Рекурсия

      Сидя на кухне в пять утра без футболки и без какого-либо желания двигаться, Сиэль пытается найти в себе силы, чтобы поднести тлеющую сигарету ко рту и затянуться наконец. Он никогда бы не подумал, что все будет так… Что когда-нибудь он будет сидеть полуголым в доме Себастьяна Михаэлиса, курить его сигареты и пахнуть его одеколоном. Сиэль никогда не мог предположить подобного исхода. Но сейчас все это происходит вроде даже наяву.       Тот, кого Сиэль долгие годы терпеть не мог; тот, кого он пытался обходить стороной; тот, чей ход мысли так похож за собственный; тот, кого он не раз в сердцах проклинал за острый язык, сейчас спит в соседней комнате, прижимая к себе рубашку Сиэля, как нечто, запах чего хочется вдыхать. Всё происходящее — бред сивой кобылы. Михаэлис и Фантомхайв в одной постели. Кто мог бы об этом подумать?       Они давно знакомы, дольше, чем они оба себя помнят. Но никогда ни в чем не сходились. Когда Сиэль приходил на приемы в белоснежно белом, то Себастьян был в черном, в таком чистом черном, что как будто весь костюм был сотворен из темной материи. Когда Сиэль просил у хозяина бесподобной борзой погладить собаку, то Себастьян проходил мимо с пачками кошачьего корма в руках, презрительно кидая взгляд на радостно вилявшее хвостом существо. Они казались противоположностями. Себастьян сделал себя сам, будучи выходцем из Пекхэма, а Сиэль с рождения был обладателем титула виконта.       Впрочем, сейчас, это все не имело ни малейшего значения. У Сиэля уже давно не было покровительствующей во всем семьи, а у Себастьяна — пережитков пекхэмовского прошлого. Сиэль давно не носит белых костюмов, а Себастьян уже смотрит на собак не с таким презрением.       Сиэль осознает, что они похожи в гораздо более глобальных вещах, в гораздо более значимых и безусловно важных взглядах.       Они оба не терпят людей, и они оба достаточно умны, чтобы этого не показывать. Они не верят в Бога, хотят, чтобы их кремировали и не считают выживание самоцелью. Самоцель — ощущения.       Более того, они оба одиноки. У них никого нет за плечами, кроме… друг друга. И прошлого, конечно же.       Как бы не было странно это признавать, Себастьян был единственным, кто понимал Сиэля. Кто действительно думал по ночам о том же, что и он, кто мог разделить его мысли и мнения или честно вступить в спор, если же был не согласен с точкой зрения другого. Себастьян честен. Это подкупает даже больше, чем его кубики на прессе.       Сиэль наконец тушит сигарету и решает наконец-таки заварить кофе. Время близилось к шести утра, через полтора часа ему нужно быть в главном офисе на подписании какой-то очередной бесполезной бумажки, а не спал он вторые сутки. Пусть хоть Михаэлис отоспиться. Сиэль точно не станет спать в чужой квартире.       Кофемашина встретила Сиэля с характерным пыхтением. Хорошо, что все необходимые атрибуты стояли рядом. Сиэль, конечно, предпочел бы чай, но кофе действеннее. Себастьян очень любит кофе…       С каких пор он вообще Себастьян для Сиэля, а не Михаэлис? Когда вообще все это началось? Когда они в первый раз действительно поговорили, а не начали в очередной раз обмениваться презрительно-едкими комментариями насчет всего происходящего?       Можно ли считать моментом зарождения их связи переглядывания во время очередного застолья или то, когда Себастьян довез пьяного после корпоратива Сиэля до дома? Когда они перешагнули порог «скройся с глаз моих»? Как там говорят… врага держи ближе, чем друга. Действительно. Себастьян Михаэлис его самый близкий враг, с которым Сиэль делит постель, с которым обсуждает самые откровенные аспекты своей жизни, который знает всю его подноготную и который готов принимать все странности Фантомхайва, никак на них не реагируя. У Фантомхайва давно нет сил на то, чтобы понимать чужие реакции. Ему необходима определенная доля равнодушия, которую Себастьян дает.       Усмешка сама собой расплывается на губах Сиэля, когда он подходит к панорамному окну на кухне Михаэлиса. Лондон виден словно на ладони, кажется, этот город тысячи огней никогда не спит. Неужели Великобритания до сих пор империя, над которой никогда не заходит солнце? Лондон был величественен и не терпел слабости. Сиэль любил этот город, как любит сигареты: знает, что вредно, но без них не может. Не тот вкус у жизни. Не та атмосфера. Без дыма в легких бывает очень трудно выжить. Сиэль курит достаточно давно, чтобы ощутить весь эффект зависимости на собственной шкуре.       В молчаливом распитии кофе проходит порядка получаса. Себастьян выползает из своей спальни в самом что ни на есть сонном виде. Сиэль, усмехаясь, протягивает и ему чашку бодрящей жидкости, которую заранее успел заварить. Знает, что Себастьян никогда не просыпается в хорошем настроении раньше десяти утра. Хотя лучше бы, конечно, это был коньяк. На верхней полке у Себастьяна коллекция элитного алкоголя. Жаль только, что Сиэль почти никогда не пил. Себастьян выглядит завораживающе в одной рубашке на голое тело, в которой он так и заснул, правда, она расстегнута, так что не имеет никакого практического значения и открывает вид на стройное и гибкое тело. Почти кошачье. Для многих желанное. Для Сиэля же просто пропорционально правильное.       Они даже не обронили ни слова, просто потому что им это не нужно. Лишние звуки, лишние разговоры, лишние потраченные силы. Тишину нужно уметь ценить. Тем более в обществе человека, который ценит её не меньше тебя самого. Именно такие мысли посетили Себастьяна, когда он с благодарностью принял кружку своего любимого кофе. Сиэль просидел на кухне полночи. Это было неудивительно. Себастьян уже почти привык находить его на кухне. Невыспавшимся, уставшим, но наблюдающим за просыпающимся Лондоном, который никогда не был однообразен. Сиэль любит наблюдать. Как за Лондоном, так и за Себастьяном.       Фантомхайв выходит из квартиры на полчаса раньше, чем сам Михаэлис. На прощание хотел было кинуть сухое «Я ушел!», но его остановили у выхода. Всё ещё в несчастной расстегнутой рубашке. Поцелуй был с привкусом черного кофе. Без сахара. Поцелуй, у которого должно было быть продолжение, но его безжалостно обрывают. Сиэль вообще не фанат касаний, ему нужны жесты и взгляды, ему нужно стороннее наблюдение и уверенность в человеке. Никакой горячности. Ощущения Себастьяна основываются на электричестве под подушечками пальцев, когда оглаживаешь чужую кожу, или на искрящихся после долгого поцелуя губах. Ему нужно ощущать. Сиэлю нужно знать.       Но Себастьян смог убедить Сиэля в том, что он знает, а Сиэль Себастьяна в том, что он ощущает. И Сиэль признает, что ни один человек на всей этой чертовой земле не знает его лучше, чем Себастьян. Себастьян признает, что не хочет видеть с собой в постели никого, кроме Сиэля. Чем-то смахивает на зависимость, но ни один из них не задумывается об этом. Им просто спокойно вместе. И это все, что могут искать в мире двое уставших людей.