Храни вас Джейна, влюбленные дураки

      — Я его сожру, — бездумно выдохнула я сквозь зубы.        — Кого? — спросила Её Величество без особого интереса. Будто я сказала что-то вроде «О, на дворе хорошая погодка», а не ляпнула глупость несусветную. — Ах, ну что это я. Веннара Гарриэта?       Меня, если честно, саму поразили сорвавшиеся с языка бессмысленные слова. Оставалось только кивнуть.       Ну конечно я имела в виду Веннара Гарриэта.       Вышеозначенный ничем таким на первый взгляд не занимался. Просто стоял в конце коридора, ещё не успев нас заметить, и просто разговаривал с маленьким Гармэтом. Я в очередной раз пообещала себе запомнить, как его зовут. Как-то на Д. Джел?       За последнюю неделю маленький Гармэт чуть не свалился с лестницы (два раза), облился супом (четырежды) и один раз его очень загадочно заперли в винном погребе. И ещё он Просто Разговаривал с Веннаром Гарриэтом. Раз пять.       Тут бы и деревянный чурбан что-то заподозрил. А я не деревянный чурбан. И к тому же посвящена в тонкости отношений Торальта Марета, у которого бедный парнишка Гармэт состоит оруженосцем, и злокозненного Веннара Гарриэта куда лучше, чем мне бы хотелось.       — И как же ты хочешь это сделать, милая? — спросила Её Величество, так же без всякого выражения. Когда она спрашивает — нужно отвечать. И не задумываться, если она не сказала задуматься. Это выбито в камне, вписано во все книги, это очевидно, как восход солнца.        — За один укус, — выдавила я, чувствуя себя очень глупо. — Не жуя. Ам — и всё.       Её Величество посмотрела на меня очень внимательно. Как и всякий посмотрел бы, после таких безумных речей.        — И правильно, — вынесла вердикт она. — Нечего на него лишние силы тратить.       Тут уж я совсем растерялась. Её Величество изволила шутить? Должна ли я была посмеяться? Должна ли я была что-то ответить? Пока я не могла нашарить более-менее умную мысль, расстановка сил немного поменялась. Её Величество прошла вперёд. Глупые мальчишки заметили её, и поклонились.        — Сэр Гарриэт, сэр Гармэт, — кивнула она обоим. Сэры из них, конечно, те ещё, но такова уж королевская милость. И королевская вежливость.       — Ваше Величество, — пробормотали эти дурни. Я тоже подошла к ним ближе, оценивая масштабы трагедии. У младшего вид был расстроенный, но упрямый. Как будто ему что-то запретили, но он всё равно полезет. А Веннар… Ох, что-то в последнее время он хорошо научился нацеплять безразличную маску. Но с глазами всё ещё не справлялся — там так и бурлила злость. Нехорошая. Без капли шутливости. Обычно он так не злится — тем более, не на детей.        — Сэр Гармэт, сопроводите меня в сад, — обронила Её Величество. — Леди Джельгет, присоединитесь ко мне, когда выскажете сэру Гарриэту всё, что хотели.       И она тут же удалилась вместе с изрядно повеселевшим парнишкой, оставляя меня и Веннара чуть ли не с раскрытыми ртами. Мы непонимающе смотрели друг на друга, и тут до меня дошло, что момент и правда подходящий.       — Так продолжаться не может! — я постаралась произнести это как можно более грозно, но, судя по ответной лёгкой улыбке, старания мои были тщетны. — Оставьте вы уже в покое бедного ребёнка!       — Ему пятнадцать, и он вовсю пишет любовные письма моей сестре, — отрезал Гарриэт, — И потом, вы ещё докажите, что я ему что-то сделал.       Доказательств… Доказательств у меня и правда не было. Только наблюдательность, и острое чувство, что Веннар творит нечто, что ничем хорошим не кончится.       — Ну пожалуйста! — попыталась я ещё раз. — Я же не прошу вас оставить в покое сэра Торальта — тут я уже сдалась, продолжайте свою кровную вражду!       Веннар улыбнулся так нежно, словно всё ещё был тем славным мальчиком четырнадцати лет, спрашивающим у меня: «Сестрица, а вы же хорошо знаете альтийский? Я совсем не понимаю спряжения». Ладно, и тогда он славным не был — слишком уж любил драться с ровесниками, и называть «сестрицами» старших девушек через одну. Но мне нравился — как младший кузен, которого не знаешь так уж хорошо, а ещё не знаешь, смеяться тебе или плакать над рассказами о его проделках.       И куда всё делось?        — А что не так с сэром Торальтом? — издевательски протянул Веннар. — Вы ещё докажите, что это я потревожил его покой. Он по жизни такой злой.       Тут у меня не то что доказательств не было — я вообще не знала, что творится. Торальт и раньше много ругался на Веннара, но в последнее время делал это с особой страстью, хотя так и не обвинил его в чём-то конкретном. По крайней мере, мне не приходилось выслушивать его скверные стихи. И я даже могла поддержать его ругань. Он говорил: «Ох уж этот Гарриэт, ох уж эти его золотистые кудри — так бы за них и оттаскал, ох уж эти его глаза зеленущие — так бы и плюнул», я говорила: «Да-да, глаза, кудри, руки у него ещё красивые, так бы по рукам и надавала». «Вот бы припереть его к стенке, и…» — мечтательно тянул Торальт, и я соглашалась: «Да, вот бы припереть». После этого Торальт смотрел на меня как-то странно, но, по-моему, это всё равно сближало.       Да, вот на этом и строились наши отношения жениха и невесты — мы оба с трудом выносили Веннара Гарриэта. Но я была готова потрудиться ещё чуток.       — Вы тревожите мой покой, — я последний раз попыталась воззвать к его совести. — Меня всё это расстраивает. Прекратите, пожалуйста.       Тон Веннара стал совсем уж ядовитым:        — А может, так и задумано. У меня же с Тори кровная вражда. А вы на его стороне. И его невеста.       Даже не знаю, какая часть его слов разозлила меня больше. Неблагодарный мальчишка, вот кто он. Зимой, когда я видела, что ему совсем тяжко — разве я не попросила Торальта быть с ним помягче? Разве он об этом не знал? А Торальт после этого стал куда страннее вести себя со мной. Вот и делай добрые дела.        — Я не на его стороне, — только и сказала я, потому что оправдываться — это довольно отвратительно. — И не на вашей. Я на своей собственной.       — Кто не со мной — тот враг мне, — совсем уж по-мальчишески пропел Веннар. — Идите, миледи. Этот разговор бесполезен. Идите-идите. А то ещё Тори заметит вас с другим мужчиной, и расстроится.       Я еле слышно хмыкнула. Во-первых, кто тут ещё мужчина — я только несносного мальчишку и видела. Во-вторых, ну конечно он свернул на старую дорожку — попытку доказать мне, что Торальт — ревнивый болван.       — Думаете, он может расстроиться ещё больше? — поинтересовалась я. — Вы хоть слышали, как он вчера кричал на бедного Гармэта?        — Когда Тори орал на меня, мелкий слушал, да запоминал выражения, — Веннар фыркнул, не сдерживаясь. — Чего это я теперь должен ему сочувствовать?       При возвращении к маленькому Гармэту тон нашей беседы как-то потеплел. Я позволила себе улыбнуться.        — Но моё нежное сердце просто разрывается.       И тут же Гарриэт помрачнел — будто солнце скрылось за тучей.        — Да справитесь вы как-нибудь со своим сердцем. Собрались же вы замуж за того, кого вовсе не любите.       И опять. И снова. Вот когда этот мальчик успел вырасти настолько, чтобы раз за разом находить наглость поучать меня?        — Да, он меня не любит. И я его не люблю. Это просто взаимовыгодное решение. Он это прекрасно понимает, — объяснила я, пожалуй, даже терпеливее, чем в своё время объясняла спряжения. А ведь в который раз уже объясняла.       Но Веннару никогда терпения не хватало. Он всё-таки взорвался:        — В чём выгода-то? Ну в чём? Он-то понятно, он получает самую умную, самую восхитительную девушку — но что получаете вы? И что он там понимает? Он уже думает, что вы ему принадлежите со всеми потрохами. Он Гармэту не даёт и шагу без разрешения ступить, и со мной так же пытается, и с вами так будет.       — Не будет, — отрезала я. Самая восхитительная, надо же. Он не мог бы определиться — враг я ему всё-таки, или кто?       Гарриэт отвернулся от меня и издал горький смешок:        — Знаете, забудьте про самую умную. Я и не знал, что вы такая дура.       Кажется, звук от пощёчины раскатился на многие мили вокруг. Веннар озадаченно держался за щёку. Я озадаченно смотрела на свою руку.       Извините, слабой женщине, которая даже не может вызвать этого дурня на поединок, тоже нужно как-то защищать свою честь!       Я яростно уставилась ему в глаза — но нашла там только искренне удивление и… И восхищённую искорку?        — Сэр Гарриэт, — заявила я, пока совсем не сбилась с толку, — Это объявление войны!       И ушла оттуда как можно скорее.        — Ну как? Съела? — невзначай поинтересовалась Её Величество, когда я нагнала её в саду.        И я кивнула, хотя тут ещё нужно было над многим поработать. Может, это только доказывало его слова, о том, что я дура, но я и правда решилась на полномасштабную войну. Потому что надоели они мне все. А строить дурацкие, но очень коварные планы, я умела не хуже сэра Гарриэта. И возможностей у меня было больше — вот хотя бы в использовании силы королевы…       Я поёжилась от собственных мыслей. Это было ужасно непочтительно. И бессмысленно. И…       Ой, да ладно. А то только Веннару можно делать, что хочется, враждовать со всеми и веселиться.       Я тоже хотела. И я могла.       Ну держись, Веннар Гарриэт.       ***       Мы с Веннаром лежали на его плаще в высокой траве под бесконечным звёздным небом. Это было через несколько лет, после того, как я в припадке раздражения выпалила, что сожру его.       Ну, целовались мы так, будто и правда хотели друг друга съесть.       Как до этого дошло?       Понадобилась длинная глупая история, включающая в себя Её Величество, Торальта Марета, Его Высочество Микааля, маленького кузена Веннара, кажется, призраков, и чуть ли не саму Пресветлую Джейну. И после этого мы перестали быть врагами. Хотя, у нас и раньше плохо получалось.       А потом… Потом не было какой-то одной истории. Просто много маленьких моментов. Я жаловалась ему на жизнь — и он мне тоже. Он улыбался мне, каждый раз имея в виду что-то новое, но я всегда понимала, что именно. Однажды я взяла его за руку, будто так и было нужно, а он тихо просиял. Однажды он, совсем замотанный и сонный, положил мне голову на плечо в середине рассказа про своего дурацкого кузена, да так и заснул.       И, конечно, он писал мне стихи, которые считал скверными, хотя мне они нравились. А я что-то совсем сошла с ума, потому что однажды тоже попробовала. Получилось что-то куда более скверное, но, конечно же, он сказал, что это самое восхитительное, самое умное, самое-самое…       Я даже не заметила, как перестала звать его Гарриэтом — даже в мыслях. А он называл меня леди Тьерри — как всегда и хотел, по его словам.        — Тервина, — вдруг серьёзно произнёс он, отстранившись, и нависая надо мной.       О да — полное имя. Когда он не знает, что сказать, но очень хочет.        — Тервина, — попытался он ещё раз, а я терпеливо ждала. — Знаешь, я тебя так люблю.       И не успела я произнести: «Я тебя тоже», как этот дурак продолжил таким же серьёзным тоном:        — Так люблю, что прямо сожрал бы.       Я правда пыталась сдержаться, но позорно провалилась. Я расхохоталась прямо ему в лицо.       Он, кажется, немного надулся, и свалился рядом в траву. Но вскоре он смеялся ещё громче.        — Это… Худший случай… Чтобы такое сказать… — выдавила я сквозь слёзы, выступившие от смеха.        — Ну да — я дурак! — произнёс он с вызовом, как всегда готовый защищаться. Я придвинулась поближе, и отвела волосы от его глаз.        — Наконец-то ты это признал, — торжественно произнесла я.       И поцеловала его, конечно. А что ещё было делать?       ***       Конечно, Её Величество знала. Она обо всём всегда узнаёт — и лучше не знать, как.       Она не стала меня отчитывать, или как-то намекать, что глубоко во мне разочарована — только проворчала, что умные люди занимаются этим в кроватях. И, желательно, только после свадьбы.       Ну, я всё-таки дура.       Да и свадьба у нас была уже не за горами.