Семь дней

Если вы не хотите разрушить чувства — никогда не работайте вместе, тем более в шоу-бизнесе. Это место скорее подходит тем, кто хочет испытать острые ощущения. Когда они были в одной команде, то постоянно кому-то что-то не нравилось. То ему как она выглядит, то ей как он её представил. То ей не тот прайс-лист, то не та публика. В конце-концов это очень сложно, когда ты толи на положении полу любовника, толи полу продюсера. Он по-прежнему ощущал себя младше её лет на тридцать, хотя это были всё те же пресловутые три года. Иногда ему казалось, что она его просто ненавидит, презирает как только может, но не совсем понимал почему. Позже, когда он узнал о ней, о её пережитых событиях, он понять и суть некоторых претензий, он понял и её сильную резкость и вспыльчивость. Но ровно до этих пор, он её периодически ненавидел до белого каления. Этот период их совместно-рабочей-сценической жизни можно было назвать адом. И, наверное, дело было не столько в общей нервности, сколько в нравоучительных метких и очень обидных замечаниях. Он чувствовал себя дебилом после её слов, это сильно задевало. Она гнала танком, разносила критикой всё в пух и прах. Это казалось тупостью и крайним эгоизмом недалёкого человека, но самое обидное заключалось в том, что на самом деле это было правдой. Просто она не тратила время на хождение вокруг да около. Била прямо в цель. Чего этим добивалась? Качества, несмотря на испорченные отношения? Или она свято верила, что раз ты профи, то должен забывать о любых стачках через пятнадцать минут? Он не забывал. Он просто ненавидел. Ненавидел за все словесные оплеухи и замечания. Но, несмотря на ненависть, именно она научила его работать на самом высоком профессиональном уровне. Как однажды она сказала, она предельно жесткая в профессии потому, что очень много зависит от подготовки и очень мал лимит времени на исправление ошибки. Пара секунд, а то и много меньше. На сцене всё словно замедляется, и для артиста выглядит иначе, чем для зрителя. Зритель почти ничего не замечает из того, что на самом деле происходит. Что эта улыбка вовсе не от душевности и доброты, а чтобы скрыть как быстро умело, словно чревовещатель, артист чуть ли не кричит про то, что ему защемило костюм, не то вступление или минусовка и куча разных не то и не так. Три года. Три года постоянной ненависти и вражды. Но через три года, и особенно когда они расстались, по её одностороннему требованию и его молчаливому согласию, он понял, насколько она была профессионалом, и какого уровня шоу были у неё. После неё такого уже не было и близко. И те девочки и мальчики, которые мнили себя великими звёздами, а на деле не могли выдать ничего толкового, зато прайс-лист включал в себя чуть ли не трюфеля и танцы на столах — оказались пшиком разнаряженных однодневок. Он понял, что каждое выступление другого артиста сверяет на неё, на её безукоризненный вкус, который она впитала от своего преподавателя и из своего личного вкуса и опыта, знаний и умений. В этом плане она была гениальной, но, как и все гении, невозможной, чтобы быть рядом и просто сотрудничать. И при этом чем дальше она была, тем сильнее он начинал её ценить и любить. Любить всячески как профи своего дела, как носителя особого шарма и тембра голоса и просто как волевую сильную женщину. Когда он повстречал её после, она уже почти завершила эстрадную карьеру, то был удивлён. От былой энергичности и грубости не осталось и следа. Хотя если он порол по её мнению чушь, то снова появлялась та, которую он люто ненавидел. И тут он осознал, что всегда был влюблён в этот жесткий характер. И теперь ему его не хватало. И, возможно, прояви он тогда твёрдость, то они бы не расстались как партнёры по бизнесу, и он не дал бы ей так рано уйти со сцены.