Коробка

      Чан просыпается посреди ночи от настойчивого звонка в дверь, трёт глаза и потягивается, облизывая губы. Телевизор всё ещё включён — видимо, Крис заснул за его просмотром. Время — два часа ночи. — Твою мать, — шепчет парень, вздыхая, и поднимается с кровати, на ощупь ища ногами свои тапки. Он выходит в коридор, отпирая дверь, и даже не успевает её открыть, потому что Феликс сам это делает, резко кидаясь в его объятия и прижимаясь мокрым от слёз лицом к его плечу. Чан снова вздыхает, закрывая дверь и слегка приобнимая Феликса за талию, мягко поглаживая его бока, скрытые лёгкой весенней курткой, несмотря на зиму на улице. — Ну что там опять твой принц учудил? — спрашивает он, и младший в его руках рвано и громко всхлипывает, только сильнее цепляясь холодными пальцами в ткань его футболки. Что-то Чану это совсем не нравится. Да, Ликс часто плакал из-за Чанбина, но не настолько сильно. Сейчас он прямо убивается, из-за слёз не в силах даже сказать, в чём дело. — Нет, так не пойдёт, — Крис мягко хлопает Феликса по плечу и ведёт в сторону кухни. — Идём, тебе нужно успокоиться. Ли послушно следует за ним, вытирая слёзы с щёк, но это не особо помогает, потому что перестать плакать он не может.       Чан усаживает его за стол и ставит чайник, доставая из буфета две кружки. — Извини, успокоительного нет, поэтому придётся обойтись чаем, хорошо? — спрашивает он, пока кладёт чайные пакетики в кружки и насыпает в них сахар. — Тебе сколько ложек? — Две, — сипит Феликс, шмыгая носом и наблюдая за действиями старшего. Тот кивает, дожидаясь, когда вода в чайнике закипит. Эти несколько минут проходят в тишине — Чан и ждёт, когда Ли более-менее успокоится, и думает, с чего начать разговор, чтобы ненароком снова не довести младшего до слёз. Чуть позже он разливает чай по кружкам и ставит одну из них перед Феликсом. — Спасибо, — бормочет тот, обхватывая её ладонями и грея об неё пальцы. Чан садится рядом, пока что не начиная разговор. Ликс отхлёбывает немного чая, понимая, что он травяной, и прикрывает глаза, вновь шмыгая носом.       Внутри вдруг совсем неожиданно что-то словно переклинивает, поэтому парень вновь начинает плакать, закрывая руками лицо. Его затапливает с головой каким-то не совсем понятным ему чувством, когда он осознаёт, как Чан всегда старается заботиться о нём. — Хэй, ну чего ты? — спрашивает Крис, приобнимая Феликса за плечи, когда видит его состояние. — Всё же хорошо. Ну подумаешь, он снова поцеловал кого-нибудь, это же не мешает тебе ему признаться, верно? В конце концов, у него почти каждый день новая девушка или новый парень, вдруг он как раз и ищет такого, как ты? — Не в этом дело, — Феликс вдруг отталкивает от себя чужие руки, его голос резкий и раздражённый. — И всё плохо. Он, блять, поцеловал Хёнджина прямо при мне, моего лучшего друга, а потом собирался поцеловать ещё и нашего старосту, правда, тот не дал. Да, потом выяснилось, что Бин просто играл с друзьями в "Правду или действие", и это было его заданием, но ты представляешь, как мне было обидно? Он вёл себя так, словно меня вообще с ними нет! — он смотрит на Чана. Тот смотрит на него в ответ нечитаемым взглядом, и Феликсу от этого становится только хуже. — Почему ты молчишь? — А что мне ответить на это? — Крис пожимает плечами. — Я думал, случилась катастрофа, раз ты так сильно плачешь, но выходит, что тебя опять нужно жалеть только из-за глупой ревности ко всем подряд. — Это не ревность! — огрызается младший. — Я просто запутался и не знаю, что мне делать теперь, ты хоть осознаёшь, как мне плохо?! Я не понимаю даже, как поступить, мой лучший друг целовался с тем, кто мне нравится, а я потом... — Ли замолкает на секунду, понимая, что он не в силах признаться старшему в том, что было дальше. — Это просто замкнутый круг, и я не... — Да это уже не замкнутый круг, Феликс! — перебивает вдруг Чан, и младший дёргается от неожиданности. — Это грёбаная коробка, в которую ты себя загнал и в которой теперь прячешься по углам в надежде найти там меня! В чём проблема просто, блять, подойти к твоему ненаглядному Со Чанбину и признаться ему в чувствах?! Это что, настолько сложно?! — Да признался я, доволен?! — Феликс вскакивает с места. Слёзы снова застилают глаза, и парень пытается сморгнуть их, но у него ничего не получается. — Я пошёл к нему после всего этого, и мы почти переспали, но на моменте, когда я признался, что влюблён в него, он назвал меня глупым, а потом ему позвонил его парень! — Ли всхлипывает громко, переводя дух, пока Чан смотрит на него, пытаясь переварить информацию. В абсолютной тишине проходит несколько напряжённых минут, за которые Феликс уже успел тысячу раз накрутить себя. — То есть ты хочешь сказать, что проблема изначально была совсем в другом, но жаловался ты мне на дурацкие поцелуи? Феликс, ты ненормальный? Почему для тебя так важны эти поступки Чанбина, которые, выходят, вообще ничего не значат, если у него есть парень? Я пожалел бы тебя, если бы ты сразу сказал мне, что твои чувства отвергли, ещё и таким поганым образом, но сейчас я не могу этого сделать, потому что ты думаешь только о себе! Готов поспорить, ты ведь и не собирался изначально рассказывать мне про это признание, чтобы я просто в очередной раз трахнул тебя, а ты потом ушёл довольный, верно? Ты долбаный эгоист, Феликс, я только и слышу от тебя, как тебе плохо и какой Чанбин засранец, но ты сам-то сделал хоть что-нибудь, за что тебя можно было бы по-настоящему пожалеть? — Но ты ведь жалеешь, — произносит Ли ровным тоном, усмехаясь и стирая остатки слёз с щёк. Почему-то чужие слова совсем не делают ему больно, хотя в груди он явственно ощущает тянущую пустоту. Видимо, он впервые в жизни не обиделся на правду. — И я уверен, что по-настоящему. Так может я всё-таки не такое уж и говно, каким ты меня сейчас описал? Чан вздыхает, отворачиваясь, потому что больше не может на Феликса смотреть. Всё тело обжигает противное, тяжёлое и горькое чувство, Крис закусывает губу изнутри и сжимает пальцы в кулак. Если бы Феликс только знал, почему Бан его жалеет...       Младший делает ещё один большой глоток из своей кружки, облизывает губы и ставит её на стол. — Спасибо за гостеприимство, Чан, — хмыкает он. — Отлично поговорили, мне прям легче стало. — Пошёл к чёрту, — кидает Крис, всё ещё не смотря на Феликса. Ему всё надоело. — Как скажешь, — Ли пожимает плечами и выходит из кухни, на ходу стирая заново полившиеся из глаз слёзы. Похоже, он явно где-то проебался.       — Феликс, ты уже неделю не появляешься на парах, ты нормальный вообще? — Хёнджин плюхается на кровать друга, пока тот прячется под одеялом. — Прекращай хуйнёй страдать, то, что Чанбин тебя отшил, ещё не конец света. — Блять, зачем я тебя впустил, — бубнит Ли под одеялом. — Чтобы я вытащил тебя отсюда, наконец. Ты на улицу вообще выходишь? Ты на зомби похож. — Ты мне так всегда говоришь. — Те свои слова я беру назад. По сравнению с тем, как ты выглядишь сейчас, тогда ты был похож на принца. — Блять, иди в жопу. — Феликс, — Хван вздыхает, пытаясь стянуть с младшего одеяло, но тот крепко в него вцепляется, не позволяя этого сделать, — прекрати убиваться по Чанбину уже. Тем более у него есть парень, ты сам сказал. — Да не в Чанбине дело, — хнычет вдруг Ли, и Хёнджин удивлённо вскидывает брови. — Ого, а вот это что-то новенькое, — хмыкает старший. — А в чём же тогда? Или мне лучше спросить "в ком"? Феликс резко откидывает одеяло в сторону, раздражённо выдыхает и зло смотрит на друга. — Давай только без этих твоих намёков, ладно? Мне и так плохо, а ты ещё издеваешься. Он встаёт, нацепляя на себя штаны и футболку, и босыми ногами шлёпает на кухню. Хван обречённо вздыхает, поднимаясь и идя следом за ним. — Ликс, — начинает он, останавливаясь в проходе и наблюдая за тем, как младший агрессивно заваривает себе кофе. — Меня не угостишь? — Я сказал иди в жопу. Феликс откусывает от булки большой кусок, приземляясь с кружкой за стол, и нервно дёргает ногой, стараясь прожевать всё то, что запихал себе в рот. Хёнджин посмеялся бы над ним, будь они в другой ситуации, потому что младший сейчас похож на огромного взъерошенного хомяка. — Ладно, — он вздыхает, прокашливаясь, и садится за стол напротив Феликса. — Но тогда хотя бы скажи, какого хрена ты занятия прогуливаешь. Сынмин тебе пропуски закрывать не будет, он сам сказал. А справки у тебя нет. Как собираешься отрабатывать? — За отсос любой вопрос, — бурчит Ли, отхлёбывая кофе из чашки. — Сука, прекращай уже, а, — Хван почти срывается, но берёт себя в руки, на несколько секунд прикрывая глаза и делая глубокий вдох. — Я, конечно, всё понимаю, мы лучшие друзья и всё такое, но я не обязан тебя вытаскивать из дерьма каждый раз. — Ну так а нахуй ты это делаешь? — Да потому что ты бесишь меня уже, — шипит Хёнджин, но снова старается быстро успокоиться, зачёсывая розовую чёлку назад. — Я соскучился по тебе, между прочим. И твои неудачи на любовном фронте вовсе не повод избегать общения со своими друзьями. Мы ведь наоборот должны друг другу помогать, когда кому-то из нас хреново, разве нет? Для этого друзья и нужны. А ты ведёшь себя как маленький обиженный жизнью мальчик, — он внаглую забирает из чужих рук чашку с кофе, делая большой глоток и облизывая губы. — Ты ведь совсем запутался. Я помочь хочу. — Как? — вздыхает Ли, понимая, что спорить с Хёнджином бесполезно. — Что у тебя с Чаном? Феликс стопорится от неожиданности и прямоты чужого вопроса, растерянно хлопая ресницами и чуть заметно хмурясь. — При чём тут... — Да при том, Феликс, — отвечает старший. — Мы дружим с первого класса, думаешь, я совсем тебя не знаю? Ты ведь совсем не умеешь долго страдать, когда твои чувства отвергают, да и у Чанбина парень есть, как оказалось, а ты уже неделю дома штаны просиживаешь. Даже на улицу ни разу не выходил, на балкон максимум. Ты не из-за Чанбина так себя ведёшь, понимаешь? — Но... из-за чего тогда? И я всё равно не понимаю, при чём тут Крис. Хван вздыхает, закатывая глаза, и делает ещё один большой глоток кофе из чашки младшего, чтобы ненароком его не ударить. — Ты ведь сразу же поехал к нему тогда ночью, когда у тебя случился проёб с Чанбином? — Ну... да... — Вы разговаривали о чём-то? — Да, но это неважно, — отмахивается Феликс. — Вот, видишь, — улыбается Хван. — И ты делал так абсолютно всякий раз, когда Чанбин тебе чем-то не угождал, верно? А знаешь, почему? Ли приподнимает бровь в немом вопросе. — Если бы тебе правда нравился Чанбин, ты бы ни за что не спал с другим парнем, пусть даже и чем-то похожим на него. Я говорил тебе, что хорошо тебя знаю, Феликс, ты просто не мог бы сделать так, если бы твои чувства к Чанбину были бы настоящими. Ты помнишь, как у вас с Чаном всё началось? — Ну... да, я... я тогда был в каком-то клубе на вечеринке, которую Чанбин устроил, там же был и Чан, правда, он вообще не часто на подобных мероприятиях зависает. Я тогда снова из-за чего-то расстроился, сильно напился, а Чан просто сидел рядом, вот я и... нажаловался ему... А потом у нас как-то само собой... закрутилось... — Вот, — хмыкает Хёнджин, указывая пальцем на младшего. — Тебе нужен был кто-то, кто мог бы тебя не только выслушать, но и утешить, а секс в принципе вещь неплохая, тем более вещь для снятия стресса. Да, сначала, конечно, Чан и был заменой, но вспомни, как ты начал меняться постепенно. Даже я это заметил, Феликс. Да вообще все это заметили. Ты же буквально светился раньше, не зря же каждый второй называет тебя солнышком, а потом что стало? Мешки под глазами, весь побледнел и осунулся, похудел ещё... — Как это связано вообще? — Да самым прямым образом, Ликс. Душевные метания штука выматывающая. Да нахрен бы тебе сдался этот твой Чан, если бы ты действительно любил Чанбина. Один раз потрахались и разошлись, никто не в обиде, но ты же буквально после каждой даже самой незначительной мелочи возвращался к нему. Просто продолжал убеждать себя в том, что Чан не более, чем замена, ну и убедил до такого состояния, что сам в это поверил. А если поглубже покопаться? Я ведь уверен, что ты и сам уже давно всё понял, просто тебе необходим был нехилый такой пинок под задницу. И этот не совсем приятный случай с Чанбином как раз поспособствовал тому, чтобы ты понял, что делаешь что-то не так. Феликс вздыхает, молча выслушивая тираду друга, задумчиво кусает губу и смотрит в чашку с практически допитым кофе. — Тебе на психолога нужно было идти, ты знал? Ещё не поздно поменять факультет. — Ну и что я там делать буду без тебя? — хмыкает Хёнджин. — Да и ты без меня скопытишься. Феликс слабо улыбается уголком губ, впервые за последнее время испытывая хоть какое-то облегчение. Даже дышать легче становится. — Я... мне немного неловко это говорить, но... спасибо. Если бы не ты, я бы может и правда подох здесь от безысходности. Старший бесшумно усмехается, призывно раскидывая руки в стороны, и Феликс кидается к нему в объятия, щекой прижимаясь к нагрудному карману на джинсовом пиджаке. — Эх ты, глупышка, — мягко смеётся Хёнджин. — А всего-то и нужно было — поговорить со мной. Всё, беги к своему Чану, расскажи ему обо всём. Я уверен, что всё пройдёт хорошо. Видел бы ты его, он всю неделю ходит по факультету грустный, как побитый щенок, мне его так жалко. Ты должен его утешить. Так что давай, бегом к нему, понял? — А ты? — Я тут посижу, если ты не против. У тебя кофе вкусный. Феликс хихикает, оставляя быстрый целомудренный поцелуй на чужой щеке. Хёнджин морщится и вытирает кожу ладонью. — Фу, Ликс, слюни же. — Ты самый лучший, — улыбается Феликс. — Спасибо тебе, правда. — Да не за что ещё, — Хван улыбается в ответ. — Вы же пока не помирились. Вот помиритесь — и пожалуйста, хоть оду хвалебную мне пиши. Феликс смеётся и, снова быстро обнимая друга, мчится в коридор, чтобы одеться.       Хёнджин прислушивается к тому, как младший в спешке собирается и вызывает такси, делает последний глоток кофе и вновь улыбается, когда закрывается входная дверь. — Ну вот, хоть на человека снова стал похож.