На грани

      Когда Рейгену поручили это задание, он и не думал, что оно возымеет такие катастрофические последствия. Ему всего лишь нужно было принести извинения за свою семью, наплести нечто лестное чужому главе, подать тому сверток с отвратительным содержимым в качестве раскаяния и убраться поскорее прочь. Это должно было быть проще простого, так когда же все пошло не по плану?       С тех пор, как его приняли в семью, он то и дело занимался решением конфликтов между ними и второй группировкой, орудовавшей в городе Специй. Он не видел ее главу в лицо, но мог предположить, что тот был крайне беспощаден, раз каждый из его членов щеголял выжженными тавро кругами на обеих щеках, резко выделявшимися на фоне смуглых неприятных лиц, источавших жажду убийства. Это был такой способ наказания или же своеобразный способ шрамирования, чтобы выделить членов своей банды среди прочих людей? Рейген не знал и не хотел знать, но ему предстояло встретиться лицом к лицу с тем, кто был за это ответственен. Единственное, что ему было известно об этом таинственном человеке — его звали Экубо.       Руки напряженно сжимали белую коробочку, пока он дожидался прибытия на нужный этаж вместе с одним из шестерок, во внутреннем кармане пиджака которого недвусмысленно красовался пистолет, сливающийся с одеждой. Его собственный пистолет ожидаемо конфисковали на входе, бесцеремонно обыскав. Осторожные ребята. Он старался не смотреть в его сторону, предпочитая вместо этого разглядывать крайне интересные, по его мнению, двери лифта. Наконец прозвучал спасительный звонок, оповестивший мафиози о том, что он на месте.       Кабинет их босса был больше любого другого помещения в здании, где они обосновались, и его владелец не поскупился богато обставить его. На одной из стен были охотничьи трофеи, испуганно озирающиеся на своего гостя, и Рейген внутренне поразился этому, что внешне никак не отразилось на его лице. Стоит ему дернуть лишь одним лицевым мускулом — и десятки стволов обернутся в его сторону, хищно скалясь и предвкушая привычный запах пороха. И тогда уже на месте трофеев будет его собственная голова. Это он уяснил еще на своем первом деле, но в этот раз все было иначе. Отец доверил ему примирение между семьями — а значит, ожидал от него наилучших результатов. Провал недопустим.       Переведя взгляд карих глаз с коробки с подношением на человека, вальяжно развалившегося на кожаном кресле за своим столом, от которого сейчас зависело, вернется ли он живым, Рейген обнаружил, что, в отличие от его собственной семьи, глава этой банды был весьма и весьма молод. Он не дал бы ему больше тридцати с лишним. И как только этот человек сумел подмять под себя всех этих парней? Короткие черные волосы, похожие на колючие шипы роз, небрежно спадали на лоб. Даже сидя в кресле он казался чрезвычайно высоким, а костюм облегал литые мышцы плеч и груди, производя пугающее впечатление. Ухо украшала рваная рана, судя по всему, довольно старая. Но сильнее всего выделялись кроваво-красные круги на щеках — точно такие же, что были у остальных членов семьи. Они единственные отличались кричащим бордовым цветом в этой монохромной груде мышц, окруженной такими же бесцветными оловянными солдатиками по бокам. Он невольно остановил свой взгляд на них. Темные глаза напротив так же вперились в него, с интересом изучая, как блюдо на десерт в меню. От этого становилось не по себе, чужой взгляд неприятно щекотал кожу, но ему было необходимо завершить начатое.       — Игараси прибыл, — великодушно сообщил тот бандит, что сопровождал его все это время. Верно, не стоит забывать, от чьего имени он сюда пришел. Не ударить в грязь лицом — его приоритетная задача.       — Ну давайте взглянем, кого этот старикан прислал на этот раз, — омерзительная ухмылка залила все его лицо, едва не доходя до ушей.       Он сложил руки вместе и подозвал Рейгена к себе, и тот послушно подошел, весьма уверенно ступая по полу, пока его сопровождали враждебные взгляды со всех сторон. Неужели он собрал всю семью в этом месте? Будто бы хвастается перед ним, чертов плут. Остановившись в метре от стола, Рейген поклонился, выражая свое уважение якудза.       — Мы приносим свои извинения за то, что ступили на Вашу территорию и использовали ее в качестве наркотрафика. Ответственные за это члены семьи уже понесли должное наказание, — промолвил уже заученные слова Рейген, не поднимая головы. После этого, не услышав возражений, он осторожно поставил коробку из светлого дерева на стол, придвинув ее ближе к боссу. Махнув рукой одному из близстоящих мужчин, он приказал немедленно открыть ее.       Крышка звучно отворилась, явив свету промокшую в людской крови ткань, таяющую в себе то, что никогда не стоило бы видеть обычному, неискушенному человеку. Однако же в кругах якудза это было обыденной вещью, и в качестве доказательства чужого раскаяния выступили дистальные фаланги пальцев рук пятерых провинившихся. Это было одно из самых массовых наказаний людей в семье Игараси. Они назвали это «Юбицумэ». Рейген никак не мог привыкнуть к виду крови и отрезанных частей тел, и потому избегал рассматривания того, что некогда являлось пальцами его братьев. Экубо же, напротив, наслаждался видом стремительно охладевающих кусков мяса, но все же его лицо омрачилось сведенными к переносице темными бровями, словно этого оказалось недостаточно. Неужели он потребует и палец самого Рейгена? При мысли об этом он непроизвольно сглотнул, вновь привлекая к себе чужое внимание.       — Этот старый дурак по-прежнему считает, что меня можно подкупить чем-то подобным? — вопрос был обращен даже не к Аратаке, а скорее к самому себе, но Рейген счел нужным уточнить одну фундаментальную вещь:       — Я прошу прощения, но юбицумэ является неотъемлемой традицией в кругах якудза. Это способ показать свою преданность и принести извинения перед руководством или другой семьей. Нельзя идти против правил, господин Экубо, — и лишь спустя мгновение он понял, какую ошибку только что совершил.       Ляпнул, совершенно не подумав о последствиях. Он дает палец на отсечение, что путь назад для него только что оказался отрезан. Мафиози заинтересованно взглянул ему в глаза, но создавалось склизкое ощущение, словно он шарился руками в его душе, выворачивая ее наизнанку и разрывая каждый натянутый нерв в его теле.       — Приверженность Игараси многовековым традициям – еще одна причина, по которой его семью ждет скорый закат. Язык у тебя подвешен неплохо, но пользуйся им крайне осторожно, — от прежней развязности Экубо осталось лишь горькое послевкусие, и Рейген молился всем богам, чтобы эта минутная импульсивность не стоила ему жизни. — Позволь поговорить с тобой наедине о совместном будущем Игараси и Мотидзуки, — видимо, не до всех участников дошел смысл слов своего босса, и он повторил, но уже отчетливее: — Наедине.       Люди в черных костюмах не сговариваясь направились к выходу из кабинета, создавая причудливую какофонию звуков своими ритмичными, едва ли не синхронными шагами. Рейген непонимающе обернулся, словно не этого он жаждал несколькими минутами ранее. Сейчас все становилось только сложнее.       — Подойди ближе, хочу кое-что прояснить, — Рейген не сдвинулся с места, опасаясь, что после этого его узнают лишь по зубам. Экубо, похоже, такой расклад вещей не устроил, поэтому он протянул тому свою руку, как бы настаивая. — Не бойся, я тебя не трону.       Из уст мафиози это звучало по меньшей мере парадоксально, но на Рейгена подобные слова все же возымели эффект, и он на ногах, что сейчас больше походили на сахарную вату, встал вплотную к столу, напряженно соединив ладони за спиной. Оружия он при себе не имел, поэтому оставалось лишь полагаться на милосердие одного конкретного якудза. Якудза в этот момент нарочито неторопливо, даже лениво поднялся с кресла. Даже если между ними завяжется драка, живым Аратака не выберется хотя бы потому, что за дверью его ждут фанатично преданные своему боссу люди, обученные искусству убивать.       Его резко притянули к себе за галстук, едва не удушив при этом. Хотя, возможно, это и была его изначальная цель, но он лишь растягивал это незабываемое удовольствие, перехватив Рейгена за пшеничные волосы, отливающие золотом в свете ярких ламп, и болезненно сжав их в кулак. Рейген зашипел больше от неожиданности, нежели от боли, и старался перехватить чужую крепкую руку, но этим лишь усугубил свое положение. Он ощутил, как несколько волосков были вырваны с корнем.       — Не шути со мной. Если считаешь себя достаточно умным, чтобы попрекать главу семьи, рекомендую направить этот гениальный мозг, — здесь он ткнул указательным пальцем свободной руки в висок горе-переговорщика, — на мысли о собственной безопасности. Но я прощаю тебя на этот раз. С одним лишь условием – покажи мне, на что еще способен этот грязный рот.       — Клянусь, я не… — хотел было прервать его Рейген, уже практически задохнувшийся в чужих сильных руках, как в его губы грубо и с силой впились, словно пес в кусок аппетитного сырого мяса, при этом ударившись с глухим стуком о зубы.       Он опирался одной рукой об лакированный стол, не позволяя себе упасть, а другой предпринял попытку оттолкнуть назойливого донельзя мужчину. Во время потасовки они случайно опрокинули коробку с фалангами пальцев, и Аратаку замутило, стоило им упасть на пол с мерзким шлепком и обагрить собой ковер с причудливым рисунком. Чужой влажный язык настойчиво требовал впустить себя, и Рейген разомкнул губы лишь тогда, когда его волосы вновь властно дернули назад. Попытка вытолкнуть чужеродный предмет из своего рта была похожа более на драку, нежели на страстный до безумия танец. Поняв, что это бессмысленно, он прибегнул к более решительным действиям – и укусил того за нижнюю губу, мгновенно ощутив металлический привкус крови с примесью соли на своем языке.       От неожиданности Рейгена отпустили, и он наконец сумел вдохнуть полной грудью, стирая следы чужого пребывания на своих губах рукавом пиджака. Через несколько секунд к нему вернулся долгожданный самоконтроль. Ошарашенно взглянув на Экубо, он окончательно приобрел мертвенно-бледный оттенок лица. Ноздри его раздувались, мускулы лица напряглись, рот, с которого капала на стол багряная жидкость, растянулся в злобной, предвкушающей улыбке.       — Недурно. Ты продемонстрировал мне то, что я просил, — выпалил Экубо, подходя к отшатнувшемуся бандиту, чтобы... взъерошить пятерней его спутанные волосы? — Молодец. Я поговорю с твоим боссом, и мы решим все назревшие проблемы дипломатическим путем. Можешь идти.       Не до конца осознавая, что только что произошло, дипломат развернулся на каблуках и торопливо двинулся к двери, не обратив внимания на заживо пожиравший его спину взгляд чернильных глаз. И лишь после того, как фигура скрылась из его виду, Экубо бросил в пустоту:       — Мы еще обязательно встретимся.