yuán fèn (судьбоносная встреча)

Забыли мы Про старые печали — Сто чарок Жажду утолят едва ли, Ночь благосклонна К дружеским беседам, А при такой луне И сон неведом, Пока нам не покажутся, Усталым, Земля — постелью, Небо — одеялом.

Ли Бо.

Закончив читать письмо, я какое-то время не двигался, осмысливая каждое предложение, каждое слово, каждую букву. «…даже если ты сошёл с ума, подожди меня, покажем им настоящее безумие… я очень зол, что не рядом… сделал так, чтобы они поняли на собственном примере значение слова безумец…» Глаза подозрительно запекло и я накрыл лицо ладонями, сгорбившись. — Молодой господин… С Вами всё в порядке? — несмело произнёс Лю Юн. Нет, я не в порядке. Мой сумасшедший — ах, какая ирония — Вэнь Ян готов вырезать целую деревню и убить Не Минцзюэ только для того, чтобы увидеть меня. Безумный — ах, как забавно — Вэнь Ян наверняка вырвал языки тем людям, которые оскорбили меня. Умалишенный — прекрати, Вэнь Кай — Вэнь Ян хочет пойти по тёмному пути. Помешанный — это нельзя больше не замечать — Вэнь Ян готов убить за меня. Нет, не так. Он готов даже умереть для меня, если бы я попросил. Его нужно убить! — сказал бы Не Минцзюэ. Его необходимо изолировать! — ужаснулся бы Цзинь Цзысюань. Его можно использовать, — безразлично сказал бы отец. Его нужно защитить — ответил бы я. Что бы он не сделал, как бы не поступил, по какому пути бы не пошел, для меня он навсегда останется тем ребёнком, что сжимал меня в объятиях, захлёбываясь слезами из-за очередного кошмара. Тем, кто по сей день ходит с короткой стрижкой, потому что в детстве я её похвалил. Тем, кто до сих пор носит подаренную мною бусину. Тем, кто доводил меня до белого каления, стащив и зазубрив одно из писем Сиченя и неделю называя никак иначе, как «лебедь». Тем, кто однажды подсыпал в еду Вэнь Нина полынь. А затем вспомнил о том, что у того на неё аллергия, из-за чего пришлось самому съесть порцию с «сюрпризом». Изо всех сил стараясь не кривиться, тогда он всё же потерпел поражение, подвергая А-Нина панике из-за выступивших от горечи слёз. Из-за тёплых воспоминаний я улыбнулся, надавливая на глаза до чёрных мушек. Узел в груди развязался, когда я принял твердое решение: Защищу. Чего бы не стоило, уберегу глупого мальчишку. — Молодой господин?… — вывел меня из раздумий тихий и обеспокоенный голос. — Да, — ответил я на его вопрос. — Выйди, Лю Юн. Я хочу побыть один, — не отнимая от лица ладони, пробормотал я. Мужчина понимающе кивнул, бросив украдкой взгляд на сгорбленного наследника. Такой вид юноши заставил сердце в груди Лю Юна болезненно сжаться. «Нужно немедленно сходить на кухню, потребовав приготовить все самые любимые блюда молодого господина», — решительно кивнул мужчина и покинул столовую. — А-Ян, зараза, — прошептал я в тишину. — Только попробуй попасться кому-то при экспериментах с лютыми мертвецами. Предыдущие выговоры покажутся тебе детским лепетом. Приведя бегающие мысли в подобие порядка, я осознал, что сейчас беспокоиться и тревожиться всё равно, что сесть в кресло-качалку: занятие то будет, но в итоге оно никуда не приведёт. Поэтому ещё раз пробежавшись глазами по письму, я бережно сложил его, запрятав в мешочек цянькунь. Не зря говорил Шекспир: «Унынье — не лекарство, горький яд, когда поправить дело невозможно». Взбодрившись, я прошептал, направляясь к выходу из столовой: — Глупое и чувствительное сердце, во-первых, прекрати стенать о горести разлуки, ведь через несколько дней я вновь встречусь с ними. И во-вторых, А-Ян ещё и не из таких передряг выходил сухим из воды. Нужно больше побеспокоиться о психике дагэ…

***

— Ах, юный наследник, Вы наконец-то здесь! — с порога встретил меня громкий голос, в котором звенели истеричные нотки. Женщина передо мной выглядела изрядно потрёпанной и припухшей, хотя её черты лица и были симпатичными. Впившись в меня своими бутылочно-зелёными глазами, она быстро зашептала, будто каясь в грехах в исповедальне: — Да будут мне Небожители свидетелями, что я говорю правду и только правду! Только Вы сможете нам помочь! Произошел ужаснейший инцидент, господин! Бедняжка мертва! О, горе, какое горе!… Почувствовав, как у меня загудело в голове, я поднял руку, прерывая столь бессвязное лепетание. — Госпожа У, — улыбнулся я одной из лучших улыбок Лань Сиченя. — Прошу, возьмите себя в руки и присядьте. У Цзэтянь сглотнула и выдохнула, присаживаясь. — О, Небожители, где же мои манеры? Прошу прощения, я до сих пор выбита из колеи... Произошёл ужаснейший инцидент, господин Вэнь, — уже более спокойно проговорила женщина, обхватывая своё запястье. — Как Вам известно, я являюсь хозяйкой публичного дома «Нефритовый родник». Одна из моих девочек, бедняжка Ци Су, недавно трагически погибла! Я задумчиво нахмурился, наблюдая за явно нервничающей женщиной. Та всё время потирала свои запястья и кусала лиловые губы. Что она скрывает? И что подразумевает под «трагически погибла»? — Что с ней произошло? — Не иначе как проделки темной твари, господин Вэнь. Бедняжку изуродовали до неузнаваемости: половину лица покрывают ожоги, другая чем-то изрезана… — женщина побледнела и замолчала, не в силах описывать сей ужас. Решив отвлечь её от ужасающей картины в сознании, я невзначай поинтересовался, отпивая чай: — У вас довольно симпатичная брошь, госпожа У. Что это за цветы? — А?... — вздрогнула женщина, сосредотачиваясь на мне. — О! Благодарю, молодой господин. Эту брошь сделал ребёнок одной из моих девочек. Лилия и гвоздика. — «Рождение» и «разочарование», — прошептал я, вспоминая А-Хуаня с его лекциями о значении цветов и экскурсиями по саду. — Интересно... Подождав, пока У Цзэтянь выпьет чай и окончательно придёт в себя, я продолжил разговор: — У бедня… — я прикусил губу, быстро исправляясь. — У девы Су были недоброжелатели? — Вы что! — возмущённо воскликнула женщина. — Бедняжка Су даже отказывалась принимать женатых мужчин, понимаете? Сколько раз я её за это ругала! Всё говорила: «Глупая! Какая разница, женат мужчина или нет? Твоя задача принять деньги и доставить мужчине удовольствие, которое не даёт ему его жена!». А она всё отвечала: «Будь я на месте жены, руки бы наложила на себя из-за горя! Где это видано — мужчина женатый, возможно и с детишками, а позволяет себе такую низость! Небеса покарают его». Дура была, простите меня Небожители! — А не мог обиженный мужчина отомстить ей из-за отказа? — Вы что! — вновь воскликнула эта банши, из-за чего мною овладело жгучее желание заткнуть ей рот. — Разве могут быть настолько озлобленные люди? Побойтесь небожителей, господин Вэнь! Еле сдержав порыв закатить глаза, я мстительно подумал: «Дура здесь только ты. Люди и за меньше убивали!» Решив не развивать эту тему — всё равно она ничего не поймёт — я ответил: — Завтра я наведаюсь к вам и в меру своих сил попытаюсь выяснить, что произошло. У Цзэтянь взбодрилась и воскликнула: — Небожители вознаградят вас за ваше сострадание к ближним! Благодарю вас, господин Вэнь. Двери моего дома всегда открыты для вас. Выпроводив помешанную на Небожителях женщину, я отправился в библиотеку. Нужно поставить на место прочитанные книги и взять новые, пока остаётся время до прогулки с Цзян Чэном.

***

— Готов к встрече с детишками? — поинтересовался я, улыбаясь махающей мне женщине. Цзян Чэн, постоянный в своей хмурости и немногословности, и сейчас не изменил себе, отвечая: — Если бы не был готов, не пошёл бы с тобой, — услышав, что я хмыкнул, он инстинктивно ощерился. — Что ты хмыкаешь? — Пошёл бы, — не согласился я с его словами. — Нет, не пошёл, — нахмурился Ваньинь. Во мне, словно гончая, поднял голову азарт. Улыбаясь откровенно провоцирующе, я протянул: — А я говорю, что пошёл бы. С трудом сдержав себя, чтобы не отвесить этому раздражающему парню подзатыльник, Цзян Чэн прошипел, подаваясь ближе к Вэнь Каю: — Не пошёл. Я лучше себя знаю! — «Кто знает себя, тому не страшно то, что о нём говорят». Это явно не про тебя, — поддразнил я юношу, на что тот цокнул и закатил глаза. — Если судьба гусеницы превратиться в бабочку, то какая судьба уготована книжному червю? — задумчиво спросил он, приподняв бровь. Я закашлялся, шокировано смотря на этого... этого язву! Возмущенно взмахнув руками, я выпалил: — На что это ты намекаешь?! — Иди пообедай пергаментом, может поймешь смысл моих слов, — ухмыльнулся Цзян Чэн, искренне довольный собой. Я рассмеялся, также искренне довольный нашей дружеской перепалкой. Помахав рукой лавочнику, поймал кинутую им паровую булочку. Заулыбавшись, тут же откусил от неё кусок. — И я бы не пошёл, — из вредности продолжил начатое Ваньинь, косясь на булочку. — Ты что, полемист? Прекрати уже спорить, — закатил я глаза, жуя. Заметив его пристальный взгляд, отломал половину и протянул ему. — А ты прекрати занудствовать. И причём здесь Лань Ванцзи? — даже не став возмущаться, принял он аппетитно пахнувшую булочку. — Какой Лань Ванцзи? Где? — ничего не понял я, оглядываясь. Цзян Чэн закатил глаза, не став язвить. Прожевав, он терпеливо объяснил: — Ты сказал мне: «Ты что, Лань Ванцзи?». Что ты имел в виду? Ещё минуту я пытался понять о чём он говорит, а когда понял, то чуть не хлопнул себя по лбу. Откуда Цзян Чэну знать про типы личности, придуманные в двадцатом веке? Об этом я рассказывал лишь Вэнь Сюю, с которым мы любили играть в игру, в которой должны были распределить знакомых нам людей по типам личности. И также Вэнь Цин, которую заинтересовала эта тема с психологической точки зрения. Боже, мне тогда пришлось изрядно напрягать память и как можно подробнее расписать все типы личности. — Извини, я неправильно выразился. Забудь. — Не забуду, — уперся Ваньинь и требовательно продолжил. — Что ты имел в виду, Вэнь Лун? Он сам не осознаёт, как сейчас был похож на свою мать. Но я знал, когда стоит попридержать язык. — Тц. Я назвал тебя полемистом, — признался я, не желая вновь вступать в спор. — Полемист? Что это значит? — Цзян Ваньинь, неужели ты хочешь услышать от меня многочасовую лекцию? Цзян Чэн помолчал, затем произнес: — ...хочу. Я удивленно остановился, смотря на него. Юноша смутился — боже, у него покраснели уши! — но твёрдо смотрел мне в глаза. — Правда хочешь? — увидев его молчаливый кивок, я прокашлялся, возобновляя шаг. — Кхм. Хорошо, тогда сегодня вечером тебя ждёт увлекательная лекция. Захватим по дороге домой вина, чтобы вечер стал ещё лучше. — Меньше водись с Вэй Усянем, — флегматично прокомментировал Цзян Чэн. Я посмеялся, никак это не комментируя. Вскоре наконец-то показался приют. — Готов отвечать на бесконечные вопросы малышни и их вниманию? — напоследок поинтересовался я у своего спутника. — Заходи уже, — фыркнул тот и первым зашёл внутрь. — Цзян Чэн такой Цзян Чэн... Эй! Подожди меня!