Пленник

Мой мозг раскалывается от резкой боли. Воспоминания мелькают в нём, как разноцветные узоры маггловского калейдоскопа. Старуха Молли убивает Беллу. Единственную женщину, которую я посмел полюбить после того, как стал Пожирателем Смерти. Глаза моей Тёмной Леди широко раскрыты - то ли от ужаса, то ли от удивления и непонимания: как такое вообще могло случиться? Я буквально ощущаю, как разрывается на куски её несчастное, изможденное сердце. Я зверею от боли, злости и ненависти. Меня не зря называют "Карателем", и чужие, и свои - все, кроме Беллы: она единственная звала меня "Волком". Я жесток и беспощаден к магглам и грязнокровкам, к предателям Крови и врагам Тёмного Лорда. Для меня не имеют значения их пол и возраст. Выбор лишь в том, умрут они быстро или будут мучиться перед смертью. И этот выбор делаю не я, а мой Хозяин, которому я беззаветно предан - Тёмный Лорд. Я лишь исполнитель его воли, орудие пыток и смертоносное оружие в его руках. Именоо поэтому моё имя и моя кличка - "Каратель" - вселяют ужас в тех, кто осмелился перечить Хозяину, бунтовать против его власти. Но после убийства Беллы уже никто и ничто не способен удержать меня от страшной мести всем, кто в этом виновен. Впрочем, старуха Уизли вместе с дочерью уже успели скрыться с глаз долой. Ну и ладно. Отыграюсь на других, кто заслужил такой участи. Молнии моих заклинаний поражают каждого и я стараюсь причинить им как можно больше страданий - за тебя, моя Тёмная Леди. И за нашего Хозяина - Тёмного Лорда. За наши идеи чистоты Крови, во имя которых мы сражались на поле битвы, не жалея ни себя, ни врагов, терпели пытки в аврорате, отчаяние и холод в Азкабане, за которые мы убивали и умирали сами. За тот мир, который мы попытались создать на обломках прежней, насквозь прогнившей системы. Охваченные пламенем и рассекаемые на части фигуры людей, с криками невероятной боли и ужаса, падают на скользкий, залитый кровью и выпачканный гарью, пол Большого Зала Хогвартса. Я беспощаден к ним и не сожалею ни о ком из убитых мною. Охваченный горем от потери Беллы и безумной яростью к врагам, я пропускаю заклинание, выпущенное в меня... Кем? Я успеваю разглядеть его ухмыляющуюся, самодовольную физиономию. Это коротышка Флитвик - хогвартский карлик, получеловек-полугоблин, недостойный, согласно моим убеждениям, самой жизни. Умереть от руки такого уродца - позор для Карателя. И всё же его заклинание достигает цели, попадая мне прямо в голову и мне кажется, что в черепной коробке у меня произошел взрыв, сопоставимый с ядерным. Когда я учился в Дурмстранге, нам рассказывали об этом страшном оружии, изобретенном проклятыми магглами... Темнота. Пропасть. Забвение.

***

Неужели это Ад? Как для Преисподней или Геенны Огненной, здесь слишком чисто и уютно. Нет ни котлов с кипящей смолой, ни грешников на вертелах, ни чертей, которые их мучают. Тело моё обездвижено, единственное, что я могу - смотреть, вращая глазами, и слышать. Это довольно просторная комната с белыми стенами, на которых - картины. Много картин - в основном, пейзажи и улицы какого-то города. Из соседней комнаты доносится музыка - кто-то играет на фортепиано. Название мелодии мне неизвестно, но она - довольно приятная, успокаивающая. Я борюсь со сном - чтобы снова не провалиться в чёрную Бездну. Резная дверь, украшенная причудливыми узорами, открывается и я не верю своим глазам: это та самая девушка, Кэнди Лайт, американка, журналистка, корреспондентка "Салемского Вестника", которую я спас в Хогсмиде от патрульных-оборотней. Это было за месяц до решающей Битвы, в которой погибла моя Тёмная Леди Беллатрикс, многие мои товарищи. И я. Даже не знаю, чем тогда всё закончилось. Время для меня остановилось. Кэнди, увидев, что я проснулся, приветливо улыбается мне, но не эта её улыбка, довольно милая, как и в ночь нашей первой встречи, едва не вводит меня снова в ступор. На девушке - алая мантия мракоборца с эмблемой британского аврората: жёлтыми языками пламени, поглощающими крохотную человеческую фигурку в нелепом конусообразном колпаке... Я очень хорошо знаю и помню такие мантии и эмблемы на них: люди, одетые подобным образом, пытали меня в подземной камере их ведомства, желая выведать местонахождение Тёмного Лорда. Это было в далёком 1981 году. Даже если бы я знал то, что они хотели узнать, всё равно бы не сказал. Но мне самому тогда не было известно, что случилось с Хозяином после его визита к Поттерам. Авроры мне не верили и допросы, включая ночные, длились целых три месяца. - Здравствуйте, мистер Долохов. Никогда ещё мракоборцы не были со мной столь приветственны и любезны. - Здравствуйте, мисс Лайт... Где я? Мой голос хрипит, я кашляю, а в ушах - всё та же мелодия на фортепиано, доносящаяся из соседней комнаты. Быть может, я сошёл с ума и всё это - лишь мой бред. Но нет. Девушка, помещение, музыка - вполне реальны. - У меня дома, - отвечает Кэнди. - Сейчас вам принесут покушать. Эльф-домовик, одетый в довольно опрятный костюмчик с футболкой, на котором - портрет его собрата Доби, бывшего раба Малфоев, помогавшего сбежать членам поттеровского "трио", толкает впереди себя тележку с едой: молоком в прозрачном стакане, несколькими бутербродами с маслом и тарелкой овсяной каши. Последнего блюда терпеть не могу с детства, но желудок мой урчит при виде пищи и голод берёт своё: сколько же я не ел? "Странно, - думаю я: - Эльфам не положена одежда, разве что старая наволочка, чтобы прикрыть свою наготу...". Пока я стараюсь впихнуть в себя эту нехитрую снедь, Кэнди выходит в ещё одну комнатку, которую я сразу не заметил, и возвращается в другой одежде - вполне себе маггловской: потертых джинсах, плотно обтягивающих её ножки, и красном свитере. Волосы девушки распущены, они разметались по плечам темно-русыми кудряшками. Серо-зелёные глаза пристально наблюдают за мной. Когда моя трапеза закончилась и эльф укотил прочь пустую тележку, я внимательно смотрю на мисс Лайт. У меня - много вопросов. И, прежде всего... Она словно прочла мои мысли. - Ваша война проиграна, мистер Долохов. Магическая Британия залечивает её раны, а новое правительство пытается исправить последствия того, что вы, Пожиратели Смерти, успели здесь натворить. - Тёмный Лорд... - шепчу я и Кэнди продолжает: - Волан-де-Морт убит Мальчиком-Который-Выжил-Дважды. Большинство ваших соратников погибли на поле боя. Те, кто попал к нам в руки, уже в Азкабане или ожидают решения Визенгамота. Кое-кому удалось скрыться, но мы их рано или поздно найдём. Мистер и миссис Малфой активно сотрудничают со следствием, благодаря им мы сумели выявить и арестовать многих сторонников вашего режима, а их сын Драко оправдан за помощь, оказанную во время битвы за Хогвартс герою войны Гарри Поттеру... Насчёт Малфоев я даже не сомневался: эта семейка никогда не внушала мне доверия. Повелитель часто называл старину Люциуса: "мой скользкий друг", за его хитрость и коварство, а Нарцисса даже не была одной из нас. Драко же опозорил себя тем, что не смог выполнить задание Тёмного Лорда и убить профессора Дамблдора: за него это сделал Снейп. - А я? - этот нелепый вопрос вырывается из моих уст совершенно непроизвольно. Девушка смеется. - Вас так и не нашли. Ни живым, ни в качестве трупа. В противном случае, вы были бы уже мертвы: Визенгамот заочно приговорил вас, как военного преступника и члена запрещённой организации Пожирателей Смерти, к поцелую дементора. Приговор должен быть приведен в исполнение сразу же после вашей поимки. Меня это не удивляет и не пугает: я и так уже мёртв. Причём - давно. С того самого дня, когда принял Чёрную Метку. Особый ритуал, придуманный Тёмным Лордом, предусматривал применение трёх непростительных заклинаний к человеку, на которого укажет Хозяин. Для меня была выбрана Роззи Браун (1), девушка, которую я когда-то любил. Повелитель знал слабые места и привязанности каждого из нас. Стать Пожирателем Смерти означало убить в себе всё человеческое. Каждый из нас прошёл через подобное испытание. А ещё Розалина была мракоборцем - как и Кэнди. Что за дурацкое совпадение? То, что она обманула меня тогда, в Хогсмиде, стало ясно, когда я только увидел её в алой мантии с эмблемой аврората. - Ну так сдайте меня... - Хриплю я, заходясь сухим кашлем и пытаясь улыбнуться своим перекошенным, поросшим черной щетиной, лицом: - ...вашим боссам. Мисс Лайт смотрит на меня снисходительно, как на глупого мальчишку, совершившего, по незнанию, плохой поступок. - Меня с детства воспитывали, что всегда нужно отдавать долги. Вы спасли жизнь мне, я - вам. Теперь мы - квиты. Но ваша дальнейшая участь будет зависеть только от вас. - Я - не Малфой и сотрудничать с новой властью не собираюсь. Улыбка вмиг сходит с её прелестного личика. Серо-зелёные глаза становятся почти чёрными от возмущения. Явно не таких слов она от меня ожидала в благодарность за... Что? Действительно: а почему я должен быть ей благодарен? Лучше бы Антонин Долохов тогда погиб от руки мелкого уродца, хогвартского карлика-заклинателя, чем теперь жить с осознанием нашего поражения и крушения всего, во что я верил! После гибели Беллы я умер вторично: первым было убийство Роззи на скалистом берегу Ла-Манша. Почерневшая, точно обугленная, душа Пожирателя Смерти выпорхнула из груди вместе с брошенной в мою первую любовь "Авадой", чтобы больше никогда не вернуться обратно. Третий раз это уже была не смерть, а освобождение моего мятущегося духа, заключенного в теле Карателя. Так что она спасла, эта милая девчонка? Животную оболочку, лишённую чувств? Зачем? Не говоря ни слова, Кэнди развернулась на каблучках и собралась куда-то уходить, но тут дверь в комнату, где я лежал распахнулась и в помещение вошёл мальчуган лет десяти-одиннадцати. Светлые, золотистые волосы, голубые глаза, костюмчик вишневого цвета с таким же галстуком, на левом кармашке пиджака - эмблема со скрипичным ключом. Мальчик некоторое время смотрит на меня - то ли с удивлением, то ли с ужасом. - Мэм, - робко произносит он, - я закончил свои занятия. Извините... - Ничего страшного, Элайджа, я уже закончила разговор с моим пациентом. - А потом бросает мне, как бы невзначай: - Это младший сын мистера Дирка Кресвелла. Помните такого? И выходит вместе с юным музыкантом. Разумеется, я помню его отца! После поимки егерями, я лично допрашивал этого грязнокровку, а потом привел в исполнение приговор Темного Лорда. К малолетнему сыну Кресвелла у меня нет ни жалости, ни сочувствия: на войне - как на войне. Я же, как Пожиратель Смерти, лишь выполнял приказ своего Господина.