Недолго, но счастливо

— Ну хотя бы одну. Ради меня. — Ладно, но только одну. Дождь вразнобой барабанил по металлической лестнице. Ви достала тонкую папироску из портсигара. Не с первого раза — зажигалка уже к тому моменту успела отсыреть — у наёмницы получилось подпалить край. Первая затяжка, и густой смольный дым заполонил лёгкие. Табак в них очень отличался от тех привычных сигарет, которые курила девушка. Эти были из дорогой бумаги, пропитанной каким-то приятным ароматом, а сам табак — качественнее. Никогда ещё ей не приходилось курить такие. — И не говори, что тебе не стало легче. Она и не говорила. Джонни и так знает, что прав. Тем более, нужно было занять себя хоть чем-то в то время, пока Джудит разбирается с Эвелин. Две покалеченные души, одна снимается в брейнах, а другая их монтирует — одна другой краше. Но они хотя бы есть друг у друга. И эта мысль затмила горечь табака. У Валери никого нет. И, вероятно, уже не будет. Бомба с обратным отсчётом — звучит как крест, и он им был. — Блять, меня сейчас от твоих соплей вырвет. Ви, кончай уже, — Сильверхэнд всё прекрасно чувствовал. Иногда сложно было контролировать свои мысли, нужно было постоянно напоминать себе о том, что в этой черепушке теперь два постояльца, — Сама помнишь, сколько нам осталось, и сколько всего нужно успеть сделать. Или ты не помнишь? Две блядских недели, Ви, и твой мозг превратится в ёбаный фарш. — Да знаю я, — тлеющий окурок полетел аккурат в лужу, — Я… мы найдём способ нас разъединить. И Джонни был абсолютно прав. Опять. Его словам вторили слова, сказанные Виктором. Лучший из лучших в своём деле, и даже он не в силах что-либо сделать. Со времени последней их встречи прошло всего несколько дней. С учётом новых обстоятельств три дня — целая вечность. Вик не писал и не звонил. И Ви тоже ничего не писала. Нечего было сказать. Ночи проходили мучительно долго. Город не спал, не спала сама Ви, а вместе с ней не спал и Сильверхэнд. В одну из таких ночей Джонни уговорил девушку купить новую пачку сигарет — подороже — и бутылку алкоголя. Выбор пал на старую добрую водку. Она пила и молчала. Курила и молчала. В тишине прошли два часа, прежде чем из глубин подсознания вновь не показался Сильв. — Ладно, давай по чесноку, Ви, — мужчина сел на край кровати рядом с Валери. В его руке материализовалась бутылка — точь-в-точь как та, что сейчас была у неё в руке. Сделал глоток, и после продолжил, — Ты видела мои воспоминания с Альт. И я видел твои тоже. Многое из них. — Заткнись, — девушка почти прошипела это, — К чему ты клонишь? — Ты часто думаешь об этом рипере, — его лицо не изменилось, — У тебя течёт от пенсионеров? Он же мой ровесник. Нет, я, конечно, ничего против не имею, но — — Джонни, ради бога, к чему ты клонишь? Ви приподнялась на локтях. Мутные глаза выражали искреннее непонимание, к чему вообще собеседник затеял весь этот разговор. Ещё в первый день они на берегу сошлись на том, что в то время, как один из них «рулит» телом — тот не шастает к куклам. Эдакий обет. — Времени у тебя немного. Если хочешь — иди и скажи ему об этом прямо. Возможно, он был прав. Возможно, была права водка. Но девушка согласилась с ним и, недолго поразмыслив, принялась собираться. Она знала, что док круглые сутки торчит в своём подвале, так что долго искать его не пришлось. Мисти уже не было на месте, поэтому пришлось идти в обход. Дверь в подвал всегда была не заперта. «На всякий случай» — пояснял Вик. Но опытный рипер всегда помнил и о сомнительной перспективе нарваться на мародёров, поэтому всегда запирал металлическую решётку на ночь. Ему хватило опыта с налётом мусорщиков, хоть они больше и не появлялись на пороге его клиники. На ватных ногах её понесло вниз по лестнице. Вдоль по стене, почти наощупь — настолько было темно. В клинике тускло мерцал свет неона, тихо потрескивали вывески. Розовый неон отражался в отдалении, переливаясь в металле кубков и медалей. Ви замечала их и раньше, но никогда не приближалась — не хотела ворошить прошлое дока. На столе поблёскивали чёрные линзы очков. Их владельца она увидела на привычном для него месте — он сидел за столом. Вернее, спал, сложив голову на руки. На мгновение девушка замерла. Вдруг то рвение и уверенность в правильности своих действий куда-то улетучился. Может, ещё не время уйти? — Клянусь, Ви, — прыснул Джонни. Он сидел на столе Виктора, покачивая ногами из стороны в сторону, — Если ты не сделаешь этого сейчас, то я сам его выебу. Я знаю, ты этого хочешь. Да-да, нет-нет. Не будь тряпкой. И Ви дёрнула решётку на себя. Шум металла раздался эхом в помещении. От неожиданности док дёрнулся, не сразу поняв, кто за ней стоит. В спехе Виктор не успел надеть очки. Они так и остались лежать на столе, где секунду назад сидел Джонни. — Ви? Что-то случилось? — Вектор мгновенно вскочил на ноги. Из кармана послышался лязг ключей — в полутьме их было не разглядеть, — Ты в порядке? — Нам надо поговорить. Дверь отворилась, и тут же закрылась, как только девушка шагнула в помещение. Смесь перегара и табака едва не отправил бывшего боксёра в нокдаун, от чего тот опешил. Это было непохоже на неё. — Вик, ты сам сказал, что мне немного осталось. «Недели две-три, может меньше», так ты сказал? — Валери с трудом подняла взгляд на рипера. В свете розовых ламп его лицо выглядело не таким измученным, которым она привыкла его видеть. А глаза… Она впервые видит его глаза. Усталые, с глубокими морщинами по краям — повидали они многое. И сейчас они смотрели прямо на неё, прожигая изнутри. — Извини. Я… — его кадык дрогнул, — …блять. Я не хотел быть груб с тобой, малыш. Послушай, я — — Это ты послушай, — девушка сделала шаг вперёд, сократив дистанцию между ними, — Если мне и правда столько осталось. Нет, не так, мне НАСРАТЬ сколько мне осталось. Я не хочу молчать. Нет, я не буду молчать… — Так чего ты ждёшь, мать твою! Джонни вновь появился. На этот раз уже по ту сторону решётки. Стоя спиной, он лишь из-за плеча поглядывал на эту картину. — Да блять! — выругалась Ви. Это не был ответ Сильверхэнду, она именно ругала себя за то, что не может сказать этого прямо, — Если меня не станет уже завтра, я не хочу жалеть, Вик. Ещё шаг. Сердце вот-вот, и не выдержит такого бешеного темпа. Ещё немного, и сломаются хромовые рёбра. Губы предательски задрожали, вторя шатким коленям. И всё же она решилась на очередной шаг. Ладони девушки легли на его щёки. Они горели, нет — полыхали. Было очевидно, что, не будь сейчас неона, они бы всё равно остались такими же красными. Валери прикрыла глаза и резким движением притянула его к себе, впиваясь своими губами в его. Виктор не отстранился. В голове сразу же вспыхнули воспоминания: о всех тех перекурах возле бара; о всех тех разах, когда хотелось выйти за рамки золотого стандарта «Врач — пациент»; о кино. Он наслаждался моментом, и не мог позволить отказать наёмнице. И тут дыхание перехватило. Рука Ви скользнула под рубашку мужчины, дальше — под майку, к животу. Его тело очень давно не ощущало подобной ласки, от чего тот шумно выдохнул. И протяжно, едва сдерживаясь, простонал, когда ощутил хром ниже пресса. Ви суетливо изучала тело, извиваясь в его объятиях. Ответные действия не заставили себя ждать. Стоило крепкой ладони дока лечь ей на шею, как по всему телу тут же побежали мурашки. Хотелось большего. Это было похоже на простуду — тело тряслось, а ноги вот-вот и подкосятся. Валери прервала поцелуй, но только для того, чтобы приземлиться на врачебную кушетку. Ноги машинально сомкнулись в коленях. Лихорадочными движениями наёмница принялась стягивать с себя одежду. Движения были неумелыми, всё делалось наспех — будто ещё секунда, и этот прекрасный сон закончится. Звякнула пряжка ремня. И лишь на момент — перед тем, как продолжить наступление — Виктор отстранился. — Ви, малыш, — полушёпотом сказал Вик. Прерывистое дыхание не давало говорить целиком, — Ты, ты правда — Ви не дала продолжить. Она крепко ухватилась за кулон — ту самую золотую боксёрскую перчатку — и притянула мужчину к себе. Виктор счёл это за ответ. Рука легла на коленку девушки. Затем нежно, но настойчиво, ладонь двинулась ниже, к внутренней стороне бедра. Ноги послушно поддались. Прямо сейчас, в этой богом забытом месте, происходит всё то, о чём так много они оба размышляли. Разве что, в отличие от Ви, никто где-то глубоко в подсознании не осуждал Вика за подобное. Они изучали друг друга. Девушка поглаживала его крепкую широкую грудь, едва-едва позволяя себе касаться кончиками пальцев его сосков. Риппердок же полностью отпустил ситуацию — жгучее ощущение в паху не давало ни минуты на размышления. Толчок. Потом — ещё, и ещё раз. Вскрик. Не от боли или страха, скорее от неожиданности. Виктор торопился насладиться моментом, запечатлеть его в своей памяти таким, какой он сейчас. Такого ни в одном, даже самом дорогом, даже от «Lizzie's», даже смонтированном самым талантливым монтажёром брейндансе не увидеть. Это было животное желание, и оно было полностью взаимным. Искренним, немного неловким, но именно тем, чего так давно желали эти двое. И это было потрясающе.