Серёженька

На следующее утро Серега проснулся и не сразу вспомнил о ночном происшествии. Он прошел в зал и увидел, что Илья спит в той же позе, в какой он его оставил. Серега принял душ, сварил кофе и закурил. У него был выходной на основном месте, и надо было заехать в новую кофейню, но большой срочности в этом не было. Дядя Сережа опять ушел в запой и вряд ли бы его хватился. Серега позвонил парню, которого готовил на место баристы, и сказал, чтобы сегодня не приходил, потом созвонился с подрядчиком, делающим ремонт, обговорил несколько моментов и договорился быть на связи. Где-то в процессе разговора Серега услышал грохот в зале, быстро попрощался и пошел туда. Он увидел Илью, ползающего у балконной двери, сверху его накрывала содранная штора, а карниз грустно свисал с одной стороны окна. — Ну, пиздец, — мрачно сказал Серега. — Не судьба тут шторам висеть. Илья что-то невнятно промычал, прополз еще пару шагов и рухнул на пол. Под ним растеклась лужа мочи. Он завернулся в штору и снова впал в беспамятство. Серега молча на это посмотрел, вернулся в кухню, приготовил себе завтрак, поел, выпил кофе, а потом долго курил, наблюдая, как тусклый ноябрьский рассвет сменяется таким же невзрачным днем. Он сидел на подоконнике и молча осознавал происходящее, наблюдая, как в подъезд входят и выходят люди, на газоне паркуются машины, а дети месят грязь на детской площадке. Серега видел, как Галя гуляет с коляской по двору, останавливается поболтать то с одной, то с другой соседкой, курит, качает малыша. У всех была какая-то своя жизнь, была она и у Сереги, и состояла из того же трэша и бытовухи, что и у других. И то, что он был геем, картину принципиально не меняло. Если ты живешь в хрущевке посередине Восточно-Европейской возвышенности, у тебя мало шансов чем-то отличаться от большинства. К концу дня Илья снова подал признаки жизни, выполз на середину комнаты и выблевал то, что у него еще оставалось в желудке. Серега отвел его в ванную, затащил под душ и поливал теплой водой, как когда-то тот делал с ним. Потом, завернув Илью в полотенце, он проводил его на диван, напоил минералкой и убрал следы его жизнедеятельности. Илья тихо стонал, и Серега принес ему шипучий аспирин. Тот принял дрожащими руками стакан с пузырящейся жидкостью, выпил, посмотрел на него мутным взглядом и хрипло спросил: — А ты что здесь делаешь? — Я здесь, Илюх, живу, — ответил Серега, забрал у него стакан из рук и вышел на кухню. Его снова накрыло, он закурил и сел на подоконник. За этот день он извел целую пачку из блока, который покупал себе на две недели. Вскоре он услышал шаги и увидел на пороге Илью. Тот голый прошел и сел на табуретку, низко наклонив голову. — Прикури мне, — попросил он. Серега достал из пачки новую сигарету, прикурил и сунул ему в руки. Пальцы Ильи заметно подрагивали, когда он затягивался. — Есть чо пожрать? Серега достал из холодильника хлеб и колбасу, сделал пару бутербродов. Сам он не ел с утра и ему не особенно хотелось. Илья стал есть с отвращением, словно жевал бумагу. В это время Серега сварил кофе и разлил в две чашки. — Я щас себе им яйца обварю, — мрачно сказал Илья, глядя на свои голые гениталии. — Ну, жди, когда остынет, — Серега пожал плечами и отвернулся к окну. Там было уже темно. — Не козли, Серый. И так хуево, — попросил Илья. Он обхватил голову руками и закрыл глаза. Серега отлил из чашки Ильи половину обратно в кофейник и протянул ему. Тот взял и стал пить, чашка позвякивала при соприкосновении с зубами. Серега смотрел на него и курил, а потом затушил бычок в пепельнице и вышел в зал. Он сел на диван и включил телевизор. Просто чтобы заглушить рой бессвязных мыслей в своей голове. Спустя пару минут пришел Илья, рухнул рядом и тупо уставился в экран. Показывали прогноз погоды. — Телек, вижу, новый прикупил, — сказал он, когда от всякой никому не интересной мухосрани диктор переключился на погоду в столицах. — А у меня брат умер. Серега в оцепенении посмотрел на него и ничего не сказал. Илья закрыл глаза, свернулся калачиком и лег на диван. По телеку начался фильм «Миссия невыполнима». Серега укрыл Илью пледом, а сам сидел рядом, подняв ноги и откинув голову на спинку дивана. Приключения сексапильного Тома Круза никого особенно не волновали. Илья вроде задремал, и Серега встал с места и выключил телевизор. — Полежи со мной, — попросил Илья, не открывая глаз. Серега разложил диван, принес из спальни подушку и одеяло, погасил свет и лег рядом. Он обнял Илью сзади и прижался к нему. От близости его тела Серегу охватила внутренняя дрожь. — Я не хочу сейчас ебаться, — предупредил тот. Серега кивнул и попытался отстраниться, но Илья не дал, сжав его руки у себя на груди. Ночью Серега часто просыпался, слышал неровное дыхание Ильи рядом, прижимался к нему и засыпал вновь. Утром он проснулся на диване один, встал и прошел на кухню. Илья стоял голый перед открытой форточкой и курил, глядя в темное ноябрьское небо. Серега начал варить кофе и тоже потянулся за сигаретой. — У тебя гандоны есть? — спросил Илья. Серега кивнул и, поймав его тяжелый взгляд, пошел в прихожую и вынул из кармана куртки пачку презервативов и лубрикант, которые купил, отправившись в Рашку в последний раз. Он принес все это и положил на кухонный стол. Илья затушил сигарету и повернулся к нему. — Здесь или на диване? — На диване, — ответил Серега, выключил газ под туркой и пошел в комнату. Он не успел лечь, сзади его повалил и придавил к дивану Илья. Серега лежал лицом вниз и чувствовал горячие жадные поцелуи, которыми тот покрывает его шею. Он повернулся на спину и стал целовать Илью в губы, тот отстранился, схватил тюбик лубриканта, отдал Сереге, а сам стал натягивать гандон. Серега так и остался на спине, хоть и не любил эту позу. Ему хотелось видеть лицо Ильи, пусть даже сейчас он был похож на убийцу еще больше, чем всегда. Он осунулся, оброс щетиной, глаза ввалились, вокруг них залегли тени. Когда Илья вошел в тело Сереги, тот дернулся: — Подожди, — он схватил подушку и подпихнул ее себе под спину. Илья наклонился и поцеловал его, жадно, грубо, от него до сих пор пахло водкой. Он медленно начал, потом чуть увеличил темп, но так и не разогнался до обычных своих пределов. Видимо, с таким похмельем у него не было на это сил. Зато они трахались дольше обычного, Серега поднял ноги выше, Илья уперся в них руками и продолжил двигаться. В какой-то момент Серега откинул голову назад и задрожал, из его горла вырвался стон. Он пережил, пожалуй, самый яркий оргазм от анального секса за всю свою жизнь. Илья приостановился и смотрел на него в упор. Этот взгляд испугал Серегу, когда тот пришел в себя. — Дашь мне закончить? — мрачно спросил Илья. Серега кивнул. — Я сейчас долго кончить не могу. Он не соврал и еще минут двадцать долбил Серегу в той же позе. Тот не возражал, даже успел снова возбудиться и положил руку себе на член. Илья кончил бесшумно, а потом молча лег рядом. — Тебе сегодня на работу? — спросил он спустя минут десять, глядя в потолок. — Да, — ответил Серега. Повисла пауза. Потом Илья встал, направился на кухню, Серега услышал чирканье зажигалкой. Он пошел в душ и, выйдя оттуда, ожидал застать пустую квартиру, но Илья, по-прежнему голый, сидел на подоконнике и пил остывший кофе. — Ты еще придешь? — спросил Серега, опершись на косяк двери в кухню. — А ты этого хочешь? — Ты знаешь ответ, — Серега вынул последнюю сигарету из пачки и прикурил. — Что, не нашел себе нового старпера? — ухмыльнулся Илья, Серега помрачнел и отвернулся. Было глупо ждать, что тот бросит привычку его подъебывать. — Нашел, — ответил он, сунул сигарету в рот и убрал посуду в раковину. — Я не сомневался, — саркастично заметил Илья и погасил сигарету. Он ушел в комнату и стал облачаться в свою грязную одежду. Серега прошел в спальню — нужно было ехать на работу. — Эту хуйню я сотворил? — спросил Илья, указывая на свисающий набок карниз. — Нет, блядь, Карлсон шалил, — бросил Серега из спальни. — У тебя инструменты есть? Или только неистощимый запас гандонов? Серега вышел из спальни, с силой хлопнул дверью и открыл рот, но Илья его опередил: — На хуй сейчас пошлешь? Не старайся, сам пойду. В прихожей он нашел свои грязные заблеванные ботинки, обулся и вышел за дверь. Серега осмотрел зал с оторванным карнизом, разложенный диван с разбросанными в беспорядке подушками, потом взял новую пачку сигарет, вытряхнул пепельницу, содержимое которой способно было убить целый табун лошадей, оделся и пошел на работу. На остановке его обрызгала проезжающая мимо машина. — Сука, ебаный пидарас! Гандон! Уебок! Мразь! — заорал Серега, глядя ей вслед и понимая, что ругается вовсе не на водителя. — Сразу видно человека с высшим образованием, — проскрипел знакомый голос. Серега обернулся и увидел сидящего на лавочке в глубине остановки Илью. Он уставился на него и не мог вымолвить ни слова. — Вечером что делаешь? — Телек на диване смотрю, — мрачно ответил Серега. — Я в деле, — хмыкнул Илья, поднялся и сел в подошедший рейсовый автобус. Весь день на работе Серега не мог прийти в себя. С утра он подменял ушедшего в военкомат Вадима, а потом поехал в новую кофейню. Там он ошпарился кипятком из неотрегулированной машины и долго держал руку под ледяной водой. Тут позвонил Сэм и позвал в гости, Серега соврал, что заболел. В течение дня он часто застывал на месте, вздыхал и выходил курить, потому что не находил себе места. Почему даже спустя пару лет знакомства он все еще так ведется на Илью? Зачем ждет этой встречи, хотя у него и после утренней изматывающей ебли еще жопа не прошла? Что за трэш творится в его жизни? Он задавался этими вопросами, курил, смотрел на грязный осенний город, заляпанные по крышу проезжающие мимо машины и понимал, что ничего не может с собой поделать. Серега честно признался себе, что готов терпеть от Ильи почти любую хуйню, лишь бы тот снова пришел к нему домой и разложил его на диване. Он может сколько угодно выебываться, но достаточно Илье пропасть на несколько месяцев, как Серега готов принять его обратно в любом виде. В девять вечера он был дома, и спустя полчаса раздался звонок в дверь. Серега открыл и впустил Илью с его неизменным черным пластиковым пакетом. Внутри была пачка пельменей, полторашка пива и гандоны. — Вари, я жрать хочу пиздец как, — скомандовал Илья, снимая обувь. Он переоделся, был чисто выбрит, и его лысина снова блестела в свете тусклой лампочки в прихожей. Серега пошел на кухню, а Илья в зал. Оттуда послышался шум, вскоре тот появился рядом с Серегой и закурил. — Починил я твой карниз, — сообщил он и демонстративно выпустил несколько колец дыма. Серега посмотрел на эти понты и улыбнулся. — Сначала пошалил, потом починил. Какой молодец! — Ага, — спокойно подтвердил Илья, стряхивая пепел в раковину. — От чего у тебя брат умер? — спросил Серега, глядя ему в глаза. — А это важно? — вскинулся Илья. — Главное, что его больше нет. Он отвернулся к окну и курил, глядя в мутное ночное небо. Серега понял, что история там, скорее всего, темная. Наркота или убийство. Или суицид. — А главное, я ведь туда даже поехать не могу, — хрипло сказал Илья. — Меня там сразу на бутылку посадят. Тебе бы, наверное, понравилось. Но я не из таких. — Блядь, ты совсем охуел? — заорал Серега и развернул его к себе. — Ты заебал меня оскорблять. Да, я, блядь, пидор, и ты всегда это знал. Ну так и хули ты меня этим подъебываешь? Думаешь мне так доказать, что не такой, как я? Ну тогда какого хуя ты ко мне опять приперся?! Иди и еби своих баб! Илья сгреб его в охапку и прижал к себе. Тот попытался вырваться, но у него не получилось. — Не кипишуй, Сереженька. Колька умер, и я теперь всех готов говном закидать. Ты тут, главное, не разревись. Я это плохо переношу. Могу и разбить что-нибудь. — Мне ебальник? — сдавленно спросил Серега, у которого действительно слезы подступали к горлу. — Не, тебе нет. — Я же пидор. — Ты мой друг, — сказал Илья и поцеловал его в лоб. Потом он отстранился, затушил сигарету и выключил газ под кастрюлей с пельменями. — Давай пожрем и поебемся. Может, у меня, наконец, мозги на место встанут. Обычно мне это помогает. Они молча ели, Серега цедил принесенное пиво, Илья не пил и налегал на еду. Потом они пошли в зал и опять долго трахались. Наутро Сереге не надо было никуда идти, но он рано проснулся оттого, что в ванной мылся Илья. Он прошел туда, встал и смотрел, как тот чистит зубы пальцем с зубной пастой. Серега положил ему руку на спину, потом скользнул вниз и вбок, где под правой рукой у Ильи была грубая татуировка в виде головы девушки. Тот дернулся и что-то невнятно проговорил. — Щекотно? — спросил Серега. — Просто не трогай там, — жестко ответил Илья и прополоскал рот. Серега вышел на кухню, закурил и поставил кофе на плиту. — Уезжаешь? — спросил он, видя, что Илья собрался уходить. — Не. Мне некуда больше ехать. На работу иду устраиваться, — мрачно ответил тот и протянул ему руку на прощанье. Серега ее пожал и закрыл за ним дверь. Так началась новая стадия их отношений под названием «дружба». Спустя пару дней Илья заявился к нему и сообщил, что устроился в местный ЧОП водителем-охранником. Как Серега понял, это была какая-то полукриминальная структура, что его совсем не удивило. Теперь Илья часто приходил в белой рубашке и черном костюме, в котором был похож на деревенского жениха. Он все так же тосковал по брату, часто срывался, язвил, они ссорились, расставались, но через пару дней мирились. Несколько раз Илья приходил пьяный, в подъезде больше не валялся, но был в невменяемом состоянии. Серега отпаивал его минералкой, мыл в ванной и укладывал спать. Илья был из тех алкашей, что устраивают такие фестивали только в выходные, у Сереги он просыхал, подолгу трахал его по утрам и выходил на работу. Так прошли ноябрь и декабрь, наступил новый год, который Серега встретил один. Илья приполз только первого числа, спал до второго, и потом еще пару дней они то трахались, то ругались. Постепенно эти отношения выдавили из Серегиной жизни Сэма и Галю, которая Илью терпеть не могла. — Я тебе давно говорила слать его нахуй, — сказала она, когда однажды они столкнулись у подъезда и разболтались. — Он ведь тебя ни в хуй не ставит, пользуется тобой, а ты его минералкой с похмелья отпаиваешь и шмотки его заблеванные стираешь. Машинку стиральную, я видела, даже прикупил. Хозяюшка. Серега мрачно курил и смотрел в сторону. — Ты, бля, Серега, считай, жена алкаша. Только женится он на бабе, а к тебе будет опохмеляться приходить и на водку у тебя деньги брать. — У тебя есть другие годные пидоры на примете, Галь? — раздраженно спросил Серега. — Может, познакомишь? — Пидоров, Серега, вагон, — спокойно возразила Галя и бросила сигарету в сугроб. — Но только ты вцепился в того, кто тебе нервы треплет и в дерьмо головой макает. — Можно подумать, ты пиздец как правильно живешь, — съязвил Серега и пошел к себе домой. Через час к нему явился Илья, заблевал новый половик в прихожей и уснул на полу. Посмотрев на это, Серега оставил все как есть, открыл бутылку дорогого портвейна, который стал покупать себе сам, накатил пару бокалов под фильм про Джеймса Бонда, вздрочнул на Дэниэла Крейга и лег спать. Так незаметно наступила весна, Серега был все время занят. Дядя Сережа взял себя в руки и открыл новую кофейню в середине апреля. Серега теперь уже официально был управляющим, он подготовил на свое место другого баристу, а сам иногда выходил в смену в самый час пик или на подмену, устраивал презентации и работал на выездном обслуживании. Дядя Сережа стал развивать кейтеринг, поскольку прибыль от его дорогих ресторанов падала, в моду вошли более демократичные форматы. Но в основном Серега занимался всей текущей работой обеих кофеен, поскольку владелец часто уходил в запой и был рад поделиться этими полномочиями. В марте Серега снова принял участие в конкурсе барист и занял второе место в Поволжье. Дядя Сережа снова прибавил ему зарплату, и теперь ее хватало на вполне приличную, по меркам Безымянки, жизнь. Илья приходил к нему пару раз в неделю, они часто ссорились. Того словно точило что-то изнутри, и он выплескивал свою злость на Серегу. Он как будто специально доводил его до точки кипения, и, когда у Сереги кончалось терпение, Илья прижимал его к себе, заминал ссору и долго, остервенело трахал его на диване. Но иногда злость побеждала, и Серега его выгонял, прекрасно понимая, что впустит вновь. Вся эта нервотрепка сильно подкосила его здоровье, он с декабря никак не мог вылечить навязчивый грудной кашель, мучился от него ночами без сна. Ему мерещились неизлечимые болезни, он сдал анализ на ВИЧ, прошел флюорографию, пошел по врачам, ему поставили диагноз «астма под вопросом» и стали лечить от нее. Лекарства вводили его в какое-то сомнамбулическое состояние, в котором он пребывал вплоть до лета, и оно ему помогало справляться с тем пиздецом, что творился в его личной жизни. В мае Илья пропал на пару недель, но Серега не хотел ему звонить, потому что в последний раз они поссорились так сильно, что чуть не подрались. Он бы сейчас не вспомнил из-за чего. В подъезде на него начали косо смотреть — Серега догадывался, что скандалы были слышны через тонкие стены хрущевки, и о его ориентации в доме знала уже не одна Галя. Его это не очень волновало, потому что домой он приходил только ночевать, а все приятели с района от него отвалились еще год назад, когда он беспрерывно работал и писал диплом. Многие из них женились и разъехались, кто-то жестко бухал, кто-то сел по наркоте. Однажды в подъезде он встретил пожилую соседку с первого этажа, чья квартира была под ним. — Не по-христиански это, Сережа, — тихо сказала она. — Что именно? — вскинулся он, понимая, что наверняка она слышит, как они с Ильей ебутся на скрипучем диване и кроют друг друга хуями во время ссоры. — На письма отца не отвечать, — отозвалась она и кивнула на скомканный конверт в руке Сереги. — А я мусульманин, — брякнул тот и пошел к себе на второй этаж. Он и правда не читал отцовских писем и не отвечал на них. Ему было достаточно первых двух, чтобы понять, чего родитель от него хочет. Эти послания, написанные без запятых и точек, одним потоком нездорового сознания, сводились к одному — вышли денег. Серега не считал себя обязанным это делать. Он зашел домой, бросил смятый конверт на стол, залез в холодильник и открыл бутылку пива. Сидя на диване и тупо пялясь в какой-то музыкальный канал, он думал об Илье. Его давняя мечта о том, что тот будет жить в одном с ним городе, сбылась, но стал ли он от этого счастливее? Да, если мерить счастье регулярным сексом. Нет, если принимать за счастье душевное равновесие, взаимную любовь и уважение. Серега прекрасно понимал, что Илья определенно что-то к нему испытывает, иначе бы третий год не таскался к нему ебаться. Галя права, пидоров вагон. Но это явно не было той любовью, что была нужна Сереге. Потому что все, что он получал от этих отношений, помимо секса — это измотанные нервы, бессонницу, анальные трещины и астму под вопросом. В дверь позвонили, Серега открыл, на пороге стоял Илья. Как ни странно, трезвый. Он прошел в квартиру, разулся и протянул ему пакет из супермаркета. Серега молча его принял и отнес на кухню. — Есть хочу, — сказал Илья и посмотрел на кухонный стол. Там валялось письмо от отца. Он развернул его и прочитал адрес. — Ты хоть отца на зоне подогреваешь? — В каком смысле? — спросил Серега, доставая сыр и колбасу из пакета. — Посылки ему шлешь? — Нет. — Ты совсем что ли охуел? — возмутился Илья и уставился на него так, словно при нем пили кровь христианских младенцев. — Тебе для отца родного махорки жалко? Ты, блядь, себе не представляешь, что такое на зоне быть и грев с воли не получать! — Мне похуй, как ему там живется. — Ты совсем отбитый, Серега, — заключил Илья, вынул из кармана сигареты и закурил. — Я отбитый? А ты, бля, не отбитый. Ходишь ко мне ебаться и это дружбой называешь, — выпалил Серега и бросил пустой пластиковый пакет на пол. — Не переводи все разговоры на еблю, как пидор, — недовольно отозвался Илья. — Ну, да, последний аргумент — я пидор, а ты правильный пацан. — Ну да. Серега предпочел замять ссору, поставил варить пельмени, которые принес Илья. У того в плане кулинарных предпочтений было все просто — сыр, колбаса, хлеб и пельмени. Еще канала жареная картошка, но в последнее время Серега не готовил ее из вредности. Он достал из холодильника бутылку пива и банку оливок. — В одну харю будешь пить? — мрачно спросил Илья. — А тебе одной как будто хватит, — хмыкнул Серега. — Ты же потом догоняться в магаз пойдешь. И, судя по тому, что ты ничего с собой не принес, тебе завтра на работу. — Ох, какой ты умница, как ты меня раскусил! — саркастично ответил Илья и посмотрел на него с ленинским прищуром. — Будешь меня подъебывать, что я алкаш? — А ты, конечно, не алкаш? — Конечно, нет, — убежденно сказал Илья. — Ну, тогда и я не пидор. Илья скрипнул зубами и ничего не сказал. Они ели, курили, потом переместились в зал, там трахались и смотрели телек. И снова молчали, потому что любой разговор сейчас приводил к ссоре. И такие молчаливые встречи стали для них нормой. Как-то летом Илья пришел поздно вечером, довольный и расслабленный. От него пахло сладкими женскими духами. Серега внимательно на него посмотрел, и под этим взглядом Илья улыбнулся и сказал: — А я, Серега, впервые в жизни по-настоящему влюбился. Тот не мог вымолвить ни слова и отвернулся к окну. Там длинные июльские сумерки сменялись теплой ночью. — Леночкой зовут, — с нежностью сказал Илья и достал из пакета бутылку водки. — Стакашок мне дай. — И нахуя ты мне это рассказываешь? — хрипло спросил Серега. Он чувствовал в горле ком. — Просто решил поделиться. Ты же мой лучший друг. — Да ни хуя я тебе никакой не друг! — заорал Серега. — И никогда им не был. Мы трахаемся, а друзей не ебут. — Ну… а у нас дружба с еблей, — легко выкрутился Илья, сам поднялся и достал из шкафа две рюмки. — Пойдем за это выпьем. — Не буду я с тобой пить! — Серега толкнул его и вышел из кухни. В своей комнате он рухнул на кровать лицом вниз. Илья не спешил идти за ним, но спустя минут десять зашел в спальню, сел рядом на кровать и положил руку ему спину. — Серый, ты же понимаешь, что рано или поздно я женюсь? Серега не ответил и сжался в комок. Илья попытался его обнять, но тот вырвался и пнул его. Повисло молчание. В этот вечер они больше не разговаривали. Илья ушел на кухню, допил водку в одну харю и заснул на диване под какой-то боевик. Серега встал среди ночи, выключил телек, посмотрел на его пьяное лицо в свете уличного фонаря, пошел на кухню, убрал со стола, помыл посуду и сел на подоконник. Там он встретил рассвет, выкуривая сигареты одну за другой и глядя в окно. — Ранняя пташка, — сонно сказал ему Илья, выходя из туалета в шесть утра. — Кофе сваришь? Серега поднялся и молча приготовил завтрак. Илья обнял его сзади, когда тот стоял у плиты. — Не рви мне сердце, Сереженька. Я и так после смерти Кольки еле отошел. Давай не будем друг другу мозг ебать, а? — Тогда зачем ты мне сказал про Леночку? — тихо спросил тот. — Врать не хотел. — И что будет с нами, когда ты женишься? — В каком смысле? — спросил Илья, упираясь лбом Сереге между лопаток. — Мужскую дружбу ни одна баба не разобьет. — Пиздец, — заключил Серега и больше не сказал ни слова, пока Илья не ушел. С тех пор тот часто приходил, благоухая дешевыми сладкими духами, Серегу от этого запаха тошнило. Илья это понял и стал ходить в душ сразу, как заходил к нему домой. И каждый раз, пока он плескался, Серега сидел на кухне, и внутри него что-то умирало. Это было даже хуже, чем когда они встречались время от времени в машинах и подсобке. Тогда было понятно, что Илья трахается еще с кем-то, но какие-то абстрактные бабы — не то, что вполне реальная Леночка. После свиданий с ней Илья приходил довольный, чуть поддатый, лез целоваться и быстро заваливал Серегу в постель. — Ты же от бабы пришел, что же тебя так ебаться тянет? — однажды ехидно спросил тот. — Так я с Леночкой не трахаюсь. Она девственница, — довольно сказал Илья. — Н-да? — Ага. Ей всего пятнадцать. — Ты еще и педофил. — Да ты бы видел ее сиськи! — восхищенно сказал Илья. — Мы с ней договорились на шестнадцатилетие сексом заняться. А там и поженимся. Серега молча ушёл на кухню. Его трясло. Он курил, сидя на табуретке, опустив голову между коленей. Илья тоже явился следом и взял у него сигарету из рук. — На свадьбу ко мне придешь? Серега поднял на него тяжелый взгляд и покачал головой: — Меня одно удивляет — почему, чем дольше ты встречаешься с ней, тем чаще трахаешься со мной? Ты не замечаешь, что уже месяц ночуешь у меня каждый день? Илья пожал плечами, затушил сигарету и подошел к нему. Он поднял Серегу и заглянул ему в глаза. — Ты слишком много думаешь, Серый. Пойдем лучше потрахаемся. — Не хочу. — Хочешь, — уверенно сказал Илья и полез целоваться. Серега пытался его оттолкнуть, но тот крепко прижал его к стене, быстро спустил штаны и стал тереться членом о его бедро, потом запустил руку Сереге в трусы. — Не хочешь, значит? А хуй твой говорит, что хочешь. — Ну так в рот возьми, раз так рад его видеть, — прошипел Серега и снова попытался вырваться. Илья перехватил его и сильно встряхнул. — Не бегай от меня, Сереженька. А то я тебя сейчас без гандона насухую выебу. Ты меня заебал на слабо брать. — Ну так выеби, или брезгуешь? — выпалил Серега. — Жопу твою берегу, — выплюнул Илья и вперил в него тяжелый взгляд. — Не ломайся, Серый, ты не целка. Ты пидор, который на хуе любит прыгать и подмахивать. И если бы ты меня не хотел, я бы сюда давно дорогу забыл. Ты, бля, просто свое лицо не видишь, когда ебаться хочешь. А когда кончаешь, то прямо Бэмби под кокаином. И Серега в очередной раз сдался. Они трахались почти без перерыва до глубокой ночи. Потом, лежа рядом с Ильей, Серега снова не спал. Его накрыло осознанием того, что он может застрять в этих изматывающих отношениях на долгие годы. Илья женится, заведет детей, и станет периодически шататься сюда, ровно так, как и предсказывала Галя. А Серега будет ждать и принимать, потому что любит Илью. И сейчас даже сильнее, отчаяннее, чем раньше. Он лежал и умирал от ревности, ему хотелось убить эту сучку, пахнущую отвратными ванильными духами. Но он понимал, что Леночка тут не при чем. Просто Илья был из тех парней, кто в определенный момент своей жизни решает жениться и берет себе в жены любую подходящую под его стандарты бабу. Илье, как и всякому знатному блядуну, нужна была девственница. Не будет Леночки, будет Светочка или еще кто-нибудь. А Серегу Илья вписал в свою жизнь по графе «лучший друг», и по-другому там ему не остаться.