Пленник

Коридоры в клинике св. Мунго сверкали идеальной чистотой, сквозь прозрачные стеклянные окна в человеческий рост струился солнечный свет, повсюду сновали колдомедики и медсестры в белых мантиях и чепчиках. Хоть и была суббота, неприемный день, но нас с Кэнди, как сотрудников отдела аврората, пропустили без лишних вопросов. (накануне) Розово-перламутровое зелье, которое девушка дала мне выпить, действовало иначе, чем отвратное-оборотное: оно не меняло внешность одного человека на другого, но омолаживало его организм — на определенный срок и возраст, в зависимости от дозировки главного компонента — безоарового порошка. Когда я спросил у своей спасительницы: где она узнала рецепт этого чудодейственного средства, мисс Лайт загадочно улыбнулась, после чего извлекла из своего журнального столика толстый блокнот в серебристо-зеленой обложке с тисненной на ней змейкой — эмблемой упраздненного победителями факультета Слизерин. — Узнаешь почерк? — Глаза девушки, точно такого же оттенка, как и обложка блокнота, сверкнули. Разумеется! Я готов был целовать каждый из этих заостренных вверх, ровных и прямых, как лезвие меча или наконечник копья, алфавитных знаков, стилизированных под готику и напоминавших крохотные соборы с башенками эпохи раннего Средневековья, ведь начертаны они были пальчиками моей возлюбленной. Теперь уже, к сожалению покойной… Кэнди внимательно наблюдала за моей реакцией. — Откуда она у тебя? — снова спросил я. — Во время обыска в особняке Лестрейнджей я была в числе мракоборцев, которым поручили изымать любые предметы, связанные с Тёмной Магией, — ответила девушка после короткой паузы. — Под подушкой в спальне мадам Беллатрикс мне и попалась на глаза эта самая «Книга Ведьм», предназначенная для записи колдовских рецептов. В ней же — личный дневник хозяки, где упоминается некий «Волк». Не ты ли случайно? — И снова серо-зелёные глазки мисс Лайт лукаво сверкнули озорными искорками. Видимо, я чем-то выдал себя, потому что моя спасительница звонко рассмеялась. — Ну хорошо, хорошо, не переживай, дам тебе его почитать. Вдруг узнаешь о себе что-то новое? В моей памяти всплыл таинственный полумрак старинной опочивальни, хранящей запах духов, кальяна и такого безумно желанного тела любимой женщины. Резная дверь этой комнаты была украшена родовым гербом Лестрейнджей — чёрными короноваными воронами, а лепные стены увешаны не гобеленами или картинами известных художников далекого прошлого, но портретами и колдографиями Тома Марволо Реддла в разных его ипостасях — от студента Хогвартса со значком старосты Слизерина до могущественного Тёмного Лорда со змееподобным лицом. Наш Повелитель был единственным на Земле мужчиной, которому моя Тёмная Леди готова была отдать себя всю и без остатка, но ему эта жертва оказалась не нужна… Здесь, в её спальне, мы вместе провели нашу последнюю ночь перед Битвой за Хогвартс. Ночь обреченных. При этих мыслях моё огрубевшее сердце, казалось бы, на миг ожило и забилось быстрее. Но потом, благодаря вмешательству трезвого рассудка, вновь стало чёрствым и холодным. Нелья, не сметь, ты не имеешь права показывать свои чувства! — твердил мне мой озлобленный, ожесточившийся на весь послевоенный мир разум. И я взял себя в руки. Мисс Лайт продолжала: — Я сочла более целесообразным спрятать записную книжку мадам Лестрейндж в потайном кармане своей мантии, чтобы потом изучить её на досуге, вместо того, чтобы, как это предусмотрено инструкцией, отдать коллегам по службе. И оказалась права. В хранилище вещественных доказательств аврората она бы попросту затерялась среди тысяч других, подобных ей предметов с инвентарными номерами, пылилась бы где-то в углу, на дальней полке, всеми забытая и никому не нужная, а так… — Девушка пристально взглянула на моё помолодевшее лицо: -…сия маленькая книженция принесла пользу нашему общему делу. — Какому делу? — Последние слова насторожили меня. — Завтра мы вместе поедем в больницу к Биллу Уизли. Он уже пришёл в себя и хочет помочь следствию в поимке преступника. Но при этом заявил, что разговаривать будет только с человеком, которого хорошо знает лично. Таково его условие. К счастью, я вхожу в число его друзей, поэтому и напросилась в следственную группу. Возле палаты выставлена охрана, так что удостоверение сотрудника моего отдела будет тебе очень даже кстати. Ты у нас теперь — эксперт в области криминальной психиатрии, специалист по устранению последствий магического воздействие на мозг человека. Запомнишь? Я утвердительно кивнул, а потом сказал: — Если этот рыжий прохвост вдруг заявит, что видел в тот роковой день именно меня, Антонина Долохова, собственной персоной, что от этого изменится? Кэнди пожала плечами, но ответила мне в унисон: — А вдруг нам удастся разузнать ещё какие-нибудь интересные подробности? Выживший свидетель — это наш козырь против заказчика убийства. Я вынужден был согласиться с нею. ***** Как и предупреждала моя спутница, у самого входа в палату Билла Уизли нас уже ждали двое мракоборцев в алых мантиях, с какими-то очень грубыми, непроницаемыми лицами. Мисс Лайт они сразу же узнали, поэтому от предъявленных ею документов лениво отмахнулись, а вот моё удостоверение на имя Раджа Байрактара долго вертели в руках, передавая друг другу. Один из этих сторожевых псов нового режима спросил меня: — Новенький что ли? Что-то раньше я тебя в нашем ведомстве не встречал. — Да, — коротко ответил я. — Недавно работаю. — Откуда сам будешь? — Белесые глаза второго охранника, сверявшего фото в красной книжечке с оригиналом, тупо уставились на меня, точно перед ним стоял не человек, а, как минимум, кентавр или хобгоблин. — Косово, Сербия. Я — албанец. Иммигрант. Для пущей убедительности я уже хотел заговорить с ними по-албански, но на этом интерес охранников к моей персоне исчерпался. Кэнди терпеливо ждала чуть поодаль, после чего мы вместе вошли в палату. Здесь так же, как и везде в св. Мунго, царила идеальная, стерильная чистота. Яркие лучи осеннего Солнца, а так же белый цвет больничных стен и постелей слепили мне глаза. Я подумал, что надо было надеть затемненные очки. Впрочем, это могло вызвать у мракоборцев-охранников дополнительные подозрения. Рыжий лежал на кровати, укутанный по самую шею одеялом. Кроме него в палате, рассчитанной на пятерых людей, больше никого не было. Мы поздоровались. Билл Уизли слабо улыбнулся Кэнди. Я же представился новым именем: — Радж Байрактар. Парень с недоверием прищурился, глядя на меня, и мне показалось, что сейчас он опознает в моем облике загадочного убийцу, что, впрочем, было маловероятно: всё-таки я выглядел на четверть века моложе того ужасного Карателя Долохова, которым предатели Крови пугали своих отпрысков. — Расскажи, как всё было, — попросила мисс Лайт. — С самого начала, и, желательно, как можно подробнее. Постарайся ничего не упустить — любая деталь может быть существенной. Повествования его оказалось весьма скучным: разные домашние дела, просмотр новостей в Интернете (это маггловское изобретение прочно вошло во все сферы жизни магической Британии). Потом мистер Уизли слушал музыку — что-то из американского гангста-рэпа, попутно набирая на компьютере мемуары о своей дружбе с Мальчиком-Который-Выжил и личном участии во второй магической войне. Данное обстоятельство показалось мне забавным: под квакающие звуки этой какофонии, которую язык не поворачивался назвать музыкой, где чуть ли не каждое слово — грязное негритянское ругательство, много чего можно насочинять. Около полудня вольнонаемный эльф-домовик Фимми доложил своему работодателю, что прибыла миссис Грейнджер-Уизли. — Кто? — хором спросили мы с Кэнди. — Я, — раздался у нас за спиной гортанный голос и мы так же синхронно оглянулись. У нас за спиной стоял, ухмыляясь во всю ширину своих белоснежных зубов тот самый мулат-андрогин Флойд Бруствер, которого я видел в старой газете, племянник нынешнего премьер-министра, взявший себе имя гриффиндорской зубрилки Гермионы. Одет он был в переливающийся неоновыми красками спортивный костюм-унисекс, плотно обтягивающий его накачанное, как у культуриста, тело. Под тонкой синтетической тканью легко угадывались выпуклые женские груди, а чуть ниже пояса так же рельефно просвечивался толстый мужской член, слегка вздыбившийся треугольным бугорком. Это на нём пару лет назад «женился» (если это можно так сказать) младший брат Билла. — Как вы вошли сюда? — Мисс Лайт покосилась на это двуполое существо. — И кто вы? Советую говорить правду. — А у меня специальный пропуск, подписанный лично начальником секретного отдела аврората мистером Гарри Поттером, лучшим другом моего мужа, Рональда. — Он помахал, словно платком, какой-то бумажкой с эмблемой, изображающей фигурку колдуна в остроконечном колпаке, охваченную языками пламени. Этот символ был хорошо известен каждому Пожирателю Смерти да и многим чистокровным волшебникам, не состоявшим в нашей организации, тоже: такую эмблему носили на своих алых мантиях все британские мракоборцы. И Роззи Браун, моя первая любовь, которую я убил… — И какова была цель вашего визита к мистеру Уизли… миссис Грейнджер? — нахмурившись, спросила Кэнди. Улыбка исчезла с коричневого лица мулата, его толстые губы вытянулись в трубочку и он вполне серьезно ответил моей спутнице: — Это была не я, а другая Герми, фальшивая. «Типа ты — настоящая», — подумалось мне, но я решил дежать свои мысли при себе. Мне тут же вспомнилась девчонка-зубрилка из «золотого трио», чья белая кожа, каштановые волосы и медового цвета глаза резко контрастировали с внешностью субъекта, который выдавал себя за неё. Билл Уизли нахмурился и почему-то согнул в коленях ноги. При этом одеяло сползло с него и мы увидели белую больничную пижаму в розовую полоску, довольно нелепо выглядевшую на нём. Однажды Кэнди рассказала мне, что семейство рыжих магглолюбцев, не смотря на все их прогрессивные взгляды, негативно восприняло странный брак их младшего сына с андрогином Бруствером. Тем более визит Флойда-Гермионы к одному из них в тот злополучный день выглядел весьма странным. Я повернулся к пациенту: — Что же было дальше, сэр? — Он или она, — старший Уили взглянул на «жену» своего младшего брата, — сообщил мне, что у него есть новая информация о так называемых «проклятых хранилищах» (1). — О чём? — Переспросила Кэнди. — Это пять секретных помещений на территории замка Хогвартс, — объяснил Билл, — в которых, согласно древней легенде, хранятся золото, пророчества, различные могущественные магические артефакты. Созданы они были кем-то из основателей Школы, вероятно, Салазаром Слизерином, любившим подобные штуки. Каждое из этих хранилищ защищено мощным проклятием, поэтому их и называют проклятыми. Большинство наших преподавателей считали предания об этих тайных помещениях не более, чем детскими сказками — страшилками, призванными отвадить младшекурсников от ночных похождений по Хогвартсу. Но мы, группа студентов — я и мои друзья из разных факультетов, поверили в существование хранилищ, создали тайное братство кладоискателей, занялись изучением старых книг из Запретной секции библиотеки и нам удалось найти три из пяти… Лучше бы мы их не находили. Во время наших опасных приключений погибли несколько учеников, а меня самого, вместе с остальными, выжившими, чуть не исключили из школы волшебства и магии. Хорошо, что профессор Дамблдор и мадам Рейкпик вступились за нас и дело закрыли, но для меня это стало жестоким уроком. — Патриция Рейкпик? — переспросила Кэнди. — Она, — кивнул рыжей башкой Уизли. — Позже мы узнали, что эта женщина, став преподавателем ЗОТИ, выполняла в нашей школе какое-то секретное задание Министерства магии, связанное с «проклятыми хранилищами». Её слово сыграло свою решающую роль в том, что мы отделались легким испугом и снятием баллов с наших факультетов. Каждый из нас подписал расписку о неразглашнении. — Билл посмотрел на мисс Лайт. — Теперь меня эти хранилища ни капли не интересуют, наоборот, я хотел бы навсегда забыть о них и обо всём, что с ними связано. Прошло уже слишком много времени, ни старого Хогвартса, ни большинства участников тех событий уже нет… Слушая его, я вспомнил слова лорда Малфоя о «золотом трио» (Гарри, Рон и настоящая Гермиона), члены которого на некоторое время стали нашими пленниками и были заключены в подземельях мэнора. Старина Люциус абсолютно справедливо заметил тогда, что гриффиндорцы не зря имеют дурную репутацию авантюристов: они не только сами любят по уши залезть в какое-нибудь болото, куда их никто не звал, но ещё и других за собой туда же тащат, совершенно не задумываясь о последствиях своих поступков. — Срань Господня! — Громко выругался стоявший за нашими спинами андрогин. — Какого драккла меня примазали к этой хрени? Кто-нибудь может разъяснить? Ни про какие грёбанные хранилища я вообще дупля не ловлю, а теперь оказался в полной жопе. (2) Но вся его гневная тирада так и повисла в воздухе. — На предварительном следствии ты сказал, что опознал убийцу. Кто же он? — снова задала вопрос Кэнди. — Да, — подтвердил Уизли. — Это Протей Перегрин или Сиблинг Джейкоба (3), как мы его называли, бывший мой однокурсник. Он учился в одно время со мной, но на факультете Хаффлпафф, активно принимал участие в нашем тайном братстве кладоискателей и был буквально одержим идеей найти эти проклятые хранилища. Как мы позже узнали, он имел в этом собственный интерес: его старший брат Джейкоб Перегрин был исключён из Хогвартса за поиски тех самых «проклятых хранилищ», которые тоже привели к печальным последствиям, а потом и сам пропал безвести. Протей надеялся, что сможет разыскать его, если найдёт оставшиеся два хранилища — четвертое и пятое. Когда Министерство магии начало следствие по этому делу, Сиблинг Джейкоба куда-то исчез, не дожидаясь результатов, хотя его никто бы не исключил из школы, как и всех нас. До неавнего времени он не давал о себе знать. И вот пару дней назад заявился ко мне в облике… Гермионы. — Рыжий кивнул в сторону Флойда Бруствера. Андрогин при этом нахмурился. Мисс Лайт задумалась и произнесла вслух: — Интересно, как ему удаётся принимать образы других людей? Откуда у него такие запасы чужих волос и оборотного зелья? Билл Уизли как-то странно посмотрел на неё: — Сиблингу Джейкоба для таких превращений не нужно никакое зелье… — То есть как? — Мы с Кэнди задали этот вопрос одновременно. Рыжий почему-то снова посмотрел на мулата, от чего тот стал ещё мрачнее. — Протей Перегрин — генетический урод с очень редкостной мутацией. Такие иногда рождаются в семьях волшебников — из-за кровосмешения с близкими родственниками. Как альбиносы в мире магглов. — Мы молча слушали и он уточнил: — Это существо способно, при желании, изменять свою внешность и пол — с мужского на женский и обратно, не прибегая к дополнительному волшебству или зельям. Такова его природа. Во время распределения Шляпа долго не могла направить этого Сиблинга, перебрала все факультеты, кроме Слизерина, где такому точно не были бы рады, пока не остановилась на «барсучьем». — Почему я так не умею? — Снова подал голос Флойд Бруствер, видимо, желая привлечь наше внимание к своей экстравагантной персоне, но ему и в этот раз никто не ответил. Судя по реакции мисс Лайт на слова Уизли, она об этой загадочной истории, как и об её участниках и самих проклятых хранилищах, тоже ничего не знала и никогда о них не слышала. В этом не было ничего удивительно. Во время последней битвы за Хогвартс когда погибли наш Повелитель, моя возлюбленная и многие мои боевые товарищи, школьные архивы вместе с библиотекой и её бесценными книгами, полностью сгорели в огне Адского пламени, вызванного недоумком Крэббом. Всё, что касалось тех трагических событий, обратилось в пепел. Билл снова умол, видимо, что-то вспоминая. — Как так вышло, что этот Сиблинг тебя не убил, а только ранил? — спросил я. Уизли не успел ответить. — Благодаря мне, — ответил за него мулат. Этот андрогин стал меня откровенно раздражать. А Флойд Бруствер, не скрывая гордости за свой поступок, принялся рассказывать о чудесном спасении своего рыжеволосого деверя. Из его повествования стали известны подробности недавнего происшествия. Оказалось, что в тот день двуполая «жена» Рональда Уизли и вправду заявилась в дом к Биллу — якобы для примирения. Это подтверждало слухи о расколе в семействе магглолюбцев, вызванной «браком» самого младшего из сыновей. Эльфы-домовики пропустили его, даже не спросив о цели визита и не доложив работодателю, что сразу же показалось андрогину подозрительным. Из комнаты старшего Уизли раздавались голоса, в одном из которых мулат узнал свой собственный. Это усилило его подозрения. - Прежде, чем войти, - продолжал Флойд Бруствер, - я активировал свой техномагический гаджет. — Что? — снова спросил я. Кэнди надула губки: похоже, она уже сталкивалась с подобными приспособлениями и моё невежество могло меня выдать. Впрочем, иммигрант-албанец из далекого Края Косово мог и не знать ни о каких гаджетах. Мулат улыбнулся, показав два ряда слепяще-белых зубов, и достал из кармана спортивных штанов маггловский мобильный телефон вишневого цвета типа "слайдер", состоящий из двух половинок, верхняя из которых, с жидкокристаллическим экраном и кнопочкой, скользила вверх-вниз, обнажая или скрывая небольшую плоскую клавиатуру. — Очень удобно, — сказал Бруствер, продолжая скалиться. — Вот, смотрите. Щелчком большого пальца он активировал "слайдер", чуть сдвинул вперед верхнюю половинку, прямоугольный экранчик тут же засветился картинкой заставки, а цифры и значки на клавиатуре стали пурпурно красными. Андрогин набрал тем же большим пальцем какую-то сложную комбинацию, состоящую из цифр, "звездочек" и "решеток" — из торца телефона, где видимо располагался миниатюрный фонарик, вырвался тонкий луч заклинания и стена палаты вдруг расцвела радужными красками неземного, фантастического пейзажа. Мне такое преображение даже понравилось. - Мы, в Штатах, - объяснял он дальше, - уже давно не пользуемся таким примитивом, как устаревшие палочки или громоздкие посохи. - Я тут же вспомнил Дурмстранг, где основным инструментом для реализации заклинаний был именно посох. Свою собственную палочку из мертвого дерева, работы мастера Грегоровича, я приобрёл лишь на последнем курсе, незадолго до исключения. Бруствер же продолжал увлеченно рассказывать о волшебных гаджетах, в которых он, похоже, знал толк: - Внешне эти приспособления напоминают обычные мобильные телефоны, их можно использовать и по прямому назначению - как средства сотовой связи, но в них, кроме обычной электронной начинки, вмонтированы искусственно выращенные кристаллы, генерирующие и излучающие магическую энергию. Для каждого заклинания есть собственный код. Если вдруг забыл какое-либо из них - можно вызвать справку, набрав... Кэнди перебила его: - Что случилось, когда вы вошли в комнату к Биллу Уизли и увидели своего двойника? Мулат нахмурился и снова вытянул трубочкой свои толстые губы, что, по видимому, означало неудовольствие. Но с порить с девушкой-мракоборцем он не стал. После небольшой паузы он поведал нам подробности происшествия в доме рыжеволосого. - Когда фальшивая "Гермиона" уже готовилась произнести смертоносное заклинание, я не растярялся и атаковал самозванку. Это спасло мистеру Уизли жизнь, но... Андрогин осекся. - Что - но? - не давала ему переключиться на другую тему мисс Лайт. - Моё оглушающее заклинание срикошетило от зеркала и попало в него, - произнес мулат, кивая на пациента, - правда, в ослабленном виде. Из-за этого мистер Билл потерял сознание. - А что же убийца? - спросил я. Вот так поворот: оказывается, старший из братьев Уизли попал в больницу благодаря Брустверу. Впрочем, если бы не расторопность мулата, он бы сейчас лежал в холодильнике морга и мы бы никогда не узнали о Сиблинге Джейкоба. - Он или она оказался слишком прытким. Развернувшись в мою сторону, лже-Гермиона превратилась в мужчину с длинными чёрными волосами, как у вас, сэр, - Флойд глазами указал на меня, - небритым, перекошенным лицом и злющим-презлющим взглядом. Мне даже показалось, что я вижу не человека, а какого-то монстра из фильма ужасов. А потом - раз! - Мулат взмахнул рукой с телефоном. - И аппарировала... Но я успел сфотографировать этого мужика до того, как он исчез. Вот посмотрите. Он снова активировал свой "слайдер", вызвал "Галерею" и показал нам изображение убийцы. Я сделал вид, что с неподдельным интересом разглядываю на экране гаджета собственную физиономию, а сам в это время подумал: "Зачем кому-то подставлять именно меня, а не кого-то другого?". Мои размышления прервал громкий крик, доносящийся с коридора. Не мешкая, я выскочил за дверь и увидел молодую женщину, вейлу, с серебристыми волосами и темно-голубыми глазами. Её лицо было мне знакомо по публикациям в "Ежедневном Пророке": Флёр Изабель Делакур-Уизли, жена Билла. Кстати, а где она была в день нападения на её мужа? Вейлу трясло, по щекам её текли слёзы, а один из охранников пытался её успокоить. К нашей небольшой компании уже спешили врачи и медсестры. - Там... там... В женский туалет... Голова. Вместе с вышедшей вслед за мной Кэнди мы направились в дальний угол больничного коридора. Мужская и женская уборные находились рядом. Мисс Лайт вошла в дверь с силуэтом девушки, но через мгновение буквально вылетела оттуда, закрывая ладошкой рот, чтобы не вырвать. Личико её стало бледным от увиденного. Я заглянул внутрь. Вся туалетная кабинка была залита кровью, а на бачке унитаза возвышалась, прикрепленная невесть каким образом, голова второго охранника с выпученными глазами. Изо рта её торчали отрезанные мужские гениталии. Зрелище - не для слабонервных. "Где остальное тело?" - подумал я, инстинктивно рвонув на себя ручку двери мужского туалета. Эта уборная оказалась заперта изнутри и я не сомневался, что мы в ней обнаружим. Моя догадка подтвердилась, когда санитар открыл нам мужской туалет. Обеглавленное тело мракоборца восседало на унитазе, слегка прикрытое его же алой мантией с эмблемой британского аврората - Fuckshit! (2) - Прозвучал рядом с нами гортанный голос мулата. "Тебя только здесь не хватало", выругался я про себя, оглядываясь на Бруствера. - Что это ещё за херня на стене? - Коричневый палец андрогина указывал на кровавую надпись, буквы которой красными потоками стекали вниз: "Prіvyet ot Dolohova". Мы с Кэнди, которой уже дали выпить противотошнотное зелье, молчали. Похоже, нас осенила одна и та же мысль: "Надпись - по-русски, но - в английской транскрипции. Видимо, убийца - британец или американец, который заучил эту фразу напамять, но кирилличный шрифт был для него чужим - чем-то сродни китайским иероглифам, вот он и воспользовался более привычной для него латиницей". Кроме того, почерк был совершенно непохож на мой, что косвенно меня оправдывало. Но только в данном конкретном случае. Я вошёл внутрь туалетной комнаты, надеясь найти ещё какие-то улики. И нашёл... Мои кулаки инстинктивно сжались от злости и желания собственными руками задушить этого ублюдка, кем бы он ни был. Нет, это для него было бы слишком мягким наказанием. Сделать с ним то же, что он - с этим мужиком в алой мантии. После убийства Роззи, авроры вызывали у меня только жгучую ненависть и я был к ним беспощаден. Многие из них умерли от моей руки в страшных мучениях. Но то, что совершил этот Протей Перегрин выходило за рамки всего допустимого. Волшебная палочка - та самая, работы мастера Грегоровича, из мертвого дерева, украшенная миниатюрным черепом на рукояти, была небрежно брошена в мусорное ведро. Этого я никак не мог простить. Осквернить моё боевое оружие было куда хуже личного оскорбления.