Летучий самозванец

      ***       Вулкан сидел за столом химической лаборатории и, высунув от напряжения кончик языка, считал капли добавляемого в колбу вещества.       На их комбинате он был самым молодым флейвористом*. Исключительность его нюха обнаружилась совершенно случайно: маман после десятого класса потащила его отдохнуть на заграничные моря и по возвращении, запав в аэропортовском дьюти-фри на какой-то парфюм, щедро так пшикнула себе на запястье из пробника. Весь полет и сама прикладывалась к руке, шумно втягивая стойкий приторный аромат, и сыну подсовывала под нос, сокрушаясь, что не купила себе бутылек. Вернувшись домой, маман нашла эти духи в парфюмерном отделе местного ТЦ, совершенно счастливая влетела домой, благоухая за версту, и Вулкан, из своей комнаты почуяв запах, вышел в коридор и недовольно сморщил нос.       — Чем это от тебя так пахнет? — спросил он мать.       — Ой, Вулкаша, я духи купила, которые в дьюти-фри присмотрела, помнишь, мне понравились?       — Извини, Момбачо, но, по-моему, тебя жестоко развели: это совершенно другой запах!       Они поспорили тогда: маман отказывалась чувствовать разницу, в то время как сын четко слышал совсем не те ноты, что прочно въелись ему в обонятельные рецепторы по дороге с курорта. А через месяц в новостях говорили о том, что в городе прикрыли подпольный цех по изготовлению парфюмерии, и мамины духи оказались среди списка поддельной продукции.       После этого случая Вулкан всерьез задумался о карьере «нюхача». Он поступил на химический факультет местного института, углубился в изучение летучих органических соединений и на предпоследнем курсе устроился лаборантом на комбинат пищевых ароматизаторов.       ***       Назвала его мать Вулканом в честь отца: в юности она как-то поехала отдыхать в Турцию и настолько отвязно зажгла там с отельным аниматором, что приехала оттуда однозначно беременной. Папашка от отцовства самоустранился: он, оказывается, давно уже женатый, и так воспитывал четверых детей, а маман в память о жаркой, но короткой любви родившегося сына назвала именем отца, только на русский лад**.       Имя свое Вулкан вполне оправдывал: несмотря на то, что росту в нем было метр с кепкой, темперамент в тощем тельце бурлил очень даже южный. Знакомые лишний раз с ним не спорили, потому что знали: если это мелкое недоразумение взорвется, извержение будет длиться часами, а пеплом засыплет все на хренову тучу километров вокруг. В гневе он мог и в пешее Этнатическое послать, и сплошных Фудзиям по дороге нажелать обидчику, а самым страшным его ругательством было — «Да чтоб сына твоего Эйяфьядлайёкюдлем звали!» — его боялись даже начальники.       На самом деле, глубоко внутри, под бурлящей магмой в Вулкане спал-подремывал настоящий романтик. Ну, а как еще объяснить тот факт, что вот уже полгода он тайно, пользуясь своим положением исключительного «носа», пытался создать эликсир любви? Да-да, вот такой, чтобы дать нюхнуть понравившемуся человеку, и он такой — рррраз! — и влюбился в тебя.       Он перепробовал все доступные ему в пищевой лаборатории летучие вещества, потом перешел на эфирные масла с афродизиакальным эффектом. Все это смешивал в разных пропорциях и пробовал, разумеется, сначала на себе, но каждый раз разочарованно вздыхал: аромат легким облачком улетучивался из колбы, а эффекта — ноль. А так хотелось уже достичь результата и начать применение любовного эликсира, потому что в личной жизни флейвориста была полная Попокатепетль, то есть — жопа.       ***       Вулкан докапал очередное вещество в свое экспериментальное зелье, закупорил крышечку колбы и поднялся с места. В этот раз он не стал вести строгий учет компонентов, набухал всего понемножку, надеясь на авось и новогоднее чудо, щедро сыпанул феромонов, не забыл про любимые сандал и имбирь и, прошептав придуманное им самим заклинание с обращением к Арарату всемогущему, стал собираться на предновогоднюю корпоративную вечеринку. Колбу надо было еще отнести в холодильную камеру, поэтому, переодевшись, Вулкан двинулся в сторону выхода, но тут что-то пошло не так: наткнувшись на внезапно появившееся на его пути препятствие, он отлетел назад, выронил из рук колбу и тут же почувствовал резкий запах только что замешанной смеси. А потом провалился в темноту.       Продрав глаза, он первым делом увидел Ангела: с нимбом за головой под божественную музыку небесных сфер тот склонился над ним и мягко тряс за плечо. Когда взгляд Вулкана обрел способность фокусироваться, он признал в Ангеле красавца-лаборанта Яна, в нимбе за его головой — потолочную лампу, а в музыке сфер — противную трель своего мобильного. Но прежде, чем успеть разочароваться, флейворист отметил одну главную вещь: он влюбился. Вот в этого холодного прибалтийского Ангела. «Сработало, — подумал он. — Ай да Эльбрус, ай да сукин сын!» Он во все глаза смотрел на лаборанта, ожидая, что тот тоже уже влюбился и вот-вот признается ему в этом, но Ян только тер кулаками покрасневшие глаза и шмыгал потекшим носом.       — Ты чего туда напихал, гений? — спросил его чихающий лаборант, отстраняясь от него на безопасное расстояние.       И Вулкан, садясь на пострадавшую в результате падения пятую точку, все же вынужден был признать: «Не сработало».       Однако, его чувства никуда после «прозрения» не делись, то ли в результате падения он головой приложился крепко, то ли зелье свое вдохнул слишком резко, но на протяжении всей новогодней вечеринки он тайно следил за Яном и гадал, почему же так получилось. Несовпадение компонентов? Недостаточная концентрация? Может, прибалтийский Ангел просто далеко был, когда колба разбилась, и он не успел внюхнуть это волшебное амбрэ?       Вулкан решил повторить эликсир и попробовать подсунуть его предмету своей внезапной любви под самый нос. Пока весь комбинат праздновал новый год и доедал салатики, юный обонятельный гений закопался в лаборатории: он вспомнил компоненты, смешал их и, вдыхая результат, по неясному томлению в паху убедился в том, что — да, это он самый, его волшебный любовный эликсир. Он запечатал колбочку, поцеловал ее и со словами «Слава Донья-Хуане!» спрятал в холодильник.       «Назову его… «Летучий Амур» — подумал он, нежно смотря на колбу через стекло, и, совершенно счастливый и влюбленный, стал дожидаться окончания новогодних праздников, чтобы испробовать эликсир на любимом.       В первый официальный рабочий день он сильно волновался. Увидев весьма помятого после праздников Яна, немного засомневался, а точно ли он влюбился в него, но, вспомнив образ привидевшегося ему Ангела, набрал в грудь побольше воздуха и решительно двинулся к столу лаборанта.       — Яник, — сказал он ему как можно более соблазнительно, — я тут кое-что намешал, не мог бы ты протестировать, так сказать?       Прибалт окинул его мутным взглядом, кивнул и по-черепашьи вытянул голову вперед, готовый внюхивать. Вулкан открыл крышечку колбы и подсунул под самый нос парня. Взгляд того сразу прояснился, флейворист уже обрадовался было, пристально следя за реакцией Яна, но лаборант вдруг громко чихнул. Потом еще раз и еще.       — Убери это от меня! Что ты мне вечно подсовываешь, гений хренов?! — кричал он в перерывах между безудержными чихами.       Вулкан почесал лохматую черную макушку: «не, не сработало». Закрыл колбу и пошел на свое место.       ***       Несколько недель он, вздыхая в сторону Яна, работал над усовершенствованием формулы эликсира. В холодильнике появились «Летучий Амур №2» и «Летучий Амур №3», оба были опробованы на лаборанте и оба провалили свой экзамен. В итоге, замученный аллергией прибалт стал шарахаться от него и убегал, как только видел приближающегося к нему с колбой Вулкана.       «Летучий Амур №5» стал, по мнению флейвориста, совершенством. Он даже решил использовать его в качестве парфюма: нанес по капле на запястья, за ушами и в ямку между ключиц и двинулся на осаду своего холодного Ангела.       Вошёл в лабораторию и увидел, что у стола лаборанта отирается какой-то верзила. «Прям Льюльяйльяко какой-то», — подумал Вулкан, оценивая рост огромного по всем параметрам парня и приходя в крайнее недовольство тем, что внимание его любимого отнимает какой-то левый чел. Только Вулкан стал обходить верзилу с правой стороны, как тот отлепился от стола и начал круговое движение на разворот. Конечно, на пути этой горы мышц мелкий пацан показался песчинкой, и от неотвратимого столкновения Вулкана резко отбросило назад. Он крякнул, приземляясь на многострадальную пятую точку, и в ужасе уставился на нависшего над ним парня, только сейчас признавая в нем охранника Эльдара. Вулкан, совершенно не представляя, чем ему может грозить столкновение с вечно хмурым парнем, заелозил задницей на полу и, отталкиваясь пятками, попятился назад. «Вот же Попокатепетль», — подумал он, развернулся и на четвереньках пополз под стол. Сильная рука железным захватом схватила его за лодыжку и рванула в противоположную от нужного ему направления сторону. Он пропахал пузом по полу, свитер задрался чуть не до подмышек, оголяя его тощую спину, и Вулкан подумал было, что ничего более унизительного с ним никогда не случалось, как немыслимая сила подхватила его за шкварник и дернула вверх. Эльдар развернул его к себе, но вместо ожидаемого хмурого вида тот выглядел растерянным. Вулкан увидел, как ноздри у охранника раздуваются, он шумно втянул воздух, водя носом возле него, словно медведь, учуявший мед. Нос нюхал, кругами приближаясь к лицу замершего флейвориста, обнюхал волосы, лоб, нюхнул у губ и двинулся по щеке к виску, пока не уткнулся ему в чувствительное местечко за ухом. Эльдар, чуть не пополам сложившийся для того, чтобы поглубже вдохнуть его «Летучего Амура №5», зарычал и, отстранившись, уперся лоб-в-лоб и проревел:       — Ты. Я. Сегодня. В девятнадцать ноль-ноль, у торгового центра «Вулкан».       Юный обонятельный гений в этот момент ни одной гениальной мысли в своей голове не обнаружил и только глупо хлопал глазами, задрав голову вверх, чтобы рассмотреть лицо огромного охранника.       — Кивни два раза, если понял, — подсказал ему тот.       Вулкан кивнул. Два раза. Хотя совсем не понял, с чем только что согласился.       — Вольно, — хмыкнул Эльдар и развернулся в сторону выхода.       — Что это было? — спросил флейворист у хихикающего за столом Яника.       Но тот только похрюкивал, утирая покрасневшие аллергичные глаза.       ***       В девятнадцать ноль-пять Вулкан подходил к «Вулкану». «Боже, какая пошлость», — думал флейворист, пряча нос в огромный связанный его маман шарф в попытках продраться сквозь снежную пургу к главному входу единственного приличного в их городе торгового центра. Огромного Эльдара он увидел издалека: тот пританцовывал у входа, возвышаясь над праздной пятничной толпой на полторы головы, и нервно озирался по сторонам. Вулкан подошел, буркнул приветствие, и охранник, посмотрев на него сверху вниз, коротко кивнул, цапнул огромной лапищей за тонкую ладошку в варежке-на-резинке и потащил внутрь.       — Сначала кино или еда? — пробасил Эльдар, отбуксировав его к лифтам.       Вулкан неуверенно пробормотал «еда»: его посетила смутная догадка, которая подтвердилась, едва они, набрав еды в одном популярном ресторане быстрого питания, заняли столик у панорамного окна, и Эльдар, немного смущенно нырнув в недра своего пуховика, выудил из него чуть примятую бордовую розу. Флейворист взял цветок из подрагивающей лапищи и обреченно подумал: «Арарат всемогущий, да это же свидание! Это что ж получается? Этот Эльбрус ходячий (хи-хи, у них даже имена одинаково начинаются) вдохнул его «Летучего Амура» и влюбился в него? Чимборесненько». Паника тут же сменилась злорадством, и, покончив с едой, Вулкан хлопнул по столу так, что подносы подскочили в воздух, и заявил:       — К черту кино! Танцевать хочу!       ***       В единственном же приличном в их городе ночном клубе было неприлично много народу. Не иначе как все вышли на отчаянную охоту в последние выходные за неделю до Дня Святого Валентина, чтобы было, с кем отметить главный праздник всех влюбленных.       Эльдар помог Вулкану раздеться, сдал их одежду в гардероб и, вцепившись в тоненькое запястье своего спутника, повел его к бару. Послушно заказал ему два подряд шота водки — Вулкан, как химик, не признавал других напитков — и поплелся за моментально захмелевшим парнем танцевать. Флейворист отрывался по полной: скакал под бодрые биты, кружил вокруг Эльдара, неподвижной глыбой стоявшего на танцполе, пару раз гонял охранника за выпивкой, а потом — наступил провал.       ***       Вулкан завозился в постели, приоткрыл один глаз и огляделся. Воспоминания мутными волнами врывались в его похмельный разум: вот он танцует перед Эльдаром, пытаясь задницей дотянуться до его паха. Вот охранник взвалил его на свое могучее плечо и потащил к выходу. Потом в такси Вулкан вроде как забрался ему на колени и так Килиманджарко целовал, что стекла запотели. Мозг подкинул картинку из ванной, где голый и мокрый флейворист под горячими струями воды плавился от настырных пальцев, шебуршащих в его тощей Попокатепетле. Но самое интересное было после, когда его личный Эльбрус, завернув его в огромное полотенце, притащил его на немыслимых размеров траходром, и Вулкан, забившись гусеницей на покрывале, извернулся и получил-таки возможность лицезреть влюбленного охранника во всей его естественной красоте.       «Матерь божья, Донья-Хуана! — подумал Вулкан, спускаясь взглядом по внушительной мохнатой груди к его паху и залипнув на нереального размера стояке. — Да что ж за неВезувий такой?!» Опасаясь за сохранность своего кратера, он развернулся и, выкрутившись из полотенца, стал на четвереньках отползать к краю кровати. Но тут его уже знакомым движением схватили за лодыжку, подтянули к себе, вздернули пятую точку вверх, и стало… сначала скользко, потом больно, а потом — очень хорошо.        — Этническая сила, — поскуливал Вулкан, закатывая от наслаждения глаза и активно подмахивая бедрами.       Извержение Вулкана-младшего было таким мощным, что старший Вулкан даже отключился на какое-то время. Очнулся, когда Эльдар уютно пристраивал его у себя под боком, закутывая в одеяло и нашептывая всякие нежные глупости. «Вот же перемкнуло парня, — сонно подумал флейворист, — хорош все-таки мой «Летучий Амур», — и последней мыслью перед тем, как отрубиться: — Надо все-таки на Яне проверить».       ***       Вулкан открыл второй глаз и повернул голову в сторону сладко посапывающего рядом Эльдара. Тот спал на животе, засунув руки под подушку, и юный обонятельный гений, откинув с его спины легкое одеяло, плотоядно облизнулся и провел ладошкой по мощному торсу до соблазнительной задницы, которая даже во сне оставалась каменной. Переместился на бедра спящего парня и в восхищении принялся тискать крепкие половинки, сминая и разводя их в стороны. «Вулкан я активный, или сопка потухшая?» — подумал он и нырнул ладошкой в промежность. От воспоминаний о прошедшей ночи его и так заКилиманджарило нехило, а после детального ощупывания пальцами тугого входа, и вовсе запузырило от предвкушения. Эльдар под ним завозился, приподнялся на локтях и, обернувшись через плечо, окинул затуманенным взглядом. Вытянул из-под подушки тюбик смазки, перекинул его нетерпеливо ерзающему на нем флейвористу и хрипло буркнул:       — Давай уже.       И Вулкан дал. С высунутым от усердия кончиком языка добросовестно трудился в железнобетонной заднице до искр из глаз. Извергнувшись горячей лавой внутри Эльдара, растекся было морской звездой на его могучей спине, но охранник ловко перевернулся под ним и одним слитным движением насадил расслабленного парня на свой колом стоящий член. Сам придерживал под ягодицы, сам вколачивался в его узкий кратер, и когда Вулкан, закатив глаза, поймал второй приход, засадил по самые помидоры и с довольным рыком, кончил глубоко внутри.       Юный гений упал на широченную мохнатую грудь, и, пуская пузыри, совершенно глупо улыбался: давно у него не было такого славного траха! Он качнул на пробу своей пятой точкой и, удостоверившись в ее сохранности, приподнялся, оперся кулачками в каменный пресс, полюбовался немного и, хлопнув ладошками по бокам Эльдара, засобирался домой: трах трахом, а дел еще по горло — последний «Летучий Амур» на своем прибалте проверить надо, ведь до Валентинова дня всего неделя осталась, надо поторопиться.       ***       Вулкан был окончательно сбит с толку: да что ж такое? Почему на Эльдара эликсир подействовал, а на Яна — нет? Как же влюбить в себя вечно чихающего лаборанта? Сегодня был последний день, когда он имел шанс заполучить любимого на все выходные.       В лабораторию вошел охранник, потоптался у входа и решительно направился к флейвористу, тот услышал приближающиеся тяжелые шаги, поднял голову и буркнул:       — А, это ты.       — Чем занимаешься? — Эльдар кивнул на колбу в его руках.       — Да вот, у меня тут эликсир любовный. Только он на тебя подействовал, а на Яна — нет, — тяжело вздохнув, ответил юный гений.       — На Яна? — охранник бросил растерянный взгляд на сморкающегося лаборанта.       — Ну да, понимаешь… Тут такое дело: я сделал смесь и случайно разбил колбу, а когда внюхнул аромат, понял, что влюбился. В него. А потом и ты на этот запах среагировал. Значит, эликсир работает, только выборочно как-то.       — Я, — начал было Эльдар, но запнулся. — Да я не только на запах среагировал.       — Нет? — удивился Вулкан. — Но ты же понюхал у меня за ухом, а потом на свидание пригласил!       — Да я… просто… ну, — охранник смущенно ковырял пальцем столешницу лабораторного стола, — в общем, я еще до этого хотел пригласить тебя, с осени еще.       — То есть дело не в запахе? — потрясенно спросил флейворист, разочарованно признавая тот факт, что его «Летучий Амур» оказался самозванцем.       — Ну, не только в запахе, так-то я сандал очень люблю, просто ты когда под стол полез, и повернулся ко мне своей, ну… — Эльдар своими огромными лапищами изобразил в воздухе что-то круглое, — в общем, решился, и пригласил тебя.       — Твою Момбачу, — выдохнул Вулкан потрясенно.       — Но ты это… — промямлил охранник, — если к Яну подкатить хочешь, лучше без этого твоего эликсира, — он махнул рукой на колбочку на столе. — У него на имбирь аллергия.— Развернулся и, сгорбившись как-то, пошел на выход.       «Вот я — Тятя, — ругал себя Вулкан, — Галерас несчастный! Мне тут персональный Эльбрус в любви признается, горячий, как Ключевская сопка, а я на какого-то холодного сопливого лаборанта слюни пускаю!»       Юный гений пригладил лохматую макушку, закатал рукава свитера и решительно направился вниз к охранному пункту. Эльдар сидел за своим столом и, подперев голову могучим кулаком, печально смотрел в окно на унылый зимний пейзаж. Вулкан шагнул к нему, зажал в кулачках лацканы его форменной рубахи и рванул на себя. От неожиданности охранник охнул, но, встретившись с ним взглядом, несмело улыбнулся.       — Ты, — прошептал Вулкан ему практически в губы. — Я. Сегодня. В девятнадцать ноль-ноль, у торгового центра «Вулкан». — Отстранился, пригладил ладошками его рубашку, больше щупая пальцами могучую грудь, и ласково добавил: — Эль.