Моё сердце остановилось

«Я выкопал две могилы для нас, дорогая». © XXXTENTACION

      — Я пойду, — вдруг объявила Мирта, хмуря брови и не поднимая взгляда.       — Нет, — тут же возразил Катон, перехватывая её руку.       Она наморщила нос и протестующе замычала, слабо дёрнув рукой. Катон цыкнул и сам отпустил её. Пнув старый пень, с которого тут же посыпалась труха, он скрестил руки и поджал губы.       — Если пойдёшь, ты обязана вернуться, — тихо сказал Катон. — Я подстрахую, обещаю.       Им было неизвестно, побывали ли уже другие трибуты, оставшиеся в живых, около Рога изобилия, или ещё выжидают, надеясь не попасться друг другу. Только услышав объявление, Мирта и Катон напряглись, ожидая ловушки, хотели даже кинуть жребий, кому идти, но Мирта вызвалась сама. «Там будет эта чёртова Эвердин, и я искромсаю её», — мстительно прошипела Мирта, крепко сжимая рукоять ножа.       Сначала погибла Диадема, потом Эвердин (действительно чёртова) застрелила Марвела. Остались они вдвоём, Катон да Мирта. А кроме остались, кажется, ещё четыре трибута: эти двое идиотов из двенадцатого дистрикта, здоровяк из одиннадцатого да девчонка с лисьей мордой. Мирта рвалась отомстить Эвердин явно, она прямо загорелась этой идеей и всё покручивала маленьким ножиком в ладони, машинально постукивая сапогом по траве. Катон тоже хотел убрать Эвердин с пути, она спутала им все карты. С одной стороны, конечно, хорошо, она убрала двух конкурентов. Марвел и Диадема были вовсе не дураками и знали, как поступят, когда объединялись с Катоном и Миртой. Каждый в их компании профи думал одно и то же: я среагирую быстрее и уничтожу остальных, когда будет нужный момент, а пока пускай помогут убрать слабаков из других дистриктов. Марвел вон, кажется, справился с прыткой девчонкой из одиннадцатого. Хотя Катону было даже жаль ту: убивал Марвел вряд ли миролюбиво.       Диадема наверняка хотела, чтобы Катон с Миртой разобрались с Эвердин, ведь компанией профессионалов легче забить кого-то. Был ли Марвел с ней в заговоре, Катон не знал, но всё же относился к трибутам из первого настороженно, несмотря на их союз. А вот Мирте он доверял. Они вместе с малолетства учились в Академии, и, кажется, даже прикипели друг к другу. Возможно, они даже чувствовали что-то друг к другу, но в гонке за титулом победителя Голодных игр ни Катон, ни Мирта не могли отвлекаться на такие мелочи. А жаль. Порой Катон думал, что не будь он трибутом и не существуй вообще этих игр, он бы схватил Мирту в охапку да уехал бы с ней куда подальше. К заливу или в поля, не важно, главное, чтобы вместе. Каким же счастьем стало бы для него просыпаться и чувствовать рядом её руки, спутанные чёрные волосы, худые плечи, смотреть на забавные веснушки.       Сначала это казалось смешной фантазией. Катон знал, что едет на игры за победой, но всё же сомневался, что когда останутся лишь они с Миртой, он сможет её убить. Нет, в физическом плане конечно, свернуть шею было делом секунды. Но… Свернуть шею должны вот эти руки, которые на Мирту ни за что не поднимутся.       А на этих играх как раз представился такой шанс, ну, на счастливую жизнь. Может, и не счастливую после стольких-то погубленных жизней, совесть всё равно будет мучать, но хоть обещание остаться живыми. Как дар с самих небес, прозвучало это объявление — сможете победить оба, если вы из одного дистрикта. Катон даже не поверил, когда услышал, думал — уже мерещится всякое. Но правило было озвучено, Мирта тоже слышала. Они тогда глазели дико друг на друга, не понимая, стоит ли начинать радоваться. Потом всё же решили, что стоит. Мирта заявила, что они порвут всех остальных в клочья, не так уж много осталось этих ублюдков. Катон согласился. А сейчас они не могут договориться, как будут действовать. Мирта хотела сделать всё сама, она же умная, она же ловкая и быстрая. Да?..       Хоть бы такой и оставалась ещё десятки лет дальше. Пускай выживет. И вот этими тонкими пальцами в веснушках будет заплетать тёмные косички, и эти глаза, тёплые и хитрые, будут смотреть на Катона с довольным прищуром. Он взамен подарит ей набор самых лучших метательных ножей. Правда, те уже вряд ли пригодятся, игры-то будут позади, но как хорошее напоминание о её ловкости…       — Темнеет, — задумчиво заметил Катон, — пора спать. Твоя взяла, ты пойдёшь.       Устраиваясь в спальном мешке, Мирта засопела и недовольно откинула волосы назад, за спину. Она не расплетала их даже ночью, вдруг придётся подорваться в одно мгновение? Подстелив куртку, Катон опустился на землю и подтянул к себе ноги. Почувствовав, как руки что-то коснулось, он вздрогнул. Но это была Мирта.       — Ты правда веришь, что мы выберемся? — сонно прошептала она, щуря глаза.       — Верю, — глухо ответил Катон, ободряюще улыбнулся краем рта и сжал её ладонь, такую маленькую в его руке. Верил он не особо, но хотелось, чтобы Мирта поверила. Если им не суждено остаться последними в этих играх, пускай хоть напоследок побудет довольной. Немного помолчав, Катон вдруг сказал: — Ты очень смелая. Я тобой восхищаюсь.       Мирта удивлённо хмыкнула и подложила руки под голову.       — Дурак, — неожиданно хихикнула она, но потом посерьёзнела. — Ты тоже смелый. И сильный. Знаешь… Мне страшно.       Она уставилась на Катона стеклянными глазами и снова повторила уже на тон тише:       — Страшно. Я боюсь, что вдруг… Ну, знаешь…       — Знаю, — кивнул он. Договаривать Мирте не пришлось. — Спи.       Она послушно прикрыла глаза и подтянула колени к себе, свернувшись в клубок. Глядя на россыпь веснушек, маленькие загорелые уши, чёрные волоски на висках и ладони, прятавшиеся за головой, Катон старался не думать ни о чём. Но кое-что всё же лезло на ум. Игры всё-таки были не развлечением, не огромной спортивно площадкой с некоторыми дополнениями. Кажется, он слишком заигрался в профи и забыл, что ещё и человек.

***

      Разбудили её осторожно, почти ласково, коснувшись щеки и немного погладив её пальцем. Мирта мгновенно вскочила, приготовившись защищаться, но это был Катон. Выдохнув, она потёрла лицо. Сегодня всё разрешится. Сегодня они с Катоном станут победителями Семьдесят четвёртых Голодных игр.       — Если кто-то появится, пожалуйста, беги, — настоятельно просил Катон, крепко сжав ладонями её плечи.       — Да поняла я, поняла, — отмахнулась Мирта.       — Даже если Эвердин.       — Като…       — Да, ты не знаешь, может, она не только из лука стрелять умеет, — серьёзно сказал он, заглядывая Мирте через глаза в самую душу. — Поняла?       — Пф, ладно… А если она сама полезет?       — Зови меня. Отбивайся и зови.       — Поняла. Тогда давай так…       Она сложила на земле что-то вроде схемы из травинок и прикинула план. Катону было нужно ждать в подлеске и внимательно наблюдать, только-то и всего. А Мирта должна была сделать всё сама. Не верилось, что он отпускал её в одиночку, но Мирта всё же была ловчее и быстрее, она могла легко схватить мешок с посланной от распорядителей помощью и юркнуть обратно, как мышка. Главное, чтобы мышку не сжал в когтях какой-нибудь орёл.       — Ну всё, пора уже, а то скоро все игры тут прождём, — нервно усмехнулась Мирта, слишком бойко стукнув Катона в плечо.       — Будь аккуратна. И…       Он замер на полуслове и мотнул головой. А потом сгрёб Мирту в охапку и крепко прижал к себе. Она замерла, боясь вдохнуть, и чувствовала его тёплое дыхание и даже гулкое биение сердца. Он волновался, даже чересчур.       — Я и не знала, что ты такой сентиментальный, — фыркнула Мирта.       — Только с тобой, — невесело ответил Катон. — Всё, пошли.       Мирта кивнула. К подлеску она вышла, крепко держа Катона за руку. Их игра должна была закончится сегодня. А потом… Потом-ка пойдёт. Может, Мирта как-нибудь и поймёт, что значит это странное чувство, волной поднимавшееся в груди, когда Катон хвалил её или улыбался ей. Не Диадеме, той кокетке, а колкой Мирте.       Раз, два, три…       Их последняя игра началась.       — Катон! — пронзительно закричала Мирта, чувствуя затылком холодное железо Рога изобилия. — Катон!       — Вы убили её, вы убили Руту! — как заведённый, повторял Цеп, крепко прижав Мирту к Рогу изобилия.       — Это была не я, — едва ли не заревела она, отчаянно цепляясь за чужие руки, непомерно сильные и грубые.       Дальше Цеп слушать не стал. Мирта вдохнуть не успела. Её с силой приложили головой о металлическую стенку, и на первый удар, она ещё держала сознание. А потом… Всё уплывало, как мутная река, куда спускали отходы, в сток, кружась и вихляя грязными водоворотами. И её подготовка в Академии, и жатва, и парад трибутов, и Марвел с Диадемой, и чёртова Эвердин, которую Мирта не успела прирезать, и… И Катон.       — Като… — слабо прохрипела Мирта, когда на глаза упала чёрная пелена, а голова загудела слишком громко.       Она замолкла, краем сознания чувствуя новые удары о Рог изобилия. Её забивали, как лесного зверька или дворовую собаку. Жалкая и беспомощная. В последние свои секунды Мирта почувствовала дикий страх, слабое отвращение к себе и ещё одно чувство, такое же слабое, но тягучее и тоскливое. Обычную обиду на себя и на игры за то, что Катон так и не услышал от неё ничего. А хотелось бы, чтобы он знал, как дорог Мирте. Может, тогда умирать было бы не так жутко.       Её убивала грубая сила, против которой ловкость со скоростью были ничем. А ведь Катон просил. Проси-ил.       Но… Но. Не осталось ничего.