения! — сам не на шутку взволновался Усянь, активно размахивая руками. Уже набрав воздуха для следующих предположений, он запнулся, встретившись с укоризненным взглядом серебряных глаз. Посмотрев на Вэнь Кая, Усянь увидел у того пугающее и злобное выражение лица. Поняв, что натворил, юноша поспешил заговорить. — Ой-ёй! Ха-ха, что ж это я несу вообще? Да кто ж посмеет наказ… Я не обращал внимания на слова Вэй Ина, зацепившись за услышанное: «я вознесусь на небеса», «можем больше его не увидеть». Прищурив глаза, я мрачно пробормотал: — Пусть только посмеют тронуть вас. Тогда им придётся иметь дело со мной и с моим отцом. А уж тот умеет быть очень убедительным. Хотя… Нет… не подойдет. Отец, конечно, поможет, но потом будет долго вымаливать снисхождение Лань Цижэна за устроенный шум и ворчать без перерыва… Лучше задействовать Вэнь Яна. Умница А-Ян имеет талант очень… доходчиво объяснять людям, в чем они ошиблись. Не обращая внимания на то, что мне никто не ответил, я заговорил чуть громче, распаляясь и вдохновляясь манерой речи моего дорогого подопечного: — Ёбаные старикашки, не знающие когда стоит уступить дорогу молодым! Старые перечницы, из которых уже песок сыплется! Да я, блять, этих псов паршивых уеб!... мгх! Я возмущённо посмотрел на Лань Хуаня, который накрыл мой рот ладонью. Тот смотрел на меня глазами, полными улыбок. — Э-эй, Хуань! Убери руку, ну пожа-алуйста! — заканючил восторженный Вэй Ин. — Дай мне насладиться подольше этим грязным ртом! Когда он ещё так выйдет из себя? Вэнь Кай! А-Кай! Повтори скорее, ну же, повто-ори! Особенно ту часть про псов! Ненавижу этих мерзких вы... мгф! Лань Хуань не дал разошедшемуся юноше договорить, накрыв и его рот ладонью. Он смотрел на нас, словно молодая мать, не знающая что делать с разбушевавшимися детьми. — Прошу вас, успокойтесь и послушайте меня, — беспомощно улыбнулся Сичень. — Во-первых, никакой патрулирующий нас не поймает. Сегодня патрулирует мой дорогой брат. Он знает, что я здесь, и он дал слово, что не нарушит мой покой. Вэй Ин укусил Лань Хуаня за палец, чтобы знал как ему рот закрывать. Затем схватил холоднющую ладонь и начал её растирать, пытаясь согреть. Осознав сказанное раннее, он неверующе переспросил: — Чего? Дорогой, ты говоришь нам, что твой брат закрыл глаза на то, что ты нарушаешь правила? Упёртый зануда Лань Ванцзи?? Ха, да это невозможно! Да он же на утро сам пойдёт принимать наказание за то, что нарушил правила, помогая тебе! Братья Лань, да что с вами вообще не так? Вы точно не приёмные? Лань Х... Я задумался, усиленно пытаясь вспомнить, что напомнили мне слова Вэй Ина. Что же я забыл?… Точно! Смутно вспомнился момент, когда Лань Ванцзи поймал Усяня с вином и позже принял наказание вместе с ним. — Да, — поспешил вставить я слово, накрыв ладонями холодную руку Сиченя, пытаясь согреть. — А-Хуань, Лань Ванцзи так и сделает! Почему мы поняли это, а ты нет? Лань Сичень молчал, наблюдая за тем, как двое юношей выжидающе и укоризненно смотрят ему в глаза, согревая его ладони. О, Небожители — вздохнул про себя наследник Гусу Лань, чувствуя, как потеплело где-то в груди. — Они становятся совсем невыносимыми и трогательными, когда выпьют. — Мне лестно слышать, что вы так хорошо успели изучить моего брата. Я не скажу, что ваши предположения неверны, ведь, раньше так бы и произошло. Но за последнее время А-Чжань изменился. Он стал более... гибким. И теперь способен идти на уступки… — Лань Сичень замолчал, едва заметно нахмурившись. Мы переглянулись с Вэй Ином, без слов понимая друг друга. Мягко сжав ладони Хуаня, отчего тот вздрогнул, я произнёс: — Мы видим, что тебя что-то тревожит. Если ты готов поделиться с нами, мы всегда выслушаем и поддержим.  — Вот-вот! Даже если не готов, стань готовым сейчас! —  горячо поддержал меня Вэй Ин. — Даже если нас будут пытать, мы ни слова не скажем! Умрём, но твои секреты сохраним. Так что рассказывай, облачко! Я закатил глаза на этого короля драмы, отчего до глубины души возмущённый Усянь навалился на мои плечи, в качестве мести создавая на голове гнездо, из-за чего я потерял равновесие и пролил часть вина. — Тебя, что, животные вырастили? Варвар! — рассерженно прошипел я, протягивая кувшин Хуаню. — Прошу, возьми его, пока вино полностью не вылилось, — освободив руки, я угрожающе нависнул над Вэй Ином. — А я ведь предупреждал тебя. И не единожды. Не переживай, я напишу предсмертную записку за тебя! — Ха-ха-ха, — рассмеялся Усянь, удерживая мои руки перед своей шеей. — А-Кай, твоя поза меня очень будоражит... — начал было он, как я попытался закрыть его рот. — Я понял! Понял! А-Кай, я ещё слишком молод, чтобы умирать! И у меня огромное количество невыполненных желаний и планов! А ещё заветная мечта и цель! — Какая же? Исполнишь всё в следующей жизни! — невпечатленно фыркнул я. — Но, мой лотос, — соблазнительно протянул юноша, заведя мои руки себе за шею. — Я хочу увидеть тебя и дорогого Хуаня в красных одеждах в этой жизни. Лань Сичень, всё это время наблюдавший за своими спутниками, покачал головой, услышав слова Вэй Ина и позволил себе издать удивленный смешок, пряча нарастающую растерянность. Аккуратно придерживая кувшин с вином, он с интересом стал наблюдать за разворачивающимися действиями. — В красных одеждах?… — растерялся я, не ожидая столь стремительного повышения уровня флирта Усяня. Вэй Ин, подумав, что Вэнь Кай успешно выведен из состояния боевой готовности, хитро прищурился. — Смутился, золотце? Взяв себя в руки, я хмыкнул, вглядываясь в это бесстыжее лицо. Думаешь, обманывал Достоевский, когда писал, что человек есть существо ко всему привыкающее? — В красных одеждах? — медленно протянул я и резко приблизился, выдыхая следующую фразу прямо в ухо Вэй Ину. — Думаю, без одежды мы будем выглядеть ещё лучше, не думаешь? Тот, совершенно выбитый из колеи, так и замер с открытым ртом. Вид у Усяня был такой растерянный и донельзя забавный, что Сичень не сдержался и внезапно засмеялся, слегка откинув голову. Смех у него был особенный, переливчатый, заразительный и звонкий. Я и пришедший в себя горе-соблазнитель синхронно уставились на смеющегося Хуаня. От его вида, столь искренне смеющегося и открытого, замирало дыхание. Я смотрел, не отрываясь, запечатлевая даже малейшие детали, пока не запекло глаза. Вскоре Лань Сичень замолчал, глубоко вздыхая и успокаиваясь. Заметив, что он стал центром внимания, прочистил горло. — Прощу прощ... — начал он было говорить, как его прервал восторженный Вэй Ин. — О, Небожители! Неужели золотце меня всё же задушил и я вознесся на небеса? — юноша посмотрел на вновь закатывающего глаза Вэнь Кая и раздасованно запрокинул руки в позе припадочной барышни. — Не-ет! На небесах не может быть Цзян Чэна номе-ер 2! Лань Хуань, в нашего Вэнь Кая вселился злой дух, поскорее избавься от него! — Я сейчас избавлюсь от тебя, — засмеялся я, терпя вновь навалившегося на мои плечи неугомонного Усяня. Вынырнув из воспоминания, я мягко улыбнулся, до сих пор слыша отголоски смеха. И осознал, что сердце моё мучает не таинственный колдун с куклой вуду, а тоска. Тоска грызла мнимыми запахами кедра и вина. Изводила мерещившимся тут и там озорным смехом и нежным «душа моя». За то короткое время, что я провёл в Гусу, я не успел осознать, как общество А-Хуаня и А-Ина стало настолько привычным, настолько правильным, настолько необходимым, что сейчас, вдали от них, я чувствую, будто лишился куска души. И что с этой пустотой делать я не имел ни малейшего понятия, отчего становилось тревожно. Сколько себя помню, я всегда остерегался сильно привязываться к людям. Боль и чувство разочарования от того, когда от тебя уходит близкий тебе человек… Я невесело хмыкнул. Попав под дождь, поздно жалеть, что промок. Решив отвлечься от своих дум, я поднял взгляд. Ваньинь, сидящий напротив меня, жевал булочку, отрешённо смотря в никуда. Редкое зрелище — видеть его таким умиротворённым и без груза ответственности на лице. Цзян Чэн был весьма интересной личностью. Успев немного понаблюдать за ним, я заметил, что, например, он не переносит праздные разговоры ни о чём. Если бы я завёл с ним беседу за столом, он сказал бы мне со своим вечным сарказмом что-то из разряда: «Рот создан для того, чтобы говорить, но это не единственное его предназначение. За столом я предпочитаю с помощью него есть.» Хотя… вероятнее всего, заикнись я про погоду или, начав размышлять про искусство, он бы не сдержался и отвесил бы мне подзатыльник, прогоняя идти с такими разговорами к Не Хуайсану. Будь здесь Вэй Ин, он назвал бы своего брата занудой и назло ему болтал бы, пока Цзян Чэн не вышел из себя, распуская руки и прибегая к угрозам. Подумав об этом, я невольно улыбнулся и прикрыл веки. Перед моим мысленным взором предстали лукаво прищуренные светло-серые глаза, опушённые тёмными ресницами. Смотря в них, я видел своё отражение. Как же хочется выколоть эти глаза… Чтобы последнее, что запомнил бы их обладатель — моё лицо. Вынужденный навсегда быть заключённым в мире темноты, сходя с ума из-за невозможности увидеть свет, я буду его спасением. Раз за разом помутившийся рассудок будет восстанавливать в мельчайших деталях последний увиденный образ. Мои глаза… мою улыбку… мои шрамы… мои волосы… Возбужденный шёпот не умолкал ни на секунду, всё нарастая и нарастая, меняя тон. В голове неприятно загудело. Схватившись за неё, я со всей силы потянул себя за волосы, умоляя всех известных мне Небожителей, чтобы голос замолк. Что происходит? Неужели это оно? Словно в ответ на мои мысли раздался скрипучий смешок. Пришло время платить, хозяин. Я был очень терпелив, но моё терпение отнюдь не безгранично. Сегодня вечером ты должен услышать меня. Иначе… — лениво пророкотало в моей голове и всё внезапно затихло. На минуту мне показалось, что я лишился слуха. Стало так восхитительно тихо. Вдруг кто-то со всей силы отвесил мне пощёчину, заставив голову дернуться, а глаза распахнуться. Пытаясь проморгаться, я сфокусировал взгляд на нависшем надо мною Цзян Чэне. Лицо его было нечитаемо, сосредоточенный взгляд быстро скользил по мне, изучая. Окончательно придя в себя, я сцепил дрожащие руки в замок. У меня ещё будет время подумать об вновь проявившем себя проклятие и своих эмоциях. Сейчас же нужно сосредоточиться на Цзян Чэне. Я слегка улыбнулся, смотря в глаза юноши. — Прошу прощения за то, чему ты стал свидетелем, — решил начать я с извинений. — Когда я погружаюсь в свои мысли, перестаю замечать происходящее вокруг себя. Ни ра… — Заткнись уже, — прервал мою речь Цзян Чэн, закатывая глаза. От неожиданности я и правда закрыл рот, слегка удивляясь проявлению столь явной грубости. Нет, характер у Цзян Чэна, конечно, не сахар, но и затыкать людей для него нехарактерно. — Мне не нравится, когда меня перебивают, — решил поставить я его в известность, впрочем, ни капли не обижаясь. Он вспыльчивый человек, но, как я успел заметить, за его вспышками гнева стоят эмоции, которые делают его уязвлённым и из-за которых он чувствует себя неуверенно. А свою неуверенность Цзян Чэн обличает в гнев. Потерев немного зудящую щеку, я с интересом наблюдал за тем, что будет дальше. Цзян Чэн издевательски приподнял бровь. В его глазах мелькнула какая-то эмоция и тут же скрылась. — А мне не нравится, когда меня принимают за идиота и зря сотрясают воздух, неся чушь, — прямолинейно произнёс он и скрестил руки на груди. — Если не собираешься говорить правду, так и скажи. Я не Цзинь Цзысюань, не устрою истерику из-за того, что ты мне не доверяешь. И не Вэй Усянь, что будет донимать тебя, пока не сознаешься. И даже не Цзэу-Цзюнь, который одним взглядом заставит рот раскрыться и сознаться во всех своих прегрешениях. Голос его был наполнен сарказмом, за которым прослеживалась едва уловимая горечь, которую легко пропустить мимо ушей. Я сдержал себя от тяжелого вздоха, задумчиво вертя в руках вытащенный веер. Его задело то, что я начал лгать, демонстрируя сильное недоверие. Я сильнее сжал веер. Чёрт, до чего нелепо я поступил. Попытался обмануть его, когда ему хватило бы простого: «спасибо, что отвлёк. Я не хочу об этом говорить.» Цзян Чэна я знаю не так давно, но могу с уверенностью сказать, что он не из тех людей, кто будет лезть в чужую жизнь и выпытывать секреты. И не из тех, кто легко откроется и будет делиться своими страхами и переживаниями. Своей болью и тревожными мыслями Цзян Чэн поделился со мной лишь потому, что я оказался в нужное время рядом, выступая в роли слушателя и поддержки. Если бы мы так и не встретились друг с другом, я уверен, что на следующий день тот бы вёл себя как обычно. Только его близкие могли бы что-то заподозрить, так как хорошо знают Ваньиня. Мне ещё предстоит многое узнать о Цзян Чэне. Нет, мне известно о нём самое основное, да и Вэй Ин не раз делился их общими забавами. Но сам я общался с юношей ничтожное количество времени и понять его личность не представало возможным. — Я ударил тебя так сильно, что ты до сих пор не можешь прийти в себя? Тебе ещё рано возноситься на небеса, — выдернул меня из размышлений их прямой источник. Я посмотрел на Цзян Чэна, приподняв бровь. Ого. А кто-то сегодня чересчур дерзок на язык? — Что ты, — тепло улыбнулся я юноше, чем, кажется, ввёл его в кратковременный ступор. — Меня поразила столь длинная речь от обычно немногословного тебя, — не сдержался и поддразнил я юношу, что для меня не совсем характерно. Почему-то при виде Цзян Чэна меня одолевает непреодолимое желание вывести его на искренние эмоции. — Услышали бы тебя другие, обвинили бы в одержимости, как недавно это сделал ты, — чуть поддавшись вперёд, я понизил голос, словно делился тайной. — Не раз мне доводилось слышать, как разъяренные адепты из разных орденов сходятся во мнение, что Наследник Юньмэн Цзян считает ниже своего достоинства общаться с ними. Цзян Чэн привычно закатил глаза и презрительно поморщился. — Собака лает, но не кусает, — коротко выразил он своё мнение и ненадолго замолчал. Затем хмыкнул. — Не знал, что Наследник Цишань Вэнь собирает сплетни и слухи. — Не знал, что Наследник Юньмэн Цзян ворчун и грубиян, — парировал я. Мы замолчали, оценивающе глядя друг на друга. — Так что мы планируем делать дальше? — сдался наконец Цзян Чэн, подперев щёку рукой. Сдержав неуместное желание сказать: «Я выиграл в гляделки!» и получить в ответ уничижительный взгляд, я ответил: — Как тебе идея посетить приют? — Сойдет, — скучающе бросил юноша. Я сделал вид, что я великий слепой и не замечаю, как он оживился после моего предложения и как настойчиво и выжидательно сверлит меня взглядом. — Отлично. Так… сейчас час змеи. Мне нужно завершить несколько дел и мы можем отправляться, — я задумался, прикидывая сколько времени мне нужно. — Будь готов к часу козы. Ты запомнил, как добраться до выхода из дворца или мне попросить слугу провести тебя? — Нет необходимости. Я сам, — ответил Цзян Чэн. Затем встал из-за стола, вежливо склонив голову. Увидев ответный кивок, он развернулся и направился к выходу из столовой, но уже подходя к двери, замер и обернулся, смотря на меня противоречивым взглядом. После довольно долгой паузы и неловких переглядываний, он раздраженно нахмурился и бросил, скрываясь из вида: — И съешь что-нибудь, я не буду ловить тебя, когда ты свалишься без сил! Итак тощий, как бамбук! Удивительно, как ветер тебя ещё не унёс! Проводив его осоловелым взглядом, я задумчиво покрутил в руках веер. Цзян Чэн волнуется обо мне? — Лю Юн. — Молодой господин. Передо мной будто из воздуха появился мужчина, почтительно склонивший голову. — Говори. — Отвечая молодому господину: за время, проведённое в отсутствии Главы Вэнь, всё относительно спокойно. — Относительно? — Мелкие неприятности практически сразу устранялись помощником Главы Вэнь - Вэнь Хуном при активном содействии его брата Юньфэна. Я рассеянно кивнул. Да, как и ожидалось, Хун и Юньфэн отлично справляются со своими обязанностями. Нужно будет навестить их на днях. — Также… — начал говорить, а затем неуверенно замолчал мужчина. Я молча посмотрел на него. Лю Юн слегка вздрогнул и поспешил продолжить, нервничая: — С Вами хотят встретиться… Внутри было пусто и как-то безразлично. Будто с уходом Цзян Чэна моя внутренняя энергия закончилась. С трудом заставив себя поднять брови, якобы проявив удивление, спрашиваю: — О? Кто же это? — Хозяйка публичного дома «Нефритовый родник» - У Цзэтянь. Рука, крутившая веер, замерла. Я недоумённо нахмурился. — ... Хозяйка публичного дома? — Да, — для надёжности Лю Юн даже кивнул. Какое у этой У Цзэтянь может быть дело ко мне? Я никогда с ней не встречался. В мыслях возник образ Синь Яньцзы, но вряд ли она здесь причастна. Будь это так, она сообщила бы мне об этом. — И она сказала, с какой целью желает со мной встретиться? Лю Юн покачал головой, отвечая: — Госпожа У сказала, что всё обсудит только лично с Вами, молодой господин. Думаю, у неё что-то срочное. Она вела себя весьма… настойчиво. Какое дерзкое поведение у этой У Цзэтянь. — М-м. Я разберусь. На этом всё? — Также Вам пришло письмо от Вашего подопечного Вэнь Яна. При упоминании А-Яна, внутри что-то дрогнуло и оживилось. Вы только посмотрите, а Синь Яньцзы была права, чертовка! Выхватив письмо, я с нетерпением его распечатал. Судя по почерку, Ян пребывал в чистом бешенстве. Буквы скакали, где-то то были перепутаны, где-то перечёркнуты чуть ли не до дыр. Особенно на фоне письма выделялись ругательства, написанные чётко и ровно, в отличии от остального. Как будто специально просили обратить на себя внимание.

      Гэгэ, я прикован к выбл ”наставнику“ - ублюдку, застряв в какой-то дыре, кишащей смердящими мертвецами. Их запах въелся в сами кости. Только благодаря подаренным тобой духам я кое-как держусь. Минцзюэ запретил мне покинуть его и рвануть к тебе. На моё неподчинение он посмел угрожать тем, что перестанет быть моим Наставником и "прозрачно" намекнул, сильно ли ты расстроишься от этого. Этот сукин сын! Вот уж не думал, что он прибегнет к шантажу. Он - тот, кто кричал громче всех, что презирает грязные методы. Его действия наглядно описывают натуру большинства праведных заклинателей. Гэгэ, присмотрись-ка получше к его младшему, девоподобному незнайке. А то мало ли что.

За короткий срок я развил в себе поразительный самоконтроль. Каждый раз, как я вижу рожу этого лицемерного ублюдка, меня поглощает желание снять с него кожу живьем, вырвать все его сухожилия и заставить его умереть от мучительной боли. Но если я претворю в жизнь свои желания, гэгэ расстроится. Не знаю, чем тебя зацепил этот кусок дерьма, но ради тебя я способен потерпеть до момента, пока не изменится твоё мнение. И, прошу, не прощай меня за моё отношение к Не Минцзюэ. Потому что я не собираюсь просить за это прощения.

«Без нашей помощи невинные люди умрут.» — с ебальником, словно у него запор, сказал мне Не Минцзюэ. Признаться честно, гэгэ, я не уверен, какую он ждал от меня реакцию. Что мне с того, что лютые мертвецы поубивают местных жителей? Хм… В голову пришла интересная мысль. А не избавиться ли мне от них самому? Я убью их быстро, в отличии от мертвецов. Разве я не милосерден? Ммм, нет. Это будет подозрительно. Кай-гэ, ты учил меня не оставлять ни единого следа, ведущего ко мне, если я что-то сделаю. Как бы от них избавиться и избежать подозрений? Позволить лютым сделать за меня всю работу? Но как? Меня ж тоже сожрут эти ебаные твари. Вот бы я умел контролировать их и натравлять на всех неугодных, как тренированных псов. Хм... контролировать лютых... звучит интригующе…

Прости за грязь, гэгэ, меня занесло. Я очень зол из-за того, что не рядом. Но, думаю, я вернусь к тебе с новостями, что порадуют тебя. Возникла у меня одна идейка...

Также, какие-то уроды в чайной пизданули, что ты чуть не убил несколько праведников и назвали тебя "Безумец Вэнь". Я был очень добр и сделал так, чтобы они поняли на собственном примере значение слова "Безумец". Ты многому научил меня за прошедшие годы, гэгэ. Так что теперь моя очередь делиться мудростью с невеждами. Но, если ты и правда сошёл с ума, прошу, подожди меня и мы покажем этим отбросам настоящее безумие.

Надеюсь, ты мной гордишься, твой Вэнь Ян.

P.S. Не забывай есть и спать, иначе сильно пожалеешь!