The Ultimate Romantic Collection

Внезапно для всех Антон полюбил солнцезащитные очки. Нет, он носил их раньше разумеется. Но сейчас он частенько надевал их даже в помещении, в автобусе, в самолёте и в офисе. Это смотрелось странно, непривычно и будто бы не в тему. Как-то Стас подсел к Антону на диван и спросил: — Чё ты вдруг стал везде очки носить? — Потому что это йоу, — Антон сделал две козы и перекрестил их перед собой, показывая, что очки — это максимально круто. — Ну йой так йоу, — хохотнул Стас и пошёл дальше по своим делам, такой ответ его удовлетворил. — Йоу, значит? — Дима, сидящий напротив, вдруг отвлёкся от своего телефона и проницательно взглянул на Шастуна. — Йоу, — уже не так уверенно подтвердил Антон. Под взглядом Позова ему стало немного не по себе. Будто Дима прекрасно понимал, что Антон лукавит и недоговаривает. А Антон недоговаривал многое. Хотя нет. Одно. Но очень личное. Он был до пизды влюблён в Диму. И никак не мог позволить себе спалиться, раскрыть свои чувства. Позов просто невероятный и понимающий, но Антону было страшно. Он хотел, чтобы их тёплые и близкие дружеские отношения оставались такими как можно дольше. Чтобы не было неловкостей. Чтобы Дима не одёргивал руку, когда Антон случайно (случайно ли?) её касался. Чтобы Дима не лишил его того, что позволяет сейчас: долгие объятия, возможность уткнуться в плечо, чтобы отсмеяться, приглашения на семейные ужины, переодевания при Антоне перед концертами. В очках же было очень удобно. Антон мог без зазрения совести пялиться на Диму, не переживая о том, что это кто-то заметит. Иногда Шастун делал вид, что спит — он сидел боком на своём отдельном сидении в микроавтобусе, выставив свои длинные ноги в проход, руки скрещены на груди, а голова опущена. Прямо перед ним — на двойном сидении обычно располагался Позов. Он то залипал смартфон, то смотрел фильм, спал или что-то печатал. Иногда беседовал с сидящим перед ним Крапом, приподнимаясь и облокачиваясь на спинку сидения перед ним. Чуть реже он разворачивался боком, как Антон, и что-то обсуждал с Арсом или Оксаной. В один из таких моментов он даже касался коленки Антона, неосознанно теребил ткань Шастуновских штанов, пока слушал историю Серёжи, которую тот рассказывал практически шёпотом, чтобы не разбудить Антона. Всё это время Антон наблюдал. Не отводил взгляда от Димы. Ему было приятно просто смотреть, без возможности быть пойманным. Без надобности отводить для приличия взгляд. Антон откровенно залипал. Он любовался профилем Позова, до боли знакомым и таким красивым. Мужественным и немного грубо вылепленным природой. Но Шастун был от него без ума — Димин большой греческий нос, тёмные круги под глазами от недосыпа, аккуратные усы, пухлые губы, седеющая щетина, крупные уши. Дима для Антона был божественно красив. Он таким казался всегда, с первой встречи. И во времена, про которые Дима говорил с недоброй усмешкой о себе, сетуя о лишнем весе. Антон был всегда в восторге. И, как бы глупо это ни звучало, он понял, что за чувства за этим восторгом стоят, только недавно. Вроде взрослый мужик, а такой недогадливый. Просто Шастун был уверен, что все без ума от Позова. Что любить Диму — это какое-то базовое состояние для всех, кто его знает и окружает. В какой-то мере так и было, но Антон не осознавал, что у него эта любовь была самой интенсивной, самой долгой. И это стало невыносимо. После осознания чувств их стало сложно скрывать. И терпеть. Раньше Антон мог что-то делать по привычке и совершенно без задней мысли, но теперь он стал больше бояться. Шаст зажимался, будто пытался быть меньше, касаться реже. Он уже не так крепко стискивал Диму в своих широких объятиях и не прижимался к нему, сидя рядом на диване. И теперь он с ужасом думал о том, чтобы положить голову на Димины колени, как бывало раньше, ведь теперь он будет думать о том, что рядом с его лицом чужой пах, в который ведь, блять, хочется уткнуться! Самолично лишив себя многого, Антон понял, что теперь Димы в его жизни стало меньше. Стрелка его внутреннего димометра запрокидывалась куда-то за нижний уровень, несмотря на то, что они продолжали вместе работать и кататься по городам, давая концерты. И не ясно, что было сложнее: бояться спалиться, обнимая Диму слишком долго, или обнимать как можно реже, зато быть в безопасности? Решение пришло случайно — Антон нацепил всратые очки в магазине по приколу, кривляясь и заставляя Оксану и Макса Зайца хохотать как не в себя. Поддавшись порыву и купив несколько пар дурацких очков, он позже понял, что порыв тот был верным. Ведь теперь перед ним открылась невероятная возможность — смотреть сколько угодно, и при этом оставаться незамеченным. Подколы парней по поводу нового стиля Антона не мешали ему совершенно никак. Наоборот, он лишь поддерживал их, веселя всех вокруг и создавая видимость прежнего себя, ведь тот же Дима уже начал спрашивать иногда, всё ли в порядке — непривычная замкнутость Антона его напрягала. — Антох, ты же знаешь, что я всегда рядом, можем перетереть, если тебя что-то беспокоит, — говорил Позов. — Всё чётко, Поз, — заверял его Антон, делая максимально беззаботный вид. А потом час пялился на Диму без остановки, пока они ехали в микроавтобусе. Это дало Антону столько сил и энергии, он давно так прекрасно себя не чувствовал. А всего-то смотрел, как Дима был Димой. Следил за его выражением лица, всматривался в каждый сантиметр кожи, доступный взгляду, пускал слюни на его руки. Такого он не позволял себе никогда. И это можно понять — это было бы очень странно, недопустимо. После такого невероятного опыта Антон стал зависим от очков. «Очковый наркоман», — шутил он про себя, но, разумеется, никто не мог понять настоящую причину такой любви к этому аксессуару. Шастуну не повезло (или повезло?), что в их коллективе был один довольно скрытный, а потому очень наблюдательный человек. Арсений раскусил его спустя несколько месяцев. Чёрт знает, как он понял, но однажды он наклонился к Диме и довольно долго что-то шептал ему на ухо. Дима оторвал взгляд от смартфона и повернулся в Арсу. Выглядел он весьма удивлённым. Но потом он посмотрел прямо Антону в душу. Сквозь очки. По крайней мере именно так себя почувствовал Антон. Оголённым, раскрытым, пойманным врасплох. Антон краем глаза заметил, что Арсений вышел из комнаты, оставляя его с Димой наедине. Дима продолжал смотреть прямо на Шаста. Можно было бы сделать вид, что он вовсе и не смотрел на Диму до этого. Да только осознал, что он весь напрягся, крепко сжал свой телефон и практически перестал дышать от страха. Ему не отвертеться. Он попал. Пропал. Антон чувствовал себя мышью перед удавом. Дима пересел с дивана напротив на тот, где сидел Антон. — Шаст, — тихо позвал Дима, но Антон был не в силах пошевелиться, ответить. Дима протянул руку и аккуратно снял с Антона очки. Шастун ощутил себя раздетым и и отчего-то застыженным. Он уже не мог делать вид, что ничего не происходит. Ему было страшно. Хотелось вскочить и сбежать. Только вот все мышцы сковало, а глаза резко защипало. Не хватало ещё пустить слезу, давно такого не было. — Антош, — в этот раз голос Димы был особенно тёплым и мягким, — я так соскучился по твоим глазам. Дима за щёку повернул лицо Антона к себе и улыбнулся. В этой улыбке не было злобы и неприязни. Это был его любимый Поз. Переживающий за него. И, похоже, принимающий. Ему не нужны были слова. Одного взгляда Антона без этих дурацких очков вполне хватило. — Ну вот, совсем не страшно ведь, да? — спросил Дима и первым потянулся, чтобы обнять Антона. — Теперь нет, — просипел Антон и разрыдался Диме в плечо, как мальчишка. Теперь ему уже ничего не страшно.