Когда обрываются надежды

И я лишен того: для вас Тащусь повсюду наудачу; Мне дорог день, мне дорог час: А я в напрасной скуке трачу Судьбой отсчитанные дни. И так уж тягостны они. Я знаю: век уж мой измерен; Но чтоб продлилась жизнь моя, Я утром должен быть уверен, Что с вами днём увижусь я… А. С. Пушкин

      Апрель, на первый взгляд, пора радостная и безмятежная, полная надежд и новых впечатлений. Ручьи, бегущие по тротуарам, первые почки на деревьях, лёгкие мундиры на военных вместо тёплых пальто, тёплый воздух и яркие лучи весеннего, а потому особенного солнца — всё это началось для всех, но не для Эрвина Смита.       Он ждал свадьбы Джейн, но её так и не было. Несколько раз успев выехать за Стены, Эрвин стал понемногу приходить в себя. Пусть его и не радовало всё то, что приносит удовольствие людям его возраста, но его сердце начало потихоньку таять, как последний снег. «Чего такой довольный?» — порой бурчал недовольный Кит Шадис, его капитан. «А что, непременно нужно грустить?» — весело отвечал на это он и спешил дальше по своим делам.       Но всё-таки что-то в нём надломилось. Сдержанность практически ушла, смущение почти покинуло его. Раскованность заменила всё. Он уподоблялся своим боевым товарищам, возможно, даже осознанно копируя их поведение, чтобы беспечность в его внешнем виде перешла и на внутренний мир. Радости солдат Разведкорпуса вызывали большую тоску, но он натягивал на себя маску молодого человека, вполне довольного своего жизнью, того, кого можно назвать счастливым.       А что есть счастье? Даже сейчас он не может ответить на этот вопрос. Для каждого счастье своё. Кому-то мил домашний очаг, кто-то не видит жизни без походов. Но так или иначе, счастье — особенное чувство, способное порождать за собой все те благодетели, которые присущи хорошему человеку. Ведь человек счастливый будет стараться сделать всё, чтобы были счастливы и другие люди, его окружающие. Выходит, счастье заключается в том, чтобы было хорошо всем вокруг? Но одно не может следовать из другого.       Что счастье для него? Узнать правду о мире, доказать теорию отца — исполнить мечту. Это цель его жизни, она заставляла, заставляет и будет заставлять его двигаться вперёд. Он осознаёт, что потом уж может остепениться и создать семью. То есть стать счастливым в том плане, о котором говорят все люди.       Микки счастлив потому, что у него есть невиданная свобода. Дирк — потому, что занимается любимым делом — лечит товарищей и становится опорой в бою. Уилл — потому, что отец рядом, хоть и не так часто.       Значит, счастье в семье? Не совсем так. Счастье в том, чтобы любить и быть любимым. Любить можно дом, работу, семью. Важна взаимность и поддержка. Человек, который не способен на эту любовь, есть человек несчастный во всех его проявлениях. Он желчен, обидчив, резок и недоволен. Значит, любовь — основа всех добродетелей.       Но у Эрвина Смита в любви было не всё гладко, значит, он не был счастлив. А это необходимо было менять.       Так что в свой выходной, третьего апреля, он помчался в город. Эрвин был убеждён, что нужно найти повод явиться в дом Блэквудов. И он представился. Командующему понадобился посыльный, который доставил бы письмо лично лорду Блэквуду, и Эрвин, с лёгкой руки капитана Шадиса, вызывался на эту роль.       Поместье Блэквудов находилось за Стеной Роза, его окружали зелёные рощи, выстроившись в полукруг возле пруда. Огромный сад располагался прямо перед домом, и чтобы пройти его, Эрвину понадобилось не меньше двадцати минут. Слуга провёл его в комнату и попросил ожидать, когда мистер Блэквуд явится.       Даже эта комната была обставлена богато. Картины на стенах, цветы в вазах, диван и кресла, на которых развалились пузатые подушки. Пока он сидел, в комнату вошёл толстый белый кот с голубыми глазами и улёгся к нему на колени, сладко замурчав. Вскоре вошёл и его хозяин, весьма на него похожий.       Лорд Блэквуд был не слишком высокого роста, но и не особо низким. Он был мужчиной очень крупными, русоволосым и голубоглазым. Во всей его походке, несмотря на внушительный внешний вид, чувствовалась болезненная неуверенность. Лорд Блэквуд был одет в рубашку и брюки, которые были немногим велики. Эрвин решил, что он сильно похудел за последнее время.       — Здравствуйте! — Смит поспешно поднялся с дивана (кот, недовольно мяукнув, гордо удалился, вскинув хвост трубой) и отдал честь.       — Здравствуйте-здравствуйте, — довольно рассеянно ответил Блэквуд хриплым голосом. — Вы лейтенант Смит?       — Да. Капитан Шадис отправил меня к вам по поручению командующего.       — Вы старший или младший? — довольно-таки резко спросил Блэквуд.       — Простите?.. — недопонял Эрвин, нерешительно замирая.       — Какое у вас полное звание?       — Старший лейтенант.       — Моя дочь говорила о вас. Вы очень любезно обходились с ней на балах. Вы претендуете на её руку и сердце? — так же редко спросил лорд Блэквуд, и Эрвин уверенно ответил:       — Она выходит замуж, значит, это не важно.       — Понятно. Давай письмо.       Эрвин был рад, что разговор закончился довольно быстро, и с чистой совестью, но с поникшей головою вышел в сад.       Преодолев практически половину пути, он услышал звонкий оклик. К нему спешила сама Джейн Блэквуд. Она была в домашнем платье, открытая грудь подпрыгивала во время бега, волосы растрепались, щёки её покрылись красными пятнами. Подбежав к нему, девушка остановилась и кинулась к нему на шею, прильнув к его губам, но не произнеся ни слова.       Она не умела целоваться, это был её первый поцелуй, но не его. Эрвин опешил от такой резкости, не сопротивлялся, понимая, что в глубине души сам желал этого, но честь… Женская честь её страдает, поэтому Эрвин отстранил её, опуская глаза.       — Вы невеста, леди Блэквуд, но первый ваш поцелуй отдан не супругу. Если вы выходите замуж за него, то мне больше не о чем с вами разговаривать. Я думал, вы несчастны, но вы просто не готовы говорить «нет» отцу, больному старику, который хочет лишь счастья для единственной дочери. Выходит, вы сейчас рушите четыре судьбы: вашу, вашего супруга, отца и мою. Кто я? Я всего лишь старший лейтенант. Если они захотят сломать мне жизнь, полагая, что я разрушил вашу, то мне не жить. Я боюсь не столько за себя, сколько за вас. Вы и этого не переживёте. Что ж, вы могли поцеловать меня раньше, то же самое мог сделать и я, но я не посмел. Вы можете обижаться, счастья у вас не будет.       — Но вы… как ты смеешь, — прошептала Джейн, отпрыгивая от него назад. — Свадьба… будет шестого мая. Ты придёшь?       Но Эрвин не слушал её и не хотел отвечать. Он понял всё про эту женщину. Ему хотелось тянуться к ней, но так было нельзя.       С этого дня он возненавидел апрели.