The Ultimate Romantic Collection

День начинался спокойно. И все ожидали, что он будет чертовски скучным. Также завтра и послезавтра, и ещё неделю. Почти все в команде не любили такие длительные перелёты, ведь состав был устоявшимся, новичков в этой пятилетней миссии было совсем мало — около десятка выпускников Академии Звёздного Флота и четыре человека, которых перевели с других кораблей. Дима с одним из них успел устроить интрижку, но серьёзных отношений не сложилось. Они с Арсением были сексуальными партнёрами, но не более, и обоих это устраивало. И Дима никак не мог понять, почему у него ничего не складывается в делах любовных. Всех ему было недостаточно. Слишком высокая планка? Возможно. Но Позов никак не простил бы себя, если бы её понизил — он уважал себя. В тот знаменательный день у Димы был выходной. Он лениво играл со своим другом Антоном, который служил пилотом на их корабле, в трёхмерные шахматы. Ничто не предвещало беды — Антоха ведь только что после смены. Он пересказал, что в рубке всё спокойно, сканеры ничего не показывают, всё стабильно настолько, что он еле дотерпел до конца рабочего дня. И тут вдруг жёлтый уровень тревоги. Что могло случиться на новеньком корабле, только вышедшем в свою вторую пятилетку? Опытная команда инженеров проверила каждый винтик на нём до вылета. Может что-то снаружи случилось? Но ведь сканеры прочёсывают пространство на довольно далёкое расстояние. Не могло что-то так внезапно появиться! Хотя Позов слышал много баек от Арсения с его прошлого корабля «Энтерпрайз», да только считал всё это просто выдуманными историями. Если бы Дима признал их реальность, то порос бы тревогой о разного рода опасностях. А ещё понял бы, что ничего не знает об этом мире. Такого удара его эго бы не выдержало. Антон с Димой подсобрались, готовые выполнять приказы капитана, если вдруг будет красный уровень тревоги, и он не заставил себя долго ждать. Дело плохо. «Красная тревога. Говорит капитан. Наш корабль на долю секунды попал в неопознанную червоточину. На корабле один неопознанный объект, нахождение которого внутренние сенсоры не могут считать. Всем офицерам сохранять бдительность. Найдите это существо. Конец связи». Позов и Шастун переглянулись и осторожно вышли из Диминой каюты. Спустя полчаса безуспешных поисков мужчины услышали новое объявление. «Отбой красной тревоги. Говорит первый помощник капитана. Прошу доктора Позова пройти в первую переговорную». Там Дима впервые увидел его. Или лучше сказать себя? Это был гуманоид, неотличимый от него самого. Различия были лишь в деталях — форма, причёска, осанка, взгляд. Правда конкретно в тот момент взгляд у обоих был одинаково шокированный. Двое не могли оторвать взглядов друг от друга, не в силах поверить в происходящее. Да и все окружающие их офицеры ошарашенно молчали, видимо надеясь до этого, что это хоть и странный, но всё же их доктор Позов. Отзывался этот человек на то же имя. Фантастика! Позже удалось выяснить, что второй Позов попал на их корабль со своего, практически идентичного. Он был из другого мира, но червоточина в космическом полотне отчего-то задела только его. Он был в чужом мире совсем один, но настойчиво просил называть себя полным именем. Дмитрий. И никак иначе. Так было заведено в его мире. «Зеркальная вселенная», — местный Позов вспомнил рассказы Арсения и понял, что они были правдивы. Невероятно! Однако Дима довольно быстро привык к своей иновселенной копии. Он много времени проводил вместе с ним, оставаясь, однако, по другую сторону бесцветного, но потрескивающего при прикосновении, защитного энергетического экрана. Дмитрий сначала шёл на контакт неохотно. Он был очень подозрительным, ждал пыток, огрызался и смотрел исподлобья. Он был словно дикий зверь, пойманный в клетку. Но Дима не мог прекратить общение, даже когда говорил только он. Его двойник интриговал слишком сильно. Хотелось знать о нём всё, хотелось понять его. Сначала Дмитрий начал отвечать грубо. Комментировал рассказы Димы с сарказмом и какой-то злобой, но тот был и этому рад — лёд тронулся. Оказалось, что Дмитрий жил в довольно суровом мире. Там каждый был сам за себя, и Дмитрий сходил с ума, засыпая в этом мире без кинжала под подушкой — его конфисковали тут же при задержании. «Вы тут все мягкотелые мямли», — говорил он с чувством собственного превосходства. Но Дима считал, что это только первый слой. Он верил, что если ковырнуть, то можно увидеть, что внутри Дмитрий не такой. Вернее такой, но не настолько такой, каким он хочет себя показать. Видимо, в его мире быть таким круто и одобряемо. Что ж, здесь всё иначе. Это и пытался объяснить Дима. — Я тебя никогда не пойму, — покачал головой Дмитрий, складывая руки на груди. — Получается, ты не поймёшь себя, — ответил Дима мягко. — Каково тебе будет с этим жить? Даже если ты вернёшься в свой мир, ты уже не забудешь нашу встречу. Ты же не простишь себя, если не попытаешься меня узнать и понять. Дима копал глубже и глубже, он не мог остановиться. Он был одержим своим двойником. Настолько, что в какой-то момент его испугали свои собственные мысли и реакции. Он поймал себя на глупой улыбке при мыслях о Дмитрии. Рука тут же одёрнулась — она уже поглаживала пах. Как это вообще возможно? На руках Дмитрия столько крови, он такой другой и пугающий, как вообще можно чувствовать что-то хорошее к нему? И что-то настолько похожее на влюблённость? При всём этом Дима ходить к Дмитрию не перестал. Он уже смело заходил за барьер, не думая о том, что может стать заложником. Но Дмитрий такой вариант явно рассматривал. Однако что-то заставило его рассказать об этом. — Не боишься, что я разобью стакан, схвачу тебя и приложу к твоему горлу стекло, требуя у капитана выполнения мои условий? Ты ведь ценный кадр. И я уже обследовал каюту вдоль и поперёк — тут никаких скрытых устройств, что могли бы меня убить в подобном случае. — Я понимаю, что надо бояться тебя, но не выходит, — начал Дима. — Я думаю, что с любым другим ты бы такое сделал, но не со мной. Нет, ты на такое не пойдёшь. — Ты так мало знаешь о том, кто я. И где я рос, — голос Дмитрия был угрожающим, но Диму это отчего-то не пугало, а заводило. Дима заинтересованно придвинулся ближе, едва дыша от палитры эмоций, что его накрывала в тот момент. И, внезапно, Дмитрий отвернулся, пряча лицо. Он попытался сделать это незаметно, но похоже, что это не было тем, что он практиковал часто в своём мире. А потому было слишком явным. Дима его смутил. Впервые за три месяца он вызвал настолько нетипичную эмоцию у своего зеркального двойника! С того момента что-то в их общении поменялось. И что-то надломилось в Дмитрии. — Рактаджино, — произнёс Дима рядом с репликатором во время очередного визита к Дмитрию. Это был его напиток для отдыха и спокойствия. Он был готов вкусить его рядом с чужаком, который стал уже таким своим, несмотря на его грубую натуру, которая, видимо, останется с Дмитрием навсегда. Прошлое ведь не поменять. — Что? — взволнованно спросил Дмитрий. А потом переспросил шёпотом: Рактаджино? — Да, а что? — удивился Дима, забирая из выемки кружку с горячим напитком. Он видел, как напрягся Дмитрий, увидев, что Дима спокойно пьёт. — Это особенный напиток в моём мире, — тихо проговорил Дмитрий. — Его могут пить только высшие ранги офицеров и высшие слои общества среди гражданских. Я мечтал попробовать его сразу же, как только дослужусь. Это было откровенно. Даже слишком для Дмитрия. Но удивление развязало ему язык. — Ты можешь попробовать его прямо сейчас. В нашем, — Дима сделал упор на это слово, — мире каждое существо может его пить. Дима протянул кружку и аккуратно вложил её в слегка подрагивающие руки двойника. Тот растягивал момент. Сначала рассматривал напиток, потом глубоко вдохнул, будто желая наполниться его запахом до краёв, и, наконец, сделал первый глоток. Стон наслаждения вырвался из его нутра, а Дима затрепетал от какого-то всепоглощающего счастья. Он и сам не понимал, отчего он чувствует настолько много всего и сразу. Так что как только Дмитрий допил рактаджино и поставил кружку на стол, Дима подошёл ближе и взял того за руки. Они долго смотрели друг другу в глаза. Дмитрий всё ещё не мог отойти от культурного шока, а Дима не смог сдержать порыва. Он прижался своими губами к чужим. Или лучше сказать к своим? Это ощущалось невероятно странно, но так приятно, чувственно и чарующе. Поцелуй не длился долго, Дима смог одёрнуть себя. Дмитрий не отвечал, так что Дима готовился к худшему сценарию. Но при этом и сбежать за барьер почему-то не мог. Он так и стоял, держа чужие ладони в своих. Наконец, Дмитрий нашёл в себе силы заговорить. — Меня никто никогда не целовал. — Как? — воскликнул Дима. Как это возможно? Ведь Дмитрий рассказывал об оргиях, что устраивал капитан его корабля. И о том, как он, Дмитрий, в них участвовал. Без подробностей, но всё же. Дима не мог поверить, что при этом всём его двойник ни разу не целовался. — У нас это считается за слабость. В моём мире нет места тому, что вы называете заботой, влюблённостью и теплотой к другому человеку. Мы не целуемся, — Дмитрий будто выплёвывал слова. Дима сжал его ладони в своих, поддерживая, прося продолжать. Дмитрий лишь нахмурил брови и фыркнул куда-то в сторону, будто борясь с самим собой. — Но в нашем мире это всё есть. Это не плохие штуки. Тут они только поощряются, — Дима освободил одну ладонь и провёл по щеке Дмитрия. — Ты ведь чувствуешь всё это сейчас, да? Тебе страшно? Я не наврежу тебе. Дмитрий ещё какое-то время боролся с собой. С тем, что он впитывал с рождения. Но нашёл в себе силы сказать: — Я всегда хотел узнать, каково это. Кого-то целовать. В своём мире я бы никогда себе в этом не признался. — Ты можешь попробовать прямо сейчас. Да, Димина планка была высока. И он, наконец, нашёл человека, который подходил по всем параметрам. Всё же лучше самого себя нет никого.