Ловец грёз

— Эх, мечта детства, — тянет Чон Нари, с улыбкой следя за происходящим на экране. — Всегда хотела вот так попрыгать на родительской кровати. Джисон сидит на ковре между ее ног, откинувшись спиной на диван, и чистит мандарин, вынуждая терпкий цитрусовый запах парить в воздухе. Гирлянда переливается разноцветными огоньками, подсвечивая пространство вокруг и создавая праздничную атмосферу, а в фильме Кевин Макалистер остается один дома. — У тебя есть кровать, кстати, даже почти такая же, как в фильме, так что… Как говорится, вижу цель, не вижу препятствий, — отвечает Хан, снимая последние остатки оранжевой шкурки. — Дурной, что ли? — улыбается Нари. — Моя кровать не выдержит исполнения таких желаний. — Странно, моя же каждый день выдерживает, — ухмыляется Джисон, разделяя мякоть на две половинки. Чон закатывает глаза, но все же хихикает с шутки Хана. Дома тепло и уютно. Завтра сочельник, а это значит, что можно хотя бы на немного расслабиться, остаться наедине с Джисоном и ни о чем не думать. Он отделяет одну дольку от общей массы мандарина и оборачивается к Нари полубоком, поднося руку к ее лицу. — Съешь. Чон, не отрываясь от проделок мелкого Кевина, склоняется немного вперед и обхватывает губами протянутый фрукт. Она не замечает, как касается пальцев Джисона и как он следит за ней напряженным взглядом, пока Чон пробует сочную мякоть и наслаждается кисло-сладким цитрусовым вкусом. — М-м-м, — одобрительно мычит она и улыбается, смотря на экран. Кевин ест гору мороженого и смотрит черно-белое кино, а Нари слишком сильно поглощена любимым рождественским фильмом, и она знатно удивляется, когда чувствует ладони на своей спине. Чон переводит взгляд вниз и видит Джисона, расположившего голову между ее ног. Его губы зажимают дольку мандарина, а руки протянуты вверх для того, чтобы касаться ее. Он пристально смотрит на Нари, чуть надавливая пальцами на ее поясницу, таким образом подсказывая, что он желает сейчас больше всего. Мягкий свет от телевизора ласкает его лицо, придавая ему почти нереальный призрачный вид. Сердце делает кульбит, и Нари смотрит в глаза Хана, отмечая в них хитрый блеск и искреннюю нежность. Фильм отходит на задний план. Чон склоняется ниже и выполняет немую просьбу Джисона. Ее губы касаются его, и она пробегает по ним языком, прежде чем ухватиться зубами за дольку мандарина. Хан крепче впивается пальцами в ее спину, оболочка над мякотью лопается, и рот наполняет цитрусовый сок. Это будоражит. Вынуждает увлечься происходящим так сильно, что остальной мир исчезает. Джисон тянется к ней навстречу и размыкает губы. Ему будто мало своей половинки, и он с безумным рвением хочет большего, вступая с Нари в борьбу за сочный фрукт. Их языки сплетаются, звуки из фильма смешиваются с эротичным причмокиванием и тяжелым дыханием. Его ладони забираются под ткань ее футболки и скользят по обнаженной спине, пуская электричество по венам. Низ живота обдает жаром, Нари невольно стонет и отстраняется, взирая на Джисона. Сок блестит на коже его лица в свете телевизора, и до безумия сильно хочется слизать эту сладкую жидкость. Противиться своим желанием нет смысла, особенно когда Хан с голодом смотрит на нее, все еще впиваясь пальцами в ее бока. Чон опять склоняется и ведет языком по его губам к щекам, наслаждаясь мягким послевкусием мандарина. Кевин на экране уже кривляется под музыку перед зеркалом, а Нари едва ли осознает, что пропускает один из своих любимых моментов. Сейчас все ее мысли заняты лишь Джисоном, так умело втянувшего ее в развратный поцелуй. — Вкусно, — шепчет она, отрываясь от Хана и облизываясь, словно кошка. Сердце трепещет в груди, а по коже проходят мурашки. Джисон следит за ней потемневшим взглядом и резко подскакивает. Он разворачивается, оказываясь на коленях между ее ног, и хитро ухмыляется, упираясь руками в ее бедра. — Я знаю нечто более вкусное, — хрипло говорит Джисон, вынуждая дыхание Нари застрять в глотке. Она не успевает ничего проанализировать, как Хан касается губами кожи у ее коленки. Тело пронзает дрожь желания, и Чон откидывается на спинку дивана, разрешая Джисону творить все, что он посчитает нужным. Нари тяжело сглатывает вязкую слюну, ощущая привкус мандарина, и смотрит на Хана. Его волосы растрепаны, в зрачках переливаются отблески гирлянды, а внешний вид кажется до боли эротичным, пока он пожирает ее взглядом в ответ. Джисон прокладывает влажную дорожку из поцелуев по внутренней стороне бедра, пока его ладони уверенно подбираются к ткани ее одежды. Они на мгновение синхронизируются. Тело пылает в возбуждении, и Нари ощущает то же нетерпение, что и он. Она приподнимает таз и позволяет Джисону одним движением спустить с нее шорты вместе с нижним бельем. Прохладный воздух касается влажной плоти, и Чон дрожит, кусая губу. Ее грудная клетка сильно вздымается, пока она, не отрываясь, следит за Джисоном и ожидает, когда он наконец прикоснется к ней там, где она нуждается в этом больше всего. Однако Хан не торопится. Он продолжает щекотать своим дыханием ее кожу, оставлять чувственные поцелуи и сжимать ее бедра пальцами. Чон не выдерживает. Она съезжает ниже по дивану, шире разводит ноги и цепляется за его темные волосы. Ее голос искажается мольбой, когда она тянет: — Джисон, ну же… Пожалуйста. Хан хмыкает, но продолжает все так же лениво изучать то, что уже давно знает наизусть. Он втягивает в рот кожу прямо на стыке ноги и промежности, отчего у Нари подскакивает пульс и срывается дыхание. Нетерпение бурлит в крови, пока она ловит каждый вздох, каждый взгляд Хана, ожидая, что сейчас, вот сейчас… Его язык резко мажет по ее влажной разгоряченной плоти и касается клитора, отчего Нари едва не подбрасывает над диваном. Она уже такая чувствительная, хотя он едва ли до нее дотрагивается. — М-м-м, а ты говорила, что десерта на ужин не будет, — насмешливо тянет Джисон и не позволяет ей ничего ответить, тут же приникая к ней ртом. Чон жмурит глаза и тянет его за темные пряди, не давая отстраниться. Возбуждение пульсирует внизу живота волной жара, совершенно плавя сознание, и Нари впивается свободной рукой в обивку дивана. Влажное причмокивание. Гортанные стоны. Музыка из фильма на фоне. Его язык умело скользит по клитору, а затем вокруг входа, доводя ее до исступления. Желание окутывает тело и путает мысли, заставляя Нари становиться все более громкой. Джисон неожиданно входит в нее сразу двумя пальцами, и Чон вскрикивает, подаваясь ему навстречу. Позвоночник простреливает электрическим разрядом, а Чон понимает, что уже близка. Она слегка виляет тазом, пытаясь глубже насадиться на его руку, а Хан втягивает в рот ее клитор, интенсивно посасывая. Дрожь скручивает тело. Наслаждение льется по венам. И Нари бурно кончает, изогнувшись в пояснице. Сознание наполняет вакуум, и она может ощущать лишь сплошное искрящееся удовольствие. Хан продолжает работать ртом, пока Чон хнычет, сокращаясь на его пальцах, и отстраняется, только когда она, обессиленная, падает на диван. На Нари накатывает усталость. Она еле разлепляет веки, фокусируя взгляд на Джисоне, который кривит самодовольное выражение лица, вытираясь салфетками. Чон лениво смотрит на экран телевизора, замечая, что Кевин уже вовсю продумывает, как будет защищать дом, и даже не расстраивается, что пропустила все любимые сцены. — Напомни мне в следующий раз не брать мандарины к просмотру фильма, — говорит Нари, все еще расслабленно валяясь на диване. Джисон смеется, хватает с пола ее нижнее белье и начинает натягивать ткань на ноги. — Ни за что. Это теперь будет моим любимым лакомством, — отвечает Хан и хитро ухмыляется, стреляя в Чон взглядом: — После тебя, естественно.