yuán fèn (судьбоносная встреча)

Дети кидали на нас украдкой разные взгляды: кто робкие, кто заинтересованные, кто восхищенные. Из всех них отличился светловолосый кудрявый мальчик, стоящий в отдалении. Он сверлил нас чересчур восторженным взглядом, от которого даже Цзысюань — а уж он не из робкого десятка — засмущался бы. Так люди обычно смотрят на моего отца, но никак не на меня. Исключением, конечно же, является Вэнь Ян. Цзян Чэн лениво бросил взгляд в сторону мальчишки, отчего тот, кажется, чуть не словил сердечный приступ, подаваясь вперёд. Я хотел было предложить познакомиться с ним, но меня отвлекла заведующая приюта, окутывая нас лёгким ароматом цитрусов. — Какие гости нас навестили! Наследник Вэнь, доброго Вам здравия, — поклонилась она, радостно улыбаясь ежевичными губами. Переведя взгляд на Цзян Чэна, она повторила свои действия. — И Вам, молодой господин, доброго здравия. — Благодарю, — отрывисто кивнул Ваньинь, складывая руки на груди. Я косо посмотрел на него, поймав вопросительно вскинутую бровь. Мною овладело желание затрясти его, да так, чтобы у него челюсть клацнула и крикнуть: расслабься! Убери эту защитную позу! Здесь никто не хочет навредить тебе! Вздохнув, я улыбнулся женщине в ответ, прищуриваясь от яркого луча солнца. — Госпожа Лянь! Вы стали ещё краше с нашей последней встречи. Вижу, ваша работа вам в радость. Лянь Сянь расцвела ещё больше и активно закивала, не сдерживаясь и прикладывая руки к сердцу. — Как всегда красивые речи Вы говорите, господин Вэнь. Работа приносит в мою жизнь не только радость, но и смысл. До конца своих дней я буду молиться Небожителям за Ваше здравие. — Опять?... мне уже кое-кто тут наобещал благословление всех Небожителей за мои дела... — пробурчал я, вспоминая У Цзэтянь. Тычок острым локтем от Цзян Чэна привел меня в себя и я быстро исправился. — Благодарю, госпожа Лянь. Мне очень приятна ваша искренняя забота обо мне. Как дети? Женщина понимающе улыбнулась, не став комментировать мои слова в начале. Поправив платок на плечах, она ласково посмотрела на своих подопечных. — Дети все сытые, одетые, при игрушках. Очень довольные и счастливые. — Это главное, — выдохнул я, смотря на детей и отметив, что те отошли, дабы не подслушивать взрослые разговоры. — У нас сейчас свободное время перед занятиями, — продолжила Лянь Сянь. — Не... — Занятия? — случайно перебил её Цзян Чэн. Встретившись взглядом с слегка удивленной женщиной, он поджал губы, приняв невозмутимый вид. Увидев перспективу расшевелить и расслабить его, я вцепился в этот шанс бульдожьей хваткой. — А что это у тебя уши покраснели, а, Цзян Ваньинь? Тебе жарко? — Заткнись, — довольно угрожающе нахмурился парень. Мне стало так смешно от его хмурого вида, что я улыбнулся, прикрыв рукой рот. — Ты похож на сердитого пекинеса! Взбешенный Цзян Чэн впервые отвесил мне подзатыльник, шипя: — Ты сравнил меня с собакой? — Больно вообще-то! Я думал ты будешь польщён, — ответил я, потирая голову. — Ты же собачник. Цзян Чэн закатил глаза, всем своим видом показывая, что ничего нелепее в жизни не слышал. — Ты идиот? — А ты родственную душу ищешь? Извини, но я занят. Могу подыс... Стой! Я молчу, молчу! Только не надо опять поднимать руку! Почему у тебя всё решается сразу грубой силой? Цзян Чэн дал несносному Вэнь Луну второй подзатыльник, мысленно спрашивая, чем он нагрешил в прошлой жизни, что судьба послала ему второго Вэй Усяня? И ведь по наследнику Вэнь сразу и не скажешь! Он весь будто окутан вуалью невозмутимости и спокойствия. Начитанный, мягкий, общительный, всегда окружен людьми. Он будто свет, а все остальные мотыльки, что к нему тянутся. Цзян Чэн признавал, но лишь мысленно: вначале он завидовал Вэнь Луну всей своей жалкой душой. Всей своей сутью. Когда Вэй Усянь начал непрерывно говорить о нём и Цзэу-цзюне, он ощутил укол ревности, недостойной наследника Цзян. Наследник Вэнь казался недостижимым идеалом. А позже этот идеал сам с ним сблизился. Выслушал, поддержал, помог. И оказалось, что этот идеал человечен, но всё также недосягаем для него. Легкие поддразнивания, проявление интереса к нему, пугающе-понимающие взгляды, будто Вэнь Лун знает его до мелочей, до самых костей, саму его суть. Порой ему казалось, что Вэнь Лун не человек, а нечто чужое, не из их мира. Или Наследник Вэнь и не человек вовсе, а демон из нижнего мира... Но как приходили эти подозрения, так и исчезали, стоило получить от Вэнь Луна улыбку, что не уступает в мягкости Наследнику Лань. Получив тычок в бок, Цзян Чэн вынырнул из своих мыслей, встречаясь с выжидающими взглядами. — Что? Увидев, что юноша снова с нами, я покачал головой и обратился к женщине: — Пожалуйста, госпожа Лянь, повторите еще раз то, что сейчас рассказали. — Конечно, господин Вэнь! — повернувшись к наследнику Цзян, Лянь Сянь заговорила. — В нашем приюте все дети ходят на занятия. Направленность их весьма разнообразна: от чтения и каллиграфии, до занятия боевыми искусствами. Цзян Чэн выглядел очень удивленным. — Но разве... Прошу простить за излишнее любопытство, Госпожа Лянь, но кто учит детей? И что дети потом делают с приобретенными знаниями? — Не будьте столь вежливы, что вы, — улыбнулась женщина. — Учат их адепты Ордена Вэнь. Как только Глава сообщил, что даёт возможность тем, кто хочет связать свою жизнь с наставничеством, уже начать практиковаться, от молодых людей не было отбою. Ох эти горячие головы! А что касается вашего второго вопроса. Многие адепты взяли способных детишек к себе в помощники. Попасть в Орден и иметь честь учиться заклинательскому ремеслу дорогого стоит. Сами еще юнцы, а уже нашли себе замену, ха-ха, — рассмеялась Лянь Сянь, качая головой. — Спасибо за ответ, — поклонился юноша, пребывая в задумчивом настроении. — Госпожа Лянь, мы бы хотели посмотреть на одно из занятий, — подал я голос. — Тема эта весьма заинтересовала моего спутника. — Конечно, вы могли даже не спрашивать. Сейчас начнутся занятия по каллиграфии и литературе. Я ощутил прилив сил и настойчиво посмотрел на Цзян Ваньиня. — Литература! Цзян Чэн снисходительно закатил глаза, зная о любви Вэнь Луна к чтению. — Мы будем присутствовать на занятии по литературе, госпожа Лянь, — счел необходимым сказать и свое слово юноша. Женщина ласково улыбнулась. В Безночном городе все знали о любви молодого наследника к чтению.

***

Я со всем вниманием ловил каждое слово говорившего мужчины. Окно в классе было распахнуто, из-за чего стоял сладкий запах травы и сена. Теплое солнце приятно согревало и я чувствовал себя спокойно как никогда. — ...чувства никогда не были и не будут отделены и отдалены от человека, потому что люди без чувств перестают быть людьми. Глянув на Цзян Чэна, я довольно отвел взгляд. Юноша сосредоточенно слушал лекцию наставника, временами что-то записывая. — А что ещё характеризует вас как человека? — задал детям интересный вопрос наставник. — Доброта! — воскликнула пухлая девчушка. — Не верно, — ответил ей знакомый светловолосый мальчик, что смотрел на нас с Цзян Чэном восторженным взглядом. — Есть злые люди, от этого они не перестают быть людьми. — Злые люди не люди, а злобные твари, — не согласилась с ним девочка. — Речь, — строго сделал замечание наставник. — Ван Инъю, продолжай свою мысль. — Извините, наставник, — понуро опустила голову девчушка. Мы с Цзян Чэном переглянулись и внимательно посмотрели на мальчика, что, заметив наше внимание, засветился и вперился в нас горящим взглядом. — Злые люди не перестают быть людьми оттого, что в чьих-то глазах они безжалостны и страшны, словно демоны из нижнего мира, — продолжил говорить Инъю. — Человека нельзя характеризовать лишь категоричным "злой", "добрый". Он может заботиться о семье, а зарабатывать на жизнь грабежом и насилием. В чьих-то глазах он будет злодеем и преступником, а в глазах семьи героем и спасителем. Кто прав? Я согласен с наставником, что люди без чувств уже не люди. Также добавлю, что человека человеком делает дух. Только человек может добровольно лишить себя жизни, страдать от несправедливости, радоваться мелочам, наслаждаться такими обыденными вещами, как закат или рассвет, или пение птиц. Наставник довольно кивнул. — Молодец, Инъю. Всё верно. Я одобрительно кивнул мальчишке, отчего тот аж подался вперед. — Я хочу поговорить с ним, — заявил вдруг Цзян Чэн. — Он умён не по годам. — Согласен с тобой. Поговорим с ним после занятия. Кивнув друг другу, мы принялись дальше слушать лекцию.

***

В затемненной комнате Вэнь Сюй сидел, сгорбившись и зажмурившись от головной боли. Его дорогая Лян Мун вышла принести обед. Зачем она ушла? Неужели не могла распорядиться слуге, чтобы он принес еду и ей не нужно бы было покидать его? Теперь на драгоценную Мун-Мун будут пялиться повар и жалкий слуга. Они будут пожирать её взглядами, уж он то точно это знал. Не раз замечал! Как же мучительно... Как же он хотел, чтобы она поскорее вернулась. Даже мгновение без неё мука. Нужно распорядиться, чтобы отец Мун-Мун выгнал всех слуг. Он сам отлично справится с уборкой и готовкой для своей любимой. Как же мучительно болит голова! С трудом встав, Вэнь Сюй взял пергамент и кисть, принявшись писать.

Дорогой мой брат, как твое здоровье?

Что касаемо меня…

Любовь моей Лян Муй пропитывает меня, будто тёплый дождь. Я чувствую себя омытым ею до самых глубин души. В последнее время мне кажется, что я был создан для того, чтобы любить её и следовать за ней.

Зная тебя, дорогой брат, ты бы сказал мне уже когда-то сказанное тобой: «О счастье можно говорить немного. Тут ничего не скажешь кроме того, что ты счастлив.»

Но порой мне кажется, что я захлебываюсь в чувствах к ней. До нее я никогда не чувствовал столько.

В последнее время меня мучают частые головные боли. И только с моей дорогой Мун-Мун они проходят. Не иначе как сила любви меня спасает.

Скучаю по тебе, твой брат.

Закончив написание письма, Вэнь Сюй скрючился от пронзившей голову боли и мучительно застонал. — Мгхм... Скрипнула дверь, осветив темную комнату. Внутрь зашла девушка, что, увидев состояние своего любимого, жалостливо подняла брови. Улыбка её растаяла. Взяв с подноса чашку с сильным травяным запахом, она нежно сказала, подходя к сгорбившемуся молодому человеку: — Выпей, дорогой. Сейчас тебе полегчает. — С твоим присутствием мне всегда становится легче, любимая, — благодарно отпил настой Сюй, прислонившись лбом к руке возлюбленной. — Такова сила любви, милый... — тихо сказала девушка, отведя взгляд.