Ловец грёз

Сонхэ заканчивает предложение и резко бьет по клавише с точкой, чувствуя, как раздражение колотит изнутри. Она переделывает одну и ту же презентацию уже в седьмой раз, и терпение уже на пределе. Юн отправляет файл на электронную почту начальницы и откидывается на спинку кресла, потирая уставшие глаза. Если в начале декабря она была настроена на успех, то сейчас хотелось лишь сброситься с пятого этажа офиса, чтобы больше не видеть всех этих таблиц, графиков и поручений через корпоративный мессенджер. Спокойствие улетучилось еще неделю назад, когда оказалось, что, помимо двух основных отчетов по подходящему к концу году, надо сделать еще какой-то «специальный», о котором никто раньше и не слышал. Сонхэ пытается затолкать эти воспоминания на периферию сознания, чтобы не вскипеть лишний раз. Она смотрит по сторонам, замечая таких же уставших коллег, склонившихся над экранами своих компьютеров, а также рождественские украшения, развешанные по офису, которые будто насмехались над ними. Юн поджимает губы, думая, что такими темпами она и праздники встретит в здании компании. Сонхэ тянется к кружке с уже остывшим кофе, хотя на самом деле хочется психануть и все бросить. Наорать на кого-нибудь и пожаловаться на несносное начальство, которое наверняка сидит по своим кабинетам и гоняет чаи, пока их работники зашиваются. Юн глубоко вдыхает, изо всех сил стараясь мыслить позитивнее, и ставит чашку на стол. У нее много опыта в своем деле. Она считает себя профессионалом. У нее все получится. Да, именно так. На мониторе всплывает сообщение от начальницы, и, пытаясь верить в лучшее, Сонхэ переходит в чат. «Нужно переделать». Зрение застилает красной пеленой. Живот скручивает в приступе ненависти, и Сонхэ дергается, пихая в сторону папку, лежащую перед ней. В этот же миг она задевает кружку, и та молниеносно летит вниз. Слышится звон. Осколки керамики разлетаются в стороны, а кофе грязным пятном растекается по полу. В полнейшей тишине, царящей в офисе, это звучит оглушительно громко. Все коллеги вздрагивают и отрываются от своих мониторов, с удивлением взирая на Сонхэ. Юн старается не сорваться прямо при них. Она вымучивает слабую улыбку и цедит: — Все в порядке. Я сейчас уберу. Веник, совок и тряпки лежат в подсобке на этаже, и это очень кстати. Сонхэ на деревянных ногах поднимается из-за стола и выходит из кабинета, чувствуя, как ее начинает трясти. Наверное, ей было бы впору впасть в истерику, но это совсем не про нее. Она хочет разнести тут все к херам, а не рыдать навзрыд из-за начальницы-суки. Юн сжимает кулаки, уверенно шествуя по коридору здания, словно она и правда собирается дойти до кабинета босса, чтобы высказать все той в лицо. В груди клокочут злость и раздражение вперемешку с усталостью, и Сонхэ думает, что сейчас самое время пристраститься к сигаретам. — Сонхэ! — врезается ей в спину знакомый голос. Юн, словно на автомате, останавливается, но не разворачивается. Она не может решить, стоит сейчас разговаривать с ним или нет, но, пока Сонхэ думает, Чан уже появляется перед ней. Слегка запыхавшийся, с растрепанными темными волосами, которые наверняка теребил весь рабочий день, он выглядит, как всегда, потрясающе. Она невольно подмечает, как белая рубашка красиво обтягивает его подкачанное тело, а подвернутые к локтям рукава дают разглядеть шикарные предплечья. — Ты как? — спрашивает Чан с заметным беспокойством. Сонхэ не сдерживается и закатывает глаза. Она не понимает: он делает вид, что не знает, или надеется, что она сама выскажет ему все, что творится у нее на душе. За этот глупый вопрос хочется оттолкнуть Бана, но Юн все же игнорирует это желание и холодно отвечает: — Я в порядке, — прежде чем обойти его и продолжить свой путь по пустынному коридору. Бан ничего не говорит ей в след, и Сонхэ чувствует облегчение — ругаться с Чаном, пока в ней бурлит куча негативных эмоций, не хочется. Она знает, что он пытается помочь, но сейчас ей физически нужно перенаправить свой гнев, а не вести светские беседы. На горизонте уже маячит кладовка, и Сонхэ невольно представляет, как зайдет туда и устроит небольшой погром, вымещая злость на ни в чем не повинных предметах для уборки. Служебное помещение открывается с тихим пищанием пропуска, и Юн проходит, включая приглушенное освещение. Она смотрит по сторонам, пытаясь найти самую крепкую швабру, как вдруг… Сонхэ чувствует толчок в спину. Потеряв равновесие, она налетает на металлический стеллаж и удерживает себя руками. Дверь хлопает, а затем слышно, как проворачивают механический замок. Сонхэ бы, может, и испугалась бы, если бы не ощутила знакомый одеколон, заполняющий узкое пространство. — Какого черта ты творишь? — шипит Юн и резко разворачивается. Чан уже пугающе возвышается над ней, и Сонхэ с удивлением вскидывает голову, пытаясь перехватить его взгляд. Бан ухмыляется и делает еще один шаг вперед, заставляя Юн вжаться спиной в полки с моющими средствами. Ароматы амбры и грейпфрута при такой близости приятно щекочут ноздри, а волнение перекрывает бушующие внутри эмоции. — Решил, что тебе необходима помощь для того, чтобы сбросить стресс, — говорит Чан и упирается руками в стеллаж у ее головы. — Мне ничего от тебя не нужно, — произносит Сонхэ, тем временем ощущая, как ее сердце переходит на быстрый темп, а тело буквально трепещет, желая оказаться во власти Чана. Юн тяжело сглатывает, понимая, что звучит настолько же неубедительно, как и выглядит, а потому насмешливая ухмылка Бана даже не удивляет. — А меня не интересует твое мнение, — отвечает Чан и резко сокращает между ними расстояние. Протяжный стон вырывается из недр горла. Крепкое тело уверенно вжимается в нее. С полки падает первый флакон с моющим средством. Его пухлые губы хочется съесть целиком. Их так идеально прикусывать и оттягивать, что Сонхэ не может оторваться. Правда, до тех пор, пока Чан не решает воспользоваться языком. Юн встречается с ним в немой битве за первенство, но быстро проигрывает. Он с таким напором вылизывает ее рот, что Сонхэ плавит. Она становится влажным месивом быстрее, чем с любым мужчиной до этого, и ее это полностью устраивает. Бан вжимает ее в стеллаж, заставляя чувствовать себя желанной. Он скользит руками по ее талии к бедрам, и Юн думает, что не зря надела сегодня свой самый лучший комплект нижнего белья. Они целуются с влажным причмокиванием, создавая настоящий беспорядок, но Сонхэ этого мало. Она ведет ладонями по его бугристым плечам сквозь ткань рубашки и цепляет пальцами первую пуговицу, вынимая ту из петли. Ей хочется ближе, кожа к коже, чтобы она могла насладиться его потрясающим телом, на которое слишком долго засматривалась в спортзале компании. Чан выражает немое согласие и чуть отстраняется, позволяя ей заняться его одеждой, пока он поглощен ею. Сонхэ действует вслепую, все еще активно посасывая нижнюю губу Бана, из-за чего все слегка затягивается. Тяжело дыхание. Чертыхание прямо в поцелуй. Шелест одежды. Чан расстегивает молнию на ее платье и дергает за рукава, давая предмету гардероба легко упасть к ее ногам. Сонхэ в отместку распахивает полы его рубашки и тянет ткань назад, сразу же увлекаясь открывшимися участками кожи. Она приникает губами к его накачанной груди и двигается выше. Чан торопливо стягивает по рукам рубашку, пока Юн касается его пресса и изучает пальцами, чувствуя бугристость мышц и жар кожи. Возбуждение струится по телу, и Сонхэ едва не стонет только от этого незначительного контакта. Она сходит с ума, и Чан поддерживает это безумие, обхватывая ее своими большими теплыми руками. Его прикосновения словно разряды тока. Сонхэ стонет, позволяя ему вжать ее в стеллаж и приникнуть к шее. Он сжимает грудь через тонкий кружевной лиф, кусает кожу, а затем нетерпеливо тянет вниз ее трусики и касается пальцами влажной плоти. Сонхэ не знает, виновато ее длительное воздержание от плотских утех после расставания с бывшим или эмоциональная нестабильность последних дней, но зрение затуманивается, и она несдержанно стонет, хватаясь за широкие плечи Чана. — М-м-м, я всегда знал, что ты будешь очень хорошей для меня, — хрипло шепчет Бан прямо в ухо, толкаясь двумя пальцами в ее горячее нутро. Сонхэ кусает нижнюю губу и жмурит веки. Небольшое растяжение и его слова так приятны, что Юн забывается, отдаваясь на волю желаний. Возбуждение жжет низ живота и скользит мурашками по телу. Хорошо. Даже слишком. А Чан ведь еще даже не воспользовался членом. Сонхэ вспоминает, какой он широкий в обхвате, и хнычет, желая ощутить его в себе. Бан водит круговыми движениями по ее клитору, и Юн кажется, что она сейчас воспарит над землей. Сонхэ впивается в его плечи ногтями, надеясь, что его кожа запечатлеет следы их безумства. Она слышит, как Чан шипит, и приоткрывает веки, замечая, каким голодным взглядом он на нее смотрит. Его зрачки настолько расширены, что глаза теперь кажутся черными, а губы так сильно распухли, что хочется зацеловать их еще больше. Она тянется к нему, но Бан не дает этому случиться. — Развернись спиной и обопрись о стеллаж, — лишь командует он, делая шаг назад. Сонхэ тут же выполняет приказ, переступая через кучку своей одежды, отпихивая ее в сторону и занимая нужную позицию. Она упирается руками в металлическую полку и смотрит на бутыли со средствами для мытья окон прямо перед собой. Чан шуршит одеждой, затем фольгой, а у Юн по коже бегут мурашки, она чувствует себя полностью открытой перед ним. Ожидание кажется одновременно и пыткой, и удовольствием. Сонхэ осознает, как сильно ей не хватало такой интимной близости и как она рада, что сейчас рядом с ней именно Чан. Его отзывчивость намекает, что после того, как закончатся все душащие дедлайны, следует обсудить с ним статус их отношений. Но все мысли меркнут, когда Чан касается ее бедер своими большими горячими руками. Сонхэ подается назад, виляя ягодицами, и Чан упирается в нее головкой члена. Предвкушение щекочет нервы, и Юн кусает губу. Он медлит, трется о влагу ее плоти и задевает клитор. Сонхэ хнычет и хочет позвать его, но Чан склоняется к ней, позволяя прочувствовать тепло своего тела спиной. Его дыхание скользит по ее коже, когда он шепчет прямо у ее шеи: — Ты такая красивая. Юн поворачивает голову и тянется назад, находя его губы своими. Их языки жадно сплетаются, и Сонхэ отвлекается на мгновение, чтобы затем ощутить… Как его член медленно погружается в нее. Он растягивает ее трепещущие стеночки, и Юн приглушенно стонет в поцелуй. Она изгибается в пояснице, крепко впиваясь пальцами в металлическую полку. Просидев около полугода на сухом пайке с вибраторами, Сонхэ может с уверенностью сказать, что лучше настоящего члена человечество еще ничего не придумало. Чан замирает, давая ей время, чтобы привыкнуть, но Юн любит резко, сильно и неаккуратно. Она подмахивает бедрами, и Чан впивается пальцами в ее ягодицы. Он выходит и с глухим стоном резко толкается внутрь. Сонхэ плавится, наслаждение пробирает ее до костей, и она ощущает себя уже разбитой на атомы. Тяжелое дыхание. Протяжные стоны. Скорость набирает обороты, и стеллаж трясется. На пол слетает несколько бутылей со средствами для уборки, но они не обращают внимания, полностью поглощенные друг другом. Чан тянет ее за волосы, вынуждая больше прогнуться в пояснице и оказаться ближе к нему. Его толчки меняют угол проникновения, и Сонхэ неожиданно для себя стонет слишком громко. Пот стекает по спине, а колени трясутся. Юн кусает губы, пытаясь контролировать звуки, вырывающиеся изо рта, но Чан не дает ей этого сделать. — Не сдерживайся, — хрипит Бан ей на ухо. — Кричи так громко, как только сможешь, иначе наш сеанс психотерапии пройдет зря, а я бы хотел, чтобы ты вышла отсюда полностью обессиленной. Его ладонь ложится на ее приоткрытые губы. Он крепче притягивает Сонхэ к себе, беря на себя весь ее вес и продолжая вбиваться. Юн совсем теряется. Она чувствует одновременно все и ничего. Пальцы Чана впиваются в ее челюсть, член скользит глубоко внутри нее, волосы болезненно оттянуты назад, но главное… в голове лишь вакуум. Сонхэ стонет в его ладонь и жмурит веки, пока возбуждение достигает пика. Она бы хотела запомнить этот момент, прежде чем полностью отдаться ему, но тело простреливает ударной волной наслаждения. Спазм скручивает каждую клеточку, и Юн громко кричит в руку Чана, чувствуя себя парящей. Она настолько погружается в собственное блаженство, что едва улавливает, когда Бан сбивается с ритма и в последний раз сильно толкается в нее, прикусывая ее плечо и бурно кончая в презерватив. Весь негатив как рукой снимает. Даже мысли о начальнице сейчас не имеют той окраски раздражения, что прежде. Все проблемы кажутся решаемыми, а жизнь — полной впечатлений. «А я уже почти забыла, каким бывает секс». — Ты как? Стоять можешь? — слышит Сонхэ заботливый голос прямо у уха. Самостоятельно оторвавшись от Чана, она утвердительно хмыкает. Одеваться и возвращаться на рабочее место лень, но Юн понимает, что по-другому никак. Она тяжело вздыхает, прежде чем подобрать с пола свои вещи. Одеваются они в мирной тишине. Сонхэ поглядывает на Чана, любуюсь натренированным телом, и думает, удастся ли ей еще когда-нибудь изучить его подробнее. Чан без просьб застегивает молнию на ее платье, а затем разворачивает к себе лицом. Его взгляд теплый и самоуверенный, а Сонхэ впервые чувствует смущение рядом с ним. — Не планируй ничего вечером последнего рабочего дня, — говорит он и оставляет легкий поцелуй на ее губах. — Я веду тебя на свидание. Сердце трепещет в груди. Юн удивленно моргает, а затем медленно кивает, давая понять, что услышала его. Чан напоследок улыбается и заправляет прядь волос за ее ухо, вынуждая рой мурашек защекотать позвоночник. Все мысли о работе совсем растворяются из головы. Тяжелая дверь служебного помещения закрывается за Чаном, оставляя Сонхэ наедине с ароматом его одеколона, запахами секса и моющих средств. Она смотрит по сторонам и глупо улыбается. Неожиданно швабру хочется использовать не как предмет для вымещения злости, а как стойку с микрофоном, в которую можно петь дурацкие песни о любви. «Все же… Иногда время дедлайнов бывает не только изматывающим, но еще и очень полезным».