yuán fèn (судьбоносная встреча)

На нежных тутах тянутся листы,

На пышных ивах почек стало много,

Стремится прочь бегучий ток воды,

Душа скитальца изошла тревогой.

Смахну слезу и возвращусь домой.

Печаль моя, доколе ты со мной?

Ли Бо

— Что с тобой? — потребовал ответа Цзян Чэн, устав терпеть нервные жесты своего спутника. Заметил-таки, глазастый. — Всё в порядке, ха-ха, — попытался отмазаться я. — Да? Поэтому твоё "ха-ха" звучит так, словно ты прочитал, что это означает смех и теперь пытаешься его воспроизвести? Охваченный смутной тревогой, я ускорил шаг, жадно вдыхая свежий прохладный воздух и не отвечая. В противовес мне Ваньинь остановился, ожидая ответа. Я почувствовал раздражение. В голове мутилось настолько, а телу было так плохо, что промелькнувшая было не очень приятная мысль моментально улетучилась. — Небожители, Цзян Чэн, со мной всё хорошо. Я просто устал. — Да что ты. Пришлось остановиться и повернуться к нему лицом. — Я устал, — с нажимом повторил я. Какое-то время Цзян Чэн молча смотрел на меня. Затем вздохнул и потер переносицу. — Упрямый баран! Такой же, как я. Меня это жутко выводит из себя, — пробурчал он. Затем через силу выдавил из себя. — Я... беспокоюсь. Ты выглядишь... да пиздец ты выглядишь. Будто за тобой гонится нечисть какая и сейчас тебя прикончит. Румянец стыда обжег мне лицо. Чтобы такой закрытый человек, как Ваньинь, признался в своих чувствах... — Прости, Цзян Чэн. Со мной правда всё хорошо. День был насыщенный и полон событий, поэтому я очень устал. Мне нужно хорошенько отоспаться и я приду в норму, вот увидишь. Я очень ценю, что ты поделился со мной тем, что чувствуешь. Горжусь тобой. Цзян Чэн ощутимо вздрогнул. Проклиная себя и своё тело, он нахмурился и резко бросил, заходя во дворец: — Много говоришь пустых слов без смысла. Такой же балабол, как и Вэй Усянь. Заткнись и иди спать. — Спасибо за заботу! Люблю тебя-я! — елейно прокричал я ему вслед. Ответом мне был поднятый вверх средний палец, заставивший меня громко рассмеяться. Зайдя в свою комнату, улыбка медленно сползла с лица, застывая в неподвижной маске. — Что же ты заткнулся? — разрушил тишину покоев мой злой шёпот. — До этого шептал, не прекращая, а теперь молчать изволил? С ума меня так изощренно сводишь? — Пора наконец поговорить, хозяин, — услышал я в ответ леденящий голос. Сердце бешено колотилось, а зубы заскрипели. — Пора. Давно пора, — подал голос я. — Кто или что ты такое? Что тебе нужно? Почему ты отличаешься от обычного проклятия? В ответ послышался раздражающий смех, заставивший меня поморщиться. — Главный недуг человека — беспокойное любопытство ко всему, для него непостижимому... Уж лучше пусть ты будешь заблуждаться, чем жить во власти такого бесполезного чувства, — не ответило ни на один из моих вопросов проклятие. — Да скажи мне хоть что-нибудь! — гнев поднялся у меня в груди, жаркий, как угли, и бесполезный. — Вылез нежданно-негаданно, как какое-то бедствие из ящика Пандоры, не даешь никаких ответов, лишь бросаясь общими фразами! Что ты хочешь от меня?! — Надежда - главный порок людской, — насмешливо проговорило проклятие. — Так вот каков Наследник Цишань Вэнь наедине? Признаться, я обескуражен. Где же хваленое спокойствие? — Ты не имеешь никакого права быть мною обескуражен! Да ты!... — поняв, что еще немного и я поймаю паническую атаку, я замолчал, пытаясь успокоиться и начать трезво мыслить. — Ты лишь голос в моей голове... — Уверен в этом? Нет. Конечно же нет. Я осознал, ещё когда проклятие захватило моё тело, что это не просто голос, а нечто большее. Мною завладело раздражение. В попытке выместить скопившуюся внутри злость, я смахнул со стола всё, что на нем было. Легче от этого не стало. — Ультиматум, — услышал я сквозь шум в ушах. — Что? — Мне нужна энергия, — хоть что-то объяснило проклятие. — У тебя есть два варианта: Ты даешь её мне и я не причиняю вред тем, кого ты считаешь близкими. Или ты отказываешься и я принесу хаос и страдания в жизнь дорогих тебе людей. Я горько улыбнулся из-за столь разнообразного "выбора". — В каком виде тебе нужна энергия? Как мне её добыть? Я почувствовал, как проклятие предвкушающе улыбнулось. — Мне нужны... жизни.

***

— ... Вэнь Кай? Вэнь Кай! Вынырнув из своих мыслей, я осознал что стою на улице. Ослепительное солнце заливало меня горячими лучами. Передо мною стоял привычно хмурый Цзян Чэн, щелкая перед моим лицом длинными пальцами. — Ну наконец-то, — выдохнул юноша. — Я уж думал, что ты впал в беспамятство. — Ты что-то говорил? — Спасибо, что заметил, — съязвил он. — Я спрашивал, зачем нам идти в публичный дом? Меня плотские утехи не интересуют. — Меня тоже. Мы идём туда по просьбе хозяйки, чтобы помочь. — Помочь? Что могло произойти такого, чтобы потребовалась наша помощь? — Жестокое убийство девушки.

Мне нужны... жизни.

Жизни?

Убей для меня, мой хозяин.

Цзян Чэн замолчал, задумчиво прищурившись. — Расскажи мне всё, — потребовал он. — Вчера ко мне явилась хозяйка... Машинально рассказывая про убийство девушки, я до сих пор не мог выкинуть из головы вчерашний разговор с проклятием.

Убей для меня. Иначе я убью сам и тебе это очень не понравится...

Я прикусил ноготь. Какой же выход есть из этой ситуации? Откажусь - проклятие завладеет мною, причиняя вред близким мне людям. Соглашусь - стану убийцей.

У твоего подопечного такие прекрасные глаза. Тебе не хочется забрать их, чтобы держать при себе? Я могу с этим помочь.

У твоего друга столь болтливый рот, это не есть хорошо. Если отрезать ему язык, станет ли тише?

Ради защиты семьи и близких мне людей я пойду на что угодно. Как бы я себя не ненавидел после, я пойду... побегу по головам ради них. Если для этого придется стать убийцей... Что же, составлю компанию моему дорогому Вэнь Яну в подземном мире. — ...если ты меня опять не слушал, я тебе больше ни слова не скажу, — снова вывел меня из размышлений нетерпеливый Цзян Чэн. — Мне так жаль погибшую молодую девушку, что я не могу ни на чем сосредоточиться, — для эффекта тяжело вздохнул я. — Она была так молода... Цзян Ваньинь посмотрел на меня уничижительным взглядом. — Пизди больше. Ты даже имя её не запомнил, — указал на очевидное он. Я закатил глаза на этого зануду. — Смотри, что ты со мной бедным делаешь! Я превращаюсь в тебя. Скоро буду смотреть на всех грозным взглядом и эффективно закатывать глаза, будто ничего нелепее в жизни не видел. Ужас! — Уж лучше так, чем со всеми быть мягким и постоянно ходить с приклеенной нежной улыбкой, будто все, кого ты встречаешь на своем пути - особенные. — Но ведь так и есть. — Ещё скажи, что и я для тебя особенный, — фыркнул юноша. — Конечно, — невинно моргнул я оцепеневшему юноше. — Цзян Чэн, ты один из самых удивительных и сильных людей, которых я встречал за свою жизнь. Я горд и рад, что жизнь познакомила нас. Я думал, что получу за свои слова подзатыльник, но его не последовало. Оглянувшись, столкнулся с знакомым тяжелым взглядом. Поборов себя, дабы не дрогнуть, я остановился, решительно смотря в ответ не менее тяжелым взглядом. — Прекрати, Вэнь Кай, — холодным тоном потребовал он. — Прекрати нести эту чушь. — Чушь несешь здесь только ты, — спокойно парировал я. Пора поставить себя. — У тебя нет никакого права требовать меня замолчать, Цзян Чэн. Я верю в то, что говорю, поэтому, даже если ты попытаешься выбить из меня эту "чушь", у тебя ничего не выйдет, — юноша стиснул зубы так, что по лицу желваки заходили, отчего становилось очевидным, что равнодушие его показное. — Ты удивительный, — произнес я, делая шаг навстречу попятившемуся Ваньиню. — Смелый, гордый, верный, заботливый, сочувствующий, человечный... На каждое слово я делал шаг к нему, пока не подошел вплотную. Цзян Чэн сжал кулаки, упрямо смотря на меня. — И я буду повторять тебе это столько раз, пока ты сам в это не уверуешь. — Этого не произойдёт, — горько прошептал Цзян Чэн. — Вэнь Кай, остановись. — Столько раз, пока ты не уверуешь, Цзян Чэн, — повторил я. — Звучит как обещание, — сдался Ваньинь. Есть. — Оно самое, Цзян Чэн, оно самое.