Пленник

После памятного разговора с Кэнди о загадочном убийце, принимающем мой облик, и некоем «шансе» самому узнать правду, прошло три дня. За это время я, от нечего делать, перечитал несколько книг, в основном маггловских, из её личной библиотеки. Истосковавшийся по интелектуальной работе, мой мозг жадно впитывал любую информацию. Когда девушка-мракоборец вернулась со службы, я, сидя на кровати, как раз держал у себя на коленях «Библию короля Иакова» в чёрной кожаной обложке. Разные издания и переводы Священных Писаний на английский язык, а так же «Библейская симфония» и всевозможные справочники занимали в старинном шкафу отдельную полку. Судя по всему, мисс Лайт с большим уважением относилась к «Слову Божьему» и часто его перечитывала, о чём свидетельствовали многочисленные закладки между страницами и толстые тетради с выписанными стихами, сгруппированными по темам. Почерк моей спасительницы был стремительным, с резким наклоном вправо, как полёт стрелы. Можно было подумать, что девушка учится в какой-нибудь духовной семинарии и готовится стать миссионеркой. Услышав её шаги, я оторвал свой взор от пожелтевших страниц из плотной бумаги, на которых в два столбика были расположены главы и стихи библейских книг, а в отдельной колонке — ссылки на параллельные места. Кэнди вошла в домашнем халатике, волосы её были влажными, а щёчки розовыми. Увидев, чем я занят, она улыбнулась: — Неужто безжалостный Каратель решил покаяться в грехах и обрести спасение души через истинную веру в нашего Искупителя и Господа Иисуса Христа? Серо-зеленые глазки задорно сверкнули. По всей видимости, день ей удался на славу и все дела шли по намеченному плану. — Вряд ли мне это светит, — грустно улыбнулся я. — За все мои грехи, включая те, которых я не совершал, но которые на меня навесили, как на козла отпущения, нет и не может быть никакого искупления, ни в этом мире, ни в грядущей жизни. Ибо, как написано, расплата за грех — смерть. А что после неё? — Спросил и сам же ответил: — Низвержение во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубов, и вечные муки в ужасном озере, горящем огнем и серой. — Сделав паузу, я добавил: — Но для того, кто прошёл сквозь кровь и ужасы двух магических войн, камеры пыток в аврорате и холодные клетки Азкабана, даже библейский Шеол покажется курортом. — Моя ирония явно не понравилась Кэнди, она вмиг нахмурилась. Чтобы не окончательно не испортить ей настроение, я решил немного сменить тему, спросив: — У тебя нет более полного издания Священных Писаний? Девушка удивленно хмыкнула. — Мои родители, — она редко упоминала о них, — протестанты. До поступления в Хогвартс я, как полукровка, — от этого слова меня слегка передернуло, — училась в маггловской школе, среди вполне обычных детей. Уроки Закона Божьего там преподавал пастор баптистской церкви, а после религиозных собраний, на которые меня тягали в добровольно-принудительном порядке, была ещё и воскресная школа для детей верующих. Так что, не сомневайся: Ветхий и Новый Заветы я выучила так же хорошо, как табличку умножения. Ты же читал мои записи? — Она кивнула на одну из толстых тетрадей с библейскими цитатами и комментариями к ним. — Так что имеешь общее представление об уровне моих знаний. Я внимательно выслушал её ответ и открыл содержание Священных Писаний. — Та Библия, которую я штудировал в Дурмстранге, была намного толще по объему, а количество книг, входящих в её состав, равнялось ста восьми (1). Здесь их намного меньше. Смотри сама. — Я ткнул пальцем в перечень текстов: — Скажи, где, например, ветхозаветная книга Еноха? А она весьма поучительна. В ней рассказывается о событиях, произошедших перед всемирным потопом, о взбунтовавшихся ангелах, которые приходили к дочерям человеческим и вступали с ними в сексуальную связь, — при этих словах её щёчки зарделись румянцем, но я продолжал: — о злых великанах, рождавшихся от этих союзов, о беззакониях, которые они творили на Земле, и о грядущем наказании Божьем. Ссылка на слова из этой книги есть в одном из посланий (2), а вот самой её — нет. Брови девушки непроизвольно дёрнулись вверх. — Я слышала об этой книге, но никогда её не читала, — призналась Кэнди. — Она и ещё несколько книг со странными названиями есть в составе Эфиопской Библии, но в Англии ты её вряд ли найдёшь… Да и переводов с ней я ни разу не встречала. Словно мистика какая-то. — Хорошо, пусть так. — Я кивнул в знак согласия. — Почему тогда в Новом Завете всего четыре Евангелия, а остальные куда подевались? — И снова обратился к содержанию Библии. — Что мы здесь имеем? Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, из которых только двое были написаны непосредственными учениками Иисуса. Деяния апостолов, составленные опять-таки Лукой, несколько коротких апостольских посланий, плюс сочинения Павла, который вообще апостолом не был. Ну и зашифрованный Апокалипсис Иоанна, символы которого до сих пор не разгаданы, но каждый трактует их на свой манер. Все эти произведения были написаны через много лет после смерти Учителя, потом неоднократно подвергались редактированию, пока наконец не попали в состав христианской Библии. Почему же в ваших Писаниях так мало текстов, содержащих слова самого Иисуса? — Теперь в роли слушательницы оказалась мисс Лайт. Я же продолжал после небольшой паузы: — Где, например, философский трактат Пистис София, раскрывающий тайны мироздания? Где Евангелия Фомы, Филиппа, Марии Магдалины, Иуды Искариота? (3) — От кого, от кого? — изумленно переспросила Кэнди, присаживаясь на кровать рядом со мной: — Иуды Искариота? Того самого, который предал Спасителя за тридцать серебряников? -… и самого верного ученика Иисуса, без участия которого не было бы никакого Искупления, — как бы продолжил я её мысль. — Ему единственному Христос открыл великую тайну того, что должно было свершиться. И именно Иуда исполнил последнюю волю своего Учителя. Мои слова несколько шокировали её. — Вероятно, ты читал какую-то другую Библию, — ответила, подумав, мисс Лайт. — Канон Священных Писаний, — она кивнула на толстый фолиант в моих руках, — признанный большинством христианских церквей, состоит из тридцати девяти книг Ветхого и двадцати семи книг Нового Завета, вместе получается шестьдесят шесть. Римо-католическая церковь на своём Тридентском соборе добавила к ним ещё семь, а в переводе, которым пользуются священнослужители и верующие православной церкви, есть одиннадцать ветхозаветных книг и небольшие добавления к книгам Ездры и Даниила, считающиеся неканоническими. — В Дурмстранге, где я постигал премудрости древней и высшей магии, у нас были заняти по религиеведению. Мы изучали не только христианство, но и буддизм, индуизм, ислам, разные экзотические культы. Пока я говорил, девушка подошла к своему старинному шкафу, порылась в нём, достала книженцию в тонкой обложке, изданную на дешевой желтой бумаге, вернулась и протянула мне. Я с изумлением прочёл название — кирилличными буквами: «Борис Акунин. Алтын-толобас». Имя автора было мне совершенно не знакомо, значение странных слов на обложке («алтын», насколько я помнил, на каком-то тюркском языке — «золото», а вот что такое"толобас»? — фиг его знает) — не понятно. — Это, — объяснила Кэнди, — историко-приключенческий роман. Издан, кстати, всего — навсего два года назад, я его купила на «блошином рынке» в маггловской части Лондона, у человека, похожего на бродягу. Похоже, что русский эмигрант. Прости, я не тебя имела в виду. — Извинения приняты. — Я улыбнулся. Мисс Лайт продолжала: — Сюжет пересказывать не буду, захочешь — сам прочитаешь. И не пожалеешь, кстати; могу сказать, что это увлекательное чтиво. Главное — в другом: здесь тоже упоминается «Евангелие Иуды» — самая запрещённая книга всех времен и народов. Главный герой, англичанин русского происхождения, Николас Фандорин, ищет библиотеку царя Иоанна Грозного, расшифровывая письмо своего далекого предка, Корнелиуса фон Дорна, жившего ещё в семнадцатом веке. И среди книг из этой библиотеки было то самое, тайное Евангелие… — Она посмотрела на меня. — А ты говоришь, что в Дурмстранге его изучают студенты и оно входит в состав вашей Библии. Странно. Я лишь пожал плечами. — Можешь связаться с ректоратом Дурмстранга и попросить экземпляр этой Библии, сама убедишься, что так оно и есть… — Предложил я, но девушка меня перебила: — Это исключено. После второй магической войны и либеральных реформ, начавшихся в Британской республике, руководство этой Школы магии прекратило с нами любые отношения, закрыло доступ английским волшебникам с помощью специальных охранительных чар. К тому же, — она прищурилась, — я не уверена, что ваше Евангелие Иуды и то, которое хранилось в библиотеке Грозного царя, это — одна и та же книга. Домовиха, которую, как я уже знал, звали Тинки, вкатила тележку с едой и наша теологическая дискуссия на этом завершилась. Но прежде, чем я приступил к приему пищи, Кэнди достала откуда-то пузырек с розовой субстанцией, переливающейся перламутровым блеском. — Что это? — спросил я. — То самое зелье, о котором ты говорила? Девушка кивнула. — Примешь его после еды, — сказала она. — А меня не стошнит? — я повертел в руках маленький сосуд. — Не бойся. Оно — сладкое. Напоминает по вкусу клубничное мороженое. Считай его дополнением к десерту. Мне же вспомнилось оборотное зелье, которое, находясь на службе у Тёмного Лорда, неоднократно приходилось принимать, выполняя секретные поручения Хозяина. Его я иначе, как «отвратным» про себя не называл. Снадобье, приготовленное мисс Лайт, оказалось и вправду таким, как она сказала. Выпив его, я ощутил эйфорию в мозгу и лёгкость во всём теле, с удивлением замечая, как разглаживаются давние шрамы и морщины на моей коже. Кэнди пристально за мной наблюдала, а когда странные метаморфозы закончились, протянула мне овальное зеркальце: — Взгляни на себя, каким красавцем стал. — И задорно хихикнула. Увидев своё новое отражение, я едва не отпрянул от него: на меня смотрел молодой человек с длинными чёрными волосами, но таким же, как у меня, колючим взглядом голубых глаз. Это был я сам… лет двадцать пять — тридцать назад. — Ну как? — Девушка явно любовалась полученным результатом. — Невероятно! — Я изобразил улыбку на своём помолодевшем лице, теперь уже — ровном, не искривленном пытками в арорате и не заросшем густой, темной с проседью щетиной. Мне не хотелось огорчать свою спасительницу, ведь она старалась для меня. Но на душе вдруг стало тяжело… Воспоминания о том далеком, безвозвратно ушудшем прошлом, вихрем завертелись в моём мозгу. Скрываваясь от мракоборцев в горной, закрытой для остального мира стране — Албании, я сперва познакомился с Томом Марволо Реддлом, будущим Лордом Волдемортом, а затем, уже вернувшись в Англию, чтобы принять на левом предплечье Чёрную Метку Пожирателя Смерти, пытал и убивал свою первую любовь — Роззи Браун. Я выглядел тогда точно так же, как сейчас. От Кэнди не ускользнуло моё настоящее состояние, поэтому она взволнованно спросила: — Что-то не так? Я отрицательно покачал головой. — Всё так. Просто… неожиданно. — Это ещё не все сюрпризы, — сказала мисс Лайт. Она достала из кармана халатика продолговатую книжечку в красной обложке. — Ты ведь когда-то жил в Албании, правда? — Я кивнул в знак согласия, снова вспомнив свою бурную молодость. — Следовательно, — продолжала молодая волшебница, — свободно владеешь албанским языком? — Ну да, а как же иначе? — Её вопрос показался мне несколько наивным и я не совсем понимал, к чему она клонит. — Тогда держи. Имя и фамилию я выбирала, скажем так… — Она прищурилась: — …от фонаря, как говорят у тебя на исторической Родине. Эта её фраза меня позабавила. Я развернул новенькое удостоверение сотрудника «Отдела колдомедицины и судебной экспертизы» британского аврората и прочитал вслух: «Радж Байрактар» (4). — Больше смахивает на индийское или турецкое. — Значит, не угадала, — Кэнди тяжело вздохнула. — Надо было с тобой посоветоваться. Значит, будешь у нас албанцем турецко-индийского происхождения, — она хихикнула. — Не обижайся, — я слегка коснулся её руки и заметил, что девушке это проявление внимания с моей стороны явно было приятно. — Мне нравится новое имя. Оно довольно необычное. Пусть будет так. — А потом спросил: — И какова же моя новая легенда? Каким ветром этого Раджа Байрактара занесло в Англию? Кэнди произнесла: — По моей версии, ты — албанский беженец из сербского края Косово, где совсем недавно шла кровопролитная война между православными христианами и мусульманами. Таких людей сейчас много живёт в маггловской Британии. Почему бы одному из них не оказаться волшебником? Я наигранно скривился. — Предлагаешь мне принять ислам? Этого ещё не хватало. Я ведь — необрезанный, между прочим… Она рассмеялась. — Можешь быть индуистом или буддистом, если тебя это больше устраивает. В нашем ведомстве, после ухода Бруствера, на религию вообще никто внимания не обращает. Это Кингсли, когда начитался Корана, всех достал законами шариата и пытался всё на мусульманский манер переделать. Даже портреты известных волшебников велел отовсюду убрать… Хорошо, что ушёл на повышение, став главой первого демократического правительства. Пусть теперь своим министрам мозги вкручивает. Я улыбнулся ей в ответ.