Звучанье сердца

Лань Ванцзи задыхается. Он всегда считал себя способным удержать лицо в любой ситуации, если того вдруг потребует орден. Лань Ванцзи не может даже дышать, потому что сзади к нему прижимается горячее тело, в бедра впиваются длинные пальцы (наверняка останутся синяки; не то чтобы его это волновало), а горячий шепот на ухо не даёт совсем потеряться в ощущениях. Видел бы его сейчас дядя. Видел бы его сейчас брат. Видели бы его сейчас те адепты, которым его всегда ставили в пример. Хотя нет, пусть лучше не видят, иначе не отмыться ему потом от этого никогда в жизни. А стоит ли? Запрещено следовать Темному пути, запрещено заводить дружбу с последователями Темного пути, запрещено мужеложество, запрещено неподобающее поведение, запрещено шуметь в неподходящих для этого местах. Лань Ванцзи, кажется, только что (а может быть, и куда раньше), нарушил как минимум половину правил своего клана. Нарушил — и совершенно об этом не жалеет. Как можно жалеть о чем-то, что приносит столько удовольствия и удовлетворения? Как можно жалеть, если это — почти то, что он так страстно хотел сделать? В идеале ему хотелось бы забрать Вэй Ина в Облачные глубины, забрать и спрятать. Но если ему дозволено быть рядом только так — Лань Ванцзи примет это. Вэй Усянь глядит на идеально-прямую спину перед собой, на напряжённые бедра, слышит хриплые стоны, срывающиеся с его губ — и не может поверить, что все это правда. Он едва и сам сдерживает стоны, но пока не время, рано, он должен подготовить Лань Ванцзи получше. Вэй Усянь никогда и никому не хотел делать больно, и пусть весь мир говорит о нем все что хочет. Злобный Старейшина Илин, который по ночам крадёт девственниц, пугает маленький детей и развлекается с мертвецами на горе? Пускай. Самое главное, что те, кто ему дорог, так не думают. Во всяком случае, он надеется, что они так не думают. Думает ли так Лань Ванцзи? Глядя на него, Вэй Усяню кажется, что сейчас он вообще ни о чем не думает. А если и думает, то только о пальцах, которыми Вэй Усянь его прямо сейчас... И как они вообще докатились до такого? Вэй Усянь может с трудом вспомнить. Вставший член адекватному мышлению при этом не способствует. А может быть, все это сон? Вэй Усянь никогда не мог представить себе Лань Ванцзи, лежащего в настолько бесстыдной позе, издающего настолько бесстыдные звуки и делающего такие вещи, что у самого Вэй Усяня перехватывает дух. У них сложные отношения. Если откровенно говорить — они цапались до недавнего времени по поводу всего подряд. Лань Ванцзи бесконечно нудел под ухом про его мертвецов, темный путь, и прочие, сейчас совершенно не важные вещи, а Вэй Усянь на все эти вещи лишь махал рукой и раздражённо ворчал. У него сил спорить почти не было, он мертвецов откапывал, важным делом занимался, между прочим! И только поэтому Вэй Усянь молча продолжал делать свое дело, а Лань Чжань все никак не желал отстать. Потом случилось низвержение солнца, спасение горстки Вэней — и вот он уже живёт на горе, ни с кем из прошлой жизни не видится, и даже почти не скучает. И только упрямый Лань Ванцзи продолжает приходить. Вэй Усяня это злит, он ведь не маленький ребенок и может о себе позаботиться — так какого черта Лань Чжань лезет не в свое дело? Разве не он говорил, что им не по пути? Разве не он говорил, что они не друзья? Так зачем он продолжает приходить, и... С приходами Лань Ванцзи работы у Вэй Усяня убавилось, а вот еды в поселении прибавилось. Вэй Усянь, как осознал это, так растерял всю свою злость, потому что Лань Чжань не мешает, а, напротив, пытается что-то сделать, чтобы облегчить ему жизнь. Это... странно. В этот раз все пошло совсем иначе. Лань Ванцзи снова начал шарманку про вред вредного пути, невыспавшийся Вэй Усянь был раздражён (он не уверен, что так на нем сказалось — усталость или всё-таки чертов темный путь), они начали ругаться, и как все дошло до того, что Лань Ванцзи заткнул его поцелуем — Вэй Усянь не понял. Зато понял сразу две вещи. Во-первых, Лань Чжаню нравится не Мянь-Мянь. Во-вторых, целовала его тогда у дерева вовсе не прекрасная дева, мечтающая о внимании Вэй Усяня. Точнее, не дева, Лань Ванцзи-то прекрасный, если так подумать, а Вэй Усянь подумать любит, особенно если это касается его самого! Впрочем, долго думать сейчас ни о чем не получается, потому что Лань Ванцзи высоко стонет, резко дёргает бедрами навстречу, и Вэй Усянь больше не может терпеть. Как так вышло, что они оказались именно в таком положении — история умалчивает и, тем не менее, Вэй Усяня подобное положение устраивает. Он не то чтобы спец в сексе — а особенно в сексе между мужчинами, но его сексуальным образованием занимался Не Хуайсан. Конечно, он видел некоторое количество сборников Лунъяна и в теории знает, куда нужно надавить, чтобы было приятнее, как двинуть пальцами и как не сделать больно. На практике все оказывается сложнее, но Вэй Усянь старается. — Ханьгуан-цзюнь, — он вытаскивает пальцы, легко хлопает ладонью по его бедру и усмехается. — Кто бы мог подумать о вас такое. Этот Старейшина никогда бы даже не посмел... Ему приходится замолчать, потому что в следующую секунду он входит, и это оказывается приятнее, чем Вэй Усянь себе представлял. Не то чтобы он себе вообще представлял подобное, но сейчас его мысли занимает другое. Лань Чжань напряжён и тяжело дышит, но, Вэй Усянь уверен, его лицо все ещё остаётся в пределах благопристойности. Это плохо — Вэй Усянь не может понять, больно ли ему, или приятно, и, возможно, им стоило выбрать другую позу для первого раза. Но Вэй Усянь был настолько раздражен, что, кажется, заломил Лань Ванцзи руки и завалил на свою импровизированную кровать. Ему бы оттолкнуть Лань Чжаня прочь, а не заниматься подобными вещами, но Вэй Усянь не в силах больше себя контролировать. Он просто хочет отпустить себя хотя бы здесь. Пусть даже и Лань Чжань скажет потом, что это все дурацкая шутка, что он не должен был всем этим заниматься — Вэй Усянь это примет, наверное. Но как же ему нестерпимо хочется, чтобы Лань Чжань остался. Забавно — ещё пару дней назад он мечтал только чтобы Лань Ванцзи скрылся с его глаз, и больше не появлялся здесь никогда. Вэй Усянь всё-таки не выдерживает — выходит, а затем плавно поворачивает Лань Чжаня к себе лицом. У него это выходит с лёгкостью, и его это слегка удивляет, пока он не осознаёт, что Лань Чжань и сам, наверное, хотел перевернуться. — Вэй Ин. Вэй Усянь встречается взглядом с Лань Ванцзи, и у него срывает крышу. Он видит все — и желание, и затаенную боль, и любовь — черт, невообразимо, его, Вэй Усяня, кто-то любит — и этот взгляд настолько раздирает его бедное сердце, что он наклоняется и Лань Чжаня целует. Сам. Он не может определить собственные чувства, и всё-таки — целует. Пожалуй, их переход от врагов к любовникам несколько быстр. Но как же Вэй Усяню этого не хватало.