moins par moins: les remarques

Мне всегда казалось интересным, что любовь и ненависть – это не антонимы. И что у этих двух, казалось бы, диаметрально противоположных слов, на самом деле общий антоним – безразличие.

***

– Это тот бывший, которому ты за дозу сосала? – ядовито говорит барменша, скрестив руки и оперевшись на стену комнаты. В моем взгляде, направленном прямо в глаза Киры, замирает изумление. Замираю и я. Обычно в ходе ссоры мои партнеры просто молчали. Они молчали и извинялись, даже если виновата была на сто процентов я, потому что знали, что на этой грани меня может спровоцировать все, что угодно. Любое сказанное невпопад слово. Любое движение. Любой показавшийся мне «не таким» взгляд. Отбрасывая удивление, смотрю на Киру с долей уважения. Молодец. Я бы сказала на ее месте что-то подобное. Опускаю голову, усмехаюсь и медленно киваю своим мыслям. На несколько секунд прикрываю глаза. А открываю их уже совсем другая я. Добро пожаловать. Вскакиваю с кровати, оказываясь прямо перед Кирой. Зажимаю ее шею между стеной и своим предплечьем и разъяренно шиплю: – Думаешь, сучку себе нашла? Сучка тебя дома ждет. Разговаривать так с ней будешь. Точно не со мной. – А ночью ты подо мной как раз как сучка извивалась, – хрипло усмехается она. Прищуриваюсь, не сводя с нее взгляда. Факт. Перед глазами мелькают флешбэки вчерашней ночи. Да, в моей жизни бывало всякое, но до такого меня была способна была доводить только Кира Медведева. Так, не отвлекаемся. Напрягаю руку, еще сильнее вдавливая барменшу в стену. Так, что ей уже становится тяжело дышать. Улыбаюсь. Больше всего в этой игре меня завораживает наш не прерывающийся ни на мгновение зрительный контакт. Я душу ее, смотря ей прямо в глаза, она упирается мне ладонями в плечи, смотря в мои, и из последних сил отталкивает меня от себя. Продолжаю прожигать ее взглядом, когда мне по левой скуле прилетает мощная пощечина. Резко отшатываясь, хватаюсь за пылающую щеку. Улыбаюсь. Женщина-огонь. А я – лед. Поэтому я холодно усмехаюсь: – Вот и поговорили. – Прекрасно пообщались, – потирая шею и глядя вникуда, медленно произносит она, опустившись на кровать. Окидываю ее взглядом с ног до головы и направляюсь к выходу. – Знаешь, – взявшись за ручку двери, оборачиваюсь на Киру. – Зря ты позвонила своей девушке. Могла бы вернуться, а там все как ни в чем не бывало. – Знаешь, – эхом повторяет она. – Могла бы не пиздеть на камеры о том, что ты со своим Марком ради наркоты. Вернулась бы, а там все как ни в чем не бывало. Снова усмехаюсь. – Не переживай, найду себе нового Марка. – А я и не сомневаюсь в твоих способностях, – отрешенно отзывается барменша. Расплываясь в недоброй улыбке, отпускаю ручку двери и подхожу к ней. Последнее слово будет за мной, Кира Медведева. – Не играй со мной в эти игры, малышка, – нагибаюсь к девушке, нежно беру ее за подбородок и, глядя прямо в глаза, медленно шепчу: – Проиграешь. Резко отпускаю лицо блондинки и выхожу из комнаты, не дожидаясь ответа. Захлапывая за собой дверь, обессиленно стекаю по стенке на пол и закрываю лицо руками. Ненавижу ее за то, что заставляет меня возвращаться к этой моей черной сущности. Ненавижу себя за то, что не умею по-другому. Мне никогда не приходилось ни с кем соперничать в этой игре – никто не ставил под сомнение тот факт, что я выйду из нее абсолютным победителем. Я знаю себя. Теперь я точно не уступлю. Я так хотела, чтобы в этот раз все было по-другому. Вздрагиваю от звука удара по другую сторону тонкой стены. Снова закрываю лицо руками. Ну зачем, малышка? Я этого не стою. Не стою и капли твоей боли. С трудом поднимаюсь с пола. Черт, раньше эти игры давали мне силы, а не отнимали. Я упивалась страданиями других – и любой, кому не повезло побывать в позиции моей жертвы, после каждого моего «перформанса» оставался без единой капли жизненной энергии. Но каждый раз приползал ко мне обратно. Вспоминаю Вику. Боже, она была таким чистым и оптимистичным ребенком. До меня. А после меня – осталась лишь зависимым телом на системе и без капли жизненных сил, закончившим в психушке с тремя попытками суицида. Это сделала я. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. А к тебе я прикасалась слишком часто. Я так не хочу ломать тебя. Но тогда мне придётся сломать себя. Что ж, ломать я умею.