yuán fèn (судьбоносная встреча)

Я обмахнулся веером, чуть расслабляя ворот одежд. — Стало душно. Давайте выйдем во двор? — Я думал ты привык к высоким температурам Безночного города, — пробурчал Цзян Чэн, поправляя прилипшие к шее волосы. — Господин Цзян, а вы, оказывается, подверженны стереотипному мышлению? Наконец мы вышли во двор. Тёплое солнце радовало своими нежными лучами, а лёгкий ветерок – блаженной прохладой. Присев прямо на траву, я подставил разгорячённое лицо освежающему ветерку, слушая диалог между Инъю и Ваньинем. — Ничему я не подвержен, вот ещё, — фыркнул юноша, садясь рядом. Ван Инъю сел напротив нас, блаженно прикрывая глаза и потягиваясь, точно кот. — Тогда почему вы это сказали? — Ты мне вздумал допрос устраивать? — лениво нахмурился Цзян Ваньинь. Вспомнился Вэй Усянь со своим периодом «почемучек». Цзян Чэн, Цзян Чэн! Почему ты вечно такой хмурый? Цзян Чэн, Цзян Чэн, почему ты закатываешь глаза? Ты хочешь увидеть свой мозг?

Цзян Чэн, Цзян Чэн, почему ты плачешь?

Цзян Чэн, Цзян Чэн, почему ты столь ничтожен?

Цзян Чэн, Цзян Чэн…

Почему меня не выбирают?

Почемупочемупочему?

— … Так что ни в коем случае, вы что?! А ещё вы ухо-одите от ответа! Цзян Чэн с трудом сглотнул, выдернутый из воспоминаний. Прочистив горло, он отвлечённо пробормотал, слыша лишь: «Почемупочемупочему: — Я сказал это по привычке, не подумав. — Вы не правы, господин Цзян! Почему вы так ответили? Привычки - это то, как привыкли вы. Стереотипы - это то, как привыкли все. А вы вслед за ними. Потому что вас так воспитали. Наверняка вам говорили о том, что жители Безночного города устойчивы к повышенным температурам из-за близости вулкана. Но на самом деле мы лишь немно-ого лучше переносим жару в отличии от других. Душно нам от этого не перестает быть. Цзян Чэн по привычке закатил глаза, не особо вникая в диалог.

Почемупочемупочему

— ... дотошная мелочь. — Да, я… — Инъю!… почему ты так…

Почему?

— Господин Вэнь… стало о-очень интересно! А правдивы ли слухи… читаете и много всего знаете? — Читаю… много. Ты спросил это с целью послушать интересную... — Ух ты! Вы будто умеете читать мысли! … было бы интересно услышать от вас историю, или легенду, или…

Почему? Почемупочему…

— Вы знаете истоки выражения "чжи инь", дословно переводимое как "тот/та, кто знает мелодию"? — резко очнувшись от навеянного дурмана, Цзян Чэн отчаянно сосредоточился на спокойном голосе Вэнь Луна. — Давным-давно, когда ещё не было Орденов, а только горстка враждующих между собой племён, жил музыкант по имени Бойя. Он был известен своим умением играть на гу цинь. Однажды дровосек по имени Цзыци проходил через его владения и, услышав его мелодию, он задумчиво кивнул: «В этих нотах, которые вы играете, есть высокие горы и текущие воды». Бойя тут же остановился: никогда еще никто не понимал так остро его музыку! Эти двое остались близкими товарищами, но Цзыци в конце концов заболел и скончался. После своей финальной песни Бойя порвал струны инструмента и поклялся никогда больше не играть. С тех пор выражение "чжи инь" означает родственные души.

тихо…

— Как интересно! Я бы умер следом за Цзыци, — задумчиво накрутил прядь волос Инъю. — Какой смысл в жизни без родственной души?

глаза закрываются…

***

Я промолчал. На эту тему можно говорить до изнеможения. А вот Цзян Чэн точно бы не стал молчать. Почему не последовало негодования? Посмотрев влево, увидел, что тот заснул, подперев щеку рукой. Мы с Инъю встревоженно переглянулись, делая жест "тише". — Господин Вэнь, господин Вэнь, — шепотом подозвал меня ребенок. Я с интересом подвинулся к нему ближе. Мальчишка привстал и зашептал: — У господина Цзян такой простенький пучок, так ску-учно! Давайте заплетем ему что-нибудь?? Я тихо прыснул. — Задумка будет стоить нам сломанных ног. — Я и без ног красавец, — похвастался этот негодник и куда-то побежал. Он напоминает мне Вэнь Яна и эта ассоциация, как бы я не любил своего подопечного, вызывает смутную тревогу. Насколько еще мне нужно расширить моральные границы?… Вскоре он вернулся, неся в руках охапку разноцветных лент и два гребня. Откуда только всё это взял? — Ты принес так много лент, что хватит на меня и тебя. Что думаешь? Инъю восторженно заулыбался, активно кивая. Смотря на него, в голове невольно всплывают строки: «Золотокудрый ангел дня в фею обратился…» Тихонько присев около Цзян Чэна, он принялся распутывать его пучок. Тем временем я принялся расчесывать его кудри, задумчиво перебирая пряди и напевая первую пришедшую на ум мелодию. — Вы очень красиво поете, — непривычно тихо и расслабленно проговорил ребёнок. — Мне повезло. Я услышал от вас интересную легенду, красивую мелодию… а можно послушать какое-нибудь стихотворение? — Сандал и платан - отраженья в пустой воде. Лазурь с бирюзою вздымаются зыбкой волной. Тихо вступаю на тропку к горе Шаншань, И дровосеки не замечают меня. — Поразительно! — тихо восхитился ребёнок, затем гордо похвастался. — А я то-оже знаю несколько стихотворений. — Да? Буду рад их послушать. — Ластиться умеют, Хапать мастера, Не пасут, не сеют, В голове - мура. Чуть сорвется что-то – Подличать, кричать. Обольщать красоток Их не обучать! Пир учуют носом - Липнут мошкарой, А прогнать несносных – Поднимают вой. Шиш несут оттуда, Но в улыбке пасть – У богатых блюда Облизали всласть! Я прикрыл лицо ладонью, до такой степени сдерживая смех, что мои плечи затряслись. — И-инъю, не знал, что тебе известны такие стихотворения… — А то! О! Еще, еще вспомнил. Кхм: Все иноки с монашками живут семьей, бесплодные. В день лун-хуа ведут они попойки ежегодные. Мечтают под дракон-цветком они плодиться, подлые. И ни к чему златым ножом срезать цветы негодные. — Пф-ф! — не выдержал я и тихо фыркнул. — Тебе обязательно нужно познакомиться с моим подопечным. Вы точно найдете общий язык. Ребенок лишь улыбнулся, старательно завязывая ленточку. Волосы Цзян Чэна Инъю заплел в очаровательные косички – те получились куцые, неаккуратные, с торчащими ёжиком кончиками и ярко-розовой развевавшейся лентой. Я молча покачал головой, составляя маршрут отступления от взбешённого Цзян Ваньина. Инъю тем временем радостно крутился, пытаясь рассмотреть получившуюся прическу. Кудри свалялись на ветру, а в пряди были вплетены яркие ленты. — Превосходно, ха-ха! — довольно рассмеялся он. — Теперь ваша очередь! Чтобы не повторяться, ребенок аккуратно расчесал мои волосы и сделал два причудливых и слегка кривоватых пучка, завязав их голубыми лентами. Спасибо, что не розовыми! Довольно рассматривая друг друга, мы прервались, услышав шебуршание со стороны Цзян Чэна. — Ну и видок у вас, пф-ф, — как-то странно и картинно фыркнул тот, закатив глаза. Я закатил в ответ, украдкой его разглядывая. — У тебя не лучше, Цзян Ваньинь. Он непонимающе нахмурился, смеряя меня нечитаемым взглядом. Затем, заметив светящегося Инъю, провел рукой по получившимся косичкам, рассматривая розовые ленты. — Ноги переломаю, — угрожающе проговорил юноша, медленно вставая. — Бежим! — весело рассмеялся Инъю, схватив меня за руку и убегая. — Стоять!

***

— Этот сумасшедший Ван Инъю отрезал Се Вун её волосы и забрал все ленты и даже гребни! Бедняжка не выходит из комнаты, непрерывно плача!

— Хорошо ещё, что не воткнул ножницы в руку, как тому бедному мальчишке, помнишь?

— Т-ш-ш, вдруг он услышит? Не дай Небожители, проснемся с зашитым ртом!

— Страшно-то как!