Универсальное успокоительное для Цзян Чэна

Очередное скучное собрание учеников и глав Орденов для решения каких-то проблем. Не Хуайсан собирал всех в последнее время так часто, будто скучал по старым друзьям и хотел видеться почаще. Конечно же, он ответственный Верховный заклинатель и никогда бы так не поступил, однако выглядело именно так. Цзян Чэн твёрдо шагал по дороге, попутно здороваясь с уважаемыми людьми, которые почему-то слишком хотели утянуть в очередную бесполезную светскую беседу, от которой Цзян Чэна наверняка начнёт тошнить. Погода сегодня им благоволила. Мягкое солнце не пекло, а лишь аккуратно обнимало плечи, нежно согревая. Прохладный ветерок касался ухоженной кожи Главы Ордена, слегка остужая. Лёгкие перистые облака медленно ползли по чистому слишком яркому голубому небу. Прекрасный день, чтобы прогуляться по лесу или по Пристани, наслаждаясь чудесным звучанием природы. Однако ему пришлось приехать сюда, чтобы страдать от безумной скуки. Настроение и так было слегка подпорчено, но тут появился ещё один нарушитель спокойствия — Вэй Усянь, что шагал рядом с Лань Ванцзи, прибывшим вместе с братом. Злость внутри вскипела бурным потоком, прилипая к щекам, заставляя кулаки сжиматься до царапин на внутренней стороне ладони. Он правда старался сохранять спокойствие, глотал отчаянно воздух, продолжая думать, как посмел этот паразит появиться на мероприятии, где однозначно будет Цзян Чэн. Просто решил поиздеваться, появившись перед глазами спустя два года? Посмеяться над гневом Цзян Чэна, в очередной раз унижая? Он не мог этого вытерпеть, резко отвернулся от злополучного Вэй Усяня, складывая руки под грудью. Мысли внутри кипели так, что голова была готова лопнуть. Лишь увидев этого человека, Цзян Чэн почувствовал такой невероятный всплеск отрицательных эмоций, что чуть не захлебнулся ими. Он ведь сам не хотел поговорить, сбежал, как чёртов трус. Цзян Чэн был готов переступить через себя и простить. Был готов принять вновь в Ордене, однако Вэй Усянь предпочёл ему своего возлюбленного. Просто забыл про чувства брата, заставив жить в ненависти. Как он посмел появиться? Как может так спокойно хохотать с Лань Ванцзи, не замечая брата в упор? Цзыдянь на пальце судорожно заискрил фиолетовым, словно предупреждал окружающих, что срочно нужно прятаться и спасать свои жалкие жизни. Чья-то ладонь неожиданно легла на плечо, от чего Цзян Чэн вздрогнул, резко выныривая из омута ненависти, захлестнувшего как-то слишком резко и неожиданно. Он обернулся, встретившись с успокаивающим взглядом Лань Сичэня. Он смотрел в самую душу. Словно он понимал его чувства, пытался помочь и облегчить ношу. Карамельные глаза были слишком тёплыми. Цзян Чэну даже казалось, что он чувствует лёгкий сладковатый аромат от мужчины. Угольные волосы водопадами ниспадали с плеч, заплетённые лишь сверху в небольшой пучок с заколкой со сложными узорами. Губы слегка изогнулись в дружелюбной улыбке. Рука, лежавшая на плече, казалась слишком тёплой. Словно медленно передавала энергию и железное спокойствие хозяина. Лань Сичэнь слишком добр и заботлив, раз пытается помочь даже Цзян Чэну, с которым они пересекались лишь на подобных мероприятиях и разговаривали только по делу. Лань Ванцзи и Вэй Усянь остались где-то позади, а мужчины зашагали вперёд, расставляя своих учеников по местам. Те быстро построились в ряды перед дорогой, ведущей к центральному креслу, где должен был делать объявления Верховный Заклинатель. Цзян Чэн не ожидал ничего интересного. Вряд ли он вообще теперь сможет услышать хоть слово, ведь, когда все соберутся, Вэй Усянь займёт место рядом с учениками Лань, которые стояли прямо рядом с ним. Лань Сичэнь, словно сторож, не отходил от Цзян Чэна далеко, охраняя от переизбытка негативных эмоций. Как универсальное успокоительное для Цзян Чэна. И это действительно помогало. Мысли о Вэй Усяне как-то плавно перетекли к Лань Сичэню, который был слишком маняще близко. Крайне странное чувство закопошилось где-то внутри. Мужчина и правда довольно привлекательный, даже слишком. Для Цзян Чэна до сих пор было загадкой, почему он всё ещё не нашёл себе спутницу. Разве что не было достойной такого чудесного мужчины. Перед глазами невольно поплыли картинки того, как Лань Сичэнь заботливо подправляет своей миленькой возлюбленной ханьфу, заваривает для неё вкусный чай из редких листьев, приносит сладкие закуски, заботливо разминает ей шею... Прямо идеальный супруг, который будет рядом, что бы ни случилось. Цзян Чэн невольно улыбнулся от слишком милой картины. Заметив это за собой, он быстро исправился, нахмурил брови, вновь сложив руки под грудью, всем видом показывая, как недоволен. — Он очень соскучился, — тихо произнёс Лань Сичэнь. — Он знал, что разозлит вас. Знал, что поступает плохо, но не смог сдержаться. Цзян Чэн тяжело выдохнул через нос. Конечно же, он тоже скучал. Давил эту радость в груди, запрещая себе забывать про обиду, поедающую который год. Внутри всё разделилось на два борющихся лагеря: за Вэй Усяня и против Вэй Усяня. Они сражались так отчаянно, что в той битве кровь лилась реками, заполняя Цзян Чэна изнутри. Тело становилось всё тяжелее, хотелось просто осесть, прижимаясь всем телом к земле. Вэй Усянь шагал по дороге, хитро улыбаясь Лань Ванцзи, лента которого мистическим образом испарилась. Лицо Второго Нефрита не выражало ничего, лишь Лань Сичэнь мог разглядеть в лице брата радость и счастье. Он буквально сиял каждый раз, когда оказывался рядом с Вэй Усянем. И этот свет не гас уже второй год. Он завидовал белой завистью, внутренне загадывая, чтобы удалось найти такую же любовь, что переживёт время и испытания, — несокрушимую и прекрасную. Сам он мог пока что лишь стоять на пороге этого огромного лабиринта с бесконечными ловушками под названием «любовь». Лишь симпатия. Взгляд Вэй Усяня, упав на Цзян Чэна, тут же потемнел. Заглянув в эти глубокие глаза, Цзян Чэн смог разглядеть нескончаемую вину и муки совести. Он тоже страдал, однако это не делало лучше. На душе не стало по-садистски приятно, лишь ещё один камень свалился на сердце, не давая ему спокойно биться. Цзян Чэн не понимал, что могло улучшить ситуацию. Вэй Усянь быстро отвёл глаза, переключаясь на Лань Ванцзи. Схватил супруга за руку, прикладываю свою ладонь к его. — Лань Чжань! Никогда не замечал, что у тебя такая большая ладонь! Практически на фалангу больше моей, — говорил он чуть нервно. Очевидно, он лишь пытался отвлечься, однако Цзян Чэну вдруг стало интересно. Чисто научный интерес. Хотелось выяснить, чья ладонь больше: его или Лань Сичэня? Они одного роста, так что и ладони тоже должны быть примерно одинаковыми, верно? Слишком по-детски глупое желание, но противостоять ему не удавалось. — Простите, но я хочу сделать кое-что. Мне просто интересно, — выдал быстро Цзян Чэн, прежде чем успел понять. Лань Сичэнь не выдавал удивления, полностью отдаваясь на растерзание Цзян Чэну. Тот быстро протянул руку за чужой и приложил ладонь. Это произошло буквально в мгновение. Цзян Чэну тут же стало чуть легче, будто, если бы он не сделал этого, непременно бы умер. Ладонь Лань Сичэня должна была быть такой же чуть грубой от вечных тренировок, как у Цзян Чэна, но оказалась такой бархатно нежной и приятной, будто он ежедневно отпаривал кожу, натираясь бесчисленным количеством ухаживаюших средств. Он невольно задержал руку, отказываясь расставаться с этим нежным теплом. Ладони, как и ожидалось, были практически одинаковыми. Однако это Цзян Чэна сейчас заботило меньше всего. Лань Сичэнь смотрел на него своими карамельными глазами сначала удивлённо, а затем улыбнулся так умиротворённо и счастливо. Сердце пропустило удар. Цзян Чэн и хотел бы сейчас отшагнуть, смущённо отворачиваясь. Тело не слушалось, окаменев. Лань Сичэнь медленно согнул пальцы, переплетая с пальцами Цзян Чэна. Так аккуратно и осторожно, словно боялся спугнуть. Мужчина так и стоял не понимая, что сейчас должен сделать. Вокруг столько взглядов, кругом люди, которые будут слишком активно обсуждать это мелкое действие. Сердце билось в горле, не давая продохнуть. Цзян Чэн вдруг разозлился из-за собственной паники от такого мелкого движения. С каких пор ему не плевать, что про него скажут? Какая разница, если он сделал это сам? Значит Лань Сичэнь хотел этого. Цзян Чэн быстро сжал пальцы, опуская их руки, с таким видом, будто так и должно было быть. Двое Глав Орденов стояли перед своими учениками и держались за руки... Действительно, до ужаса странно и смущающе. Тем более когда один из этих мужчин — глава самого благочестивого и воспитанного Ордена. Вэй Усянь ушёл куда-то в самый дальний угол сознания, вытесненный Лань Сичэнем. Цзян Чэн не понимал, откуда взяться этому странному притяжению. Почему он не мог разглядеть в Лань Сичэне ни единого изъяна? Почему ему кажется, что счастливым можно быть лишь рядом с этим человеком? Ведь это совершенно невозможно. Он и не помнил, когда и откуда взялась эта глупая симпатия, как и не заметил, в какой момент она переросла во влюблённость. Время шло так стремительно быстро. Ладонь уже вспотела от длительного соприкосновения с кожей. Он отказывался её отпускать. Вэй Усянь стоял где-то неподалёку, среди ровно выстроенных учеников Лань, раскрыв рот от удивления и нашёптывая что-то безостановочно на ухо Лань Ванцзи. Тот выглядел слегка напряжённым, с подозрением поглядывал на брата, будто пытался рассмотреть в нём ответы на бесконечные вопросы. Совсем скоро скучное собрание лучших учеников и глав Орденов окончилось. Впервые Цзян Чэн не хотел его покидать. Лань Сичэнь мягко отпустил руку Цзян Чэна, слегка весело улыбнулся, чмокнул его в щеку на прощание и тихо произнёс: — Буду ждать следующей встречи, дар небес. А затем развернулся и плавно удалился с учениками, озадаченно рассматривающих двух Глав Орденов. Цзян Чэн остался стоять, держась пальцами за чуть мокрое место лёгкого поцелуя, с чуть приоткрытым в немом вопросе ртом. Они вновь встретились глазами с Вэй Усянем, и Цзян Чэн, неожиданно даже для самого себя, мягко ему улыбнулся. Лишь небольшая влюблённость, а приносит столько эмоций, что Цзян Чэн был готов умереть.