Рука протянутая навстречу

— Скажи своей принцессе, что ты участвуешь в диалоге, касающемся твоего будущего, — предложил Линоу с хитрым прищуром, как у кота, который задумал подрать диван. Хёнджин всё ещё растерянно смотрел на экран и чего-то ждал. Музыка изливалась тихо, но с настойчивостью тарана. Телефон вибрировал без остановки, имитируя эпилептический припадок. Если начать сейчас разговор, то это могло затянуться надолго — Сунан была из тех, кто любил поболтать ни о чём и обо всём. Хёнджину не хотелось надолго уходить от парней. Он поглядел искоса на Хана — тот и сам следил за ним с внимательным любопытством. Перевёл взгляд на Феликса — на лицо Феликса набежала тень. Если бы знать наперёд, что ей было нужно, он мог бы избежать бессмысленных разговоров — перезвонил бы ей позже и всё. Он ещё раз заглянул в экран. Ничего не изменилось: то же девичье лицо, копна чёрных волос и обрамление из розовых блёсток. Его рука вскинулась и зависла над телефоном ещё на пару секунд прежде, чем палец чиркнул по экрану. Подобрав телефон, Хёнджин прислонил его к уху и, вкладывая в голос всю свою бодрость, поприветствовал Сунан. Её голос тотчас что-то зачирикал, на фоне играла задорная поп-мелодия, и кажется, у неё и в самом деле ничего не случилось, она лишь хотела поздравить его с началом университетской учёбы. Монолог мгновенно перетёк в другое русло, не успел Хёнджин и «спасибо» сказать. — Сунан, я сейчас немного занят, — поспешно вставил Хёнджин свои слова в секундную паузу между её словами. — Выбираю разные нужные вещи для комнаты в общежитии. Я в Икеа. — В Икеа? — тут же отреагировала та, возвысив голос почти до писка. — Хочешь, я тоже приеду туда? Я могла бы помочь тебе с выбором, ты же знаешь, со вкусом у меня всё в порядке. Он знал. Тонны глиттера и оттенки токсичной колоритности, сочетаемые между собой на грани фола. Это всё шло ей, добавляло яркости в образ и беспечного вайба, но ему для себя такого бы не хотелось. Не сейчас. — Я не один, — сжав пальцами переносицу, негромко ответил он. — С друзьями. — Как жаль, — Сунан на том конце совершенно точно обидчиво надула губы. — Перезвоню тебе позже, хорошо? Поговорим с тобой потом. — Буду ждать, Джини, — её голос делался тише в каждым слогом. — Целую тебя. — Целую, Сунан. Он сбросил первым и взглянул на парней, которые делали вид, что занимались сверхважным делом — ели. И вовсе не грели свои уши, подслушивая его разговор. Диалог так или иначе прервался и не клеился дальше, так что они молча продолжали есть свой обед. Даже Линоу прекратил забрасывать в Хана крючки флирта, предпочитая вместо этого безмолвно жевать, хотя его пытливый взгляд всё ещё впивался в лицо напротив каждые пять секунд. Тогда как Хан, уткнувшись в свою тарелку, бездумно закидывал тщательно разрезанные куски мяса себе в рот. И Феликс. Изо всех сил пытающийся удержать свой непринуждённый вид, хотя глаза подёрнулись пеленой необъяснимого уныния. Непринуждённость улетучилась вместе со звонком Сунан. После обеда им оставалось только пойти на кассу, чтобы расплатиться за все покупки и, к счастью, некоторые кассы не имели очередей. Всё прошло куда быстрее, чем они рассчитывали. Хёнджин, расплатившийся за свою — за свою и Феликса, точнее — тележку первым, хотел было отойти к столам, чтобы всё это как следует упаковать. Громкое пыхтение Хана на следующей кассе привлекло его внимание. Слегка разнервничавшись, тот тыкал циферблатом своих часов в бесконтактный ридер терминала, но, похоже, ничего не происходило. — Почему?! — его выкрик был негромким, но полным досады. — В ресторане всё было хорошо! Что с вашим терминалом?! Хёнджин поймал растерянный взгляд Феликса, который дёрнулся в заминке и в следующее же мгновение поспешил к Хану и Линоу. Сам он продолжал сжимать ручку тележки в руках. — Что за нафиг, вы мне объясните?! — продолжал возмущаться Хан, на что кассирша хлопала глазами, отчаянно бледнея. Что-то вышло из строя, либо часы, либо терминал, и Хёнджин решил выяснить, что всё-таки случилось. Он приблизился к кассе за пару шагов, выудил из кармана свою карту. — Давайте я попробую, — и показал её кассирше. И всё. Девушка широко распахнула глаза, не обращая внимания на пластиковый прямоугольник, зацементировавшись взглядом на самом Хёнджине. Будто увидела нечто материализовавшееся из своих прекрасных снов. Бледность её кожи внезапно принялась спеть, наливаться розовым, секунда за секундой приобретая оттенок, который можно было бы назвать пунцовым. Хёнджин, отведя глаза и взглянув на Хана, терпеливо ожидал, когда она придёт в себя. Хан пожал плечами, совершенно сбитый с толку, и тоже затих. Ей удалось взять себя в руки спустя полминуты. Она сморгнула и потупила взор, растерянно оглядываясь вокруг, явно недоумевая, где находится и что здесь делает. Её униформа стала напоминанием о том, что стоило бы провести оплату. Пальцы заторможено жали кнопки, пока она сама медленно моргала, уставившись в экран. Терминал преспокойно считал карту Хёнджина и, крякнув, захрустел, выплёвывая чек. Хан засуетился рядом, постукивая по циферблату часов ногтем, тряся их и прикладывая к уху, даже подул один раз. — Я тебе дома отдам, хорошо? — проговорил слегка сконфуженно, обращаясь к Хёнджину. Звучало так хорошо. Дома. — Нет проблем, — кивнул он сначала ему, затем пунцовой кассирше, которая больше не смела поднять на него глаза. С покупками было покончено, вероятно, и следовало бы поскорее всё упаковать и вызвать такси. Хёнджин мазнул взглядом по экрану своего телефона — время перевалило за три. Упс, осталось не так много времени, чтобы добраться до общежития и устроить уборку прежде, чем они вместе с Ханом (просто ущипните, потому что как можно в это поверить?) отправятся в соседние комнаты к Чану и Чанбину. Все четверо ещё долго и тщательно разбирались с покупками и сортировали их по пакетам. Обнаружив в тележке своего медведя, Феликс схватил его и прижал к себе, и Хёнджин, отметив это, тепло улыбнулся. — Спасибо ещё раз, Хёнджин, — вскинув руку, Феликс коснулся его предплечья и неуверенно сжал, блуждая взглядом где-то в районе губ. Тело так и тянулось ближе. Его чувство благодарности, без стеснения выставленного напоказ, было настолько искренним, что Хёнджину стало немного неловко — это всего лишь плюшевый медведь, а не поездка в Париж или новый телефон. Просто медведь вот и всё. — Мы классная команда, — пряча неловкость куда подальше, Хёнджин издал лёгкий смешок. — Даа-аа, — с довольством протянул Феликс, неохотно убирая руку и озаряя улыбкой это тусклое место. — Надо как-нибудь повторить. — Что? — в деланном ужасе воскликнул Хёнджин, хотя смех так и рвался из него. — Ни за что, я больше не подпишусь на это. — Нет? Даже за новый ночник? — Даже за такое жаркое и комкающееся одеяло, как Хан. Последовавший за этим взрыв смеха привлёк внимание Хана и Линоу, которые всё ещё пытались утрамбовать покупки в один пакет, заталкивая плед в четыре руки и перекидываясь между собой по одному командному слову. Они переглянулись слегка недоуменно для начала, но затем понимающе покивали и ухмыльнулись. Хёнджин, отметивший это, не стал их донимать их вопросами, мол, а что вообще значило их возбуждение и пересылка понимающих знаков. Разве они с Феликсом флиртовали друг с другом от точки до точки? Разве это Хёнджин трогал Феликса за зад? Да они оба невинны, как божьи коровки, в отличие от Хана и Линоу, которые были больше похожи на осенних дикобразов. Хёнджин покачал головой и усмехнулся — нет, Хан и Линоу точно разных подвидов. Тигрище и белка? Ягуар и бурундук? Он первым вывез тележку на улицу, за стеклянные двери, сошедшиеся за спиной, как гигантские челюсти. Снаружи мок асфальт, превратившись в графитовое полотно с прогалинами светлых пятен под крышами. Ледяные капли исступлённо летели вниз и разбивались о землю. Ветер чуть стих, но продолжал швырять пригоршни влаги в лица прохожих и заглядывать за шиворот и в рукава, обдавая стылым дыханием. Хёнджин содрогнулся. Посмотрел на Феликса, вглядывающегося в суету на парковке и пытающегося обнаружить там припаркованное такси. Феликс тоже мелко дрожал, посильнее запахиваясь в свою куртку. Неудивительно, такая тонкая на вид. Здесь не Австралия, малыш. Взгляд привлекло движение справа, и Хёнджин слегка повернул голову в том направлении. Хан и Линоу стояли совсем близко друг к другу, хоть и друг на друга не смотрели. Но их руки, болтающиеся внизу, были сцеплены, пальцы — переплетены. Они были похожи на влюблённых. На влюблённых, чуть сконфуженных своими чувствами и одновременно окрылённых. И Хан выглядел сейчас таким красивым в маске серьёзной сосредоточенности и с трепетным румянцем на щеках. Его частые выдохи вырывались в холодный воздух, смешивались с ним. Хёнджин невольно им залюбовался. — Вон оно! — выкрикнул Феликс, тыча пальцем в белое авто, старательно паркующееся на свободное место, и тут же вновь запахнулся, прижав медведя к себе. Накидывая на бегу капюшон куртки, Хёнджин стартанул первым, катя тележку перед собой. За ним последовали все остальные, и Хан, у которого капюшона не было, обогнал его вместе со своей тележкой и таки первым добрался до такси. Обратная дорога состояла из дождевых капель на стёклах, толчеи глянцевых коробов автомобилей и довольных улыбок. Каждый был по-своему удовлетворён и даже водитель насвистывал себе под нос мелодию популярной песни, барабаня по обшивке руля в такт. Низкие шерстистые тучи тяжело ворочались на небе до самого горизонта и пейзажи за окном смазывались дрожащей пеленой влаги. Путь занял едва ли не в два раза больше времени, чем должен был. Но никто не жаловался, даже Феликс, которому пришлось расположиться на переднем сидении отдельно ото всех. Слегка уставшие, порядком вымокшие, но неизменно счастливые они бежали ещё чёрт знает сколько от университетской парковки через весь кампус до самого общежития с пакетами в руках и срывающимся с губ беззаботным смехом. Сквозь влажную муть, облечённые ледяными потёками, с румяными щеками, зацелованными ветром. Подналёгши все вместе на двери, ввалились в холл под неодобрительные взгляды охраны. Им пришлось приложить много усилий, чтобы хотя бы на какое-то время проглотить свой смех и принять приличный вид. Когда с твоей куртки стекает вода, а подошвы обуви оставляют мокрые следы, будто ты выживший пассажир Титаника, это сделать чрезвычайно сложно. Они продолжали хохотать и в кабине лифта, и даже тогда, когда с чувством выполненного долга и надеждой на скорую встречу разделились и разошлись по своим комнатам. На ходу снимая куртку и швыряя её прямо на пол, Хан подогнул колени, присел тут же. Притворно пошатнувшись и издав усталый стон, повалился. — Я так устаа-аал, — жалобно простонал вновь прежде, чем прикрыть глаза. — Ты полдня прокатался в тележке, — прокомментировал Хёнджин со смешком. — Это мы с Линоу имеем право жаловаться. Он стащил с себя мокрую куртку и повесил её на крючок, с досадой стряхнув с пальцев влагу и отерев их о собственные джинсы. Сбросил обувь, выровняв их стопой у стены. — Роль одеяла тоже очень утомительная, в следующий раз испытай это на себе, — Хан удосужился открыть глаза и, медленно моргая, уставился на нависшего над ним Хёнджина. — Вставай, нужно всё убрать до того, как мы отправимся к Чану, — Хёнджин протянул ему ладонь, чтобы помочь встать. — А это не может подождать, а? Ты что, садист? Мы только что чуть не погибли под дождём. Дай хоть пару минут, чтобы моя батарейка просохла и немного подзарядилась. У меня промокли ноги и вроде бы даже трусы. Мне нужна горячая ванна, сухое бельё и горячий кофе. — Прекрати стонать, тебе это не поможет, — силясь выдержать серьёзный тон, Хёнджин наклонился ниже и, обхватив Хана покрепче, принялся тащить вверх. Тот нарочно обмяк тряпкой и никак не хотел вставать. — Прошу, оставь меня спокойно дожить мои последние минуты. Я на краю гибели, — носками наступая на пятки кроссовок, стащил их со стоп, да так и оставил. Издав смешок, Хёнджин чуть ослабил хватку, но не дал ему снова повалиться на пол. — Если я отведу тебя в душ и настрою тёплую воду, ты обещаешь, что через десять минут будешь готов сыграть со мной в Золушку? — Настроишь тёплую воду, правда? — глаза широко распахнулись. — Ты такой заботливый, Хёнджин. Если так, то я на всё согласен. После душа можешь эксплуатировать меня так, как захочешь. За него я сейчас готов продать себя в рабство на несколько часов, так и быть. Вцепившись в Хёнджина мёртвой хваткой и повиснув на нём, Хан продолжал делать вид, что силы совсем покинули его. Он еле передвигал ногами, когда под обоюдный смех Хёнджин потащил его в ванную. Они оба походили на изрядно надравшихся друзей, которые не владеют на разумом, ни телом. Актёрствовать вместо уборки так легко. Они могли бы в лёгкую получить премию Оскар, если бы захотели. Пока Хан, сидя в углу возле корзины для белья, пытался стянуть свои мокрые носки, Хёнджин в самом деле пустил воду и принялся настраивать нужную температуру. В воздух взвился пар. — Дальше сам, — он обернулся через плечо и заметил, что Хан уже борется с замком на ширинке. — А иначе Линоу меня порубит на стейки, если узнает, что я помогал тебе принимать душ. Вопреки насмешливому тону Хёнджин не усмехнулся и не вздёрнул уголки рта — к чему, если это очевидная правда? Между Ханом и Линоу зарождались какие-то чувства. И явно не низменные со спорадической краткостью встреч. Что радовало. Хану однозначно шёл на пользу Линоу в своей резкой манере подрубить на корню проклёвывающуюся браваду. С Линоу Хан становился более покладист, как будто тот одним своим присутствием внушал ему спокойствие и уверенность в себе. Хану не нужно было больше заявлять миру, что он крут, это становилось самим собой разумеющимся — самодостаточности Линоу хватало на двоих. Интересно, был ли кто-то в этом мире, способный так же влиять на Хёнджина? Скрадывать его изъяны и подсвечивать то хорошее, что было у него внутри? А он сам мог бы стать для кого-то таким человеком? — Минхо всё-таки странный, да? Футболка Хана комком полетела на пол. Несмотря на обманчивую хрупкость, его торс мог похвастаться литой прорисованностью мышц и гладкой карамельной кожей. Вкупе с влажными волосами Хан выглядел как соблазн. — Но тебе нравится, — Хёнджин не спрашивал, а озвучивал неоспоримый факт, стараясь не блуждать взглядом по чужому телу и смотреть прямо в лицо. — Что, так очевидно? — тон Хана окрасился неподдельной досадой. Встряхнув кистями рук и промокнув их полотенцем, Хёнджин усмехнулся и кивнул головой. — Вообще-то да. Как и очевидно то, что ему нравишься ты. — Ты это сейчас серьёзно? Хёнджин! Серьёзно? — недоумённо-восторженный взгляд вспыхнул искрами, вспыхнули и его щёки. Пальцы вновь замерли на замке ширинки. — Более чем, — снова уверенно кивнул он. — Я спрашиваю, чтобы потом не показаться дураком, если вдруг надумаю флиртовать с ним. Ты точно меня не троллишь? — Зачем мне это? — и пожал плечами. — Ладно… хорошо… Хёнджин скрылся за дверью, чтобы разгрести все те вещи, которые накупил. Следующие часы они с Ханом посвятили наведению чистоты и уюта, несмотря на попытки последнего увильнуть и взвалить на Хёнджина всю грязную работу. Хёнджину пришлось щекотать его пипидастром, пока тот не пообещал, что будет паинькой, затем стал пугать корзиной для белья, как только всё повторилось. И, когда методы кнута себя исчерпали, посулил сходить за американо. Едва Хан попытался прикрепить к стене купленные им часы, раздался пронзительный писк из его телефона, немилосердно защекотавший уши. — Это Чанбини! — выкрикнул тот и спрыгнул со стула по уважительной причине. Хёнджин, художественно раскладывающий на диване новые подушки, тоже прервал свою работу и в ожидании завис. — О! — радостно выкрикнул Хан, поворачиваясь к нему с улыбающейся моськой. — Дресс-код чёрный цвет. Встречаемся в шесть. — Чёрный? — брови Хёнджина поползли вверх. — Почему чёрный? — Траур по беспечной жизни на ближайшие месяцы и всё такое, — предположил Хан и отправился к журнальному столику, решая положить свой телефон туда, а не обратно на пол. Он вдруг замедлился и совсем остановился возле него, хмуро глядя на стекло столешницы, стянув к переносице брови. Хёнджин проследил за ним взглядом. Рука Хана вскинулась и потянулась, пальцы подцепили плотный лист для акварели, давно подсохший, изборожденный грязными разводами. По лицу ползли грубые тени и печальный изгиб рта сделал его лицо трогательным до мурашек. Хёнджин ощутил резкий спазм за грудиной и ссутулился невольно. Хан держал его испорченный рисунок. Ох, они чуть не подрались из-за такой ерунды, как можно? Укол вины, как остриё швейного шила, вонзилось ему в сердце, оно болезненно заныло. — Ты извинишь меня, Хёнджин? — послышался приглушённый сожалением голос. — Мне так жаль, ты бы знал, хоть я и не нарочно его испортил. — Я совсем не держу на тебя зла, — с исказившимся от наплыва чувств лицом, пробормотал Хёнджин, делая к нему пару шагов и останавливаясь у него за спиной, — наоборот, мне очень стыдно за то, как агрессивно я отреагировал. Давай это забудем, мы же сейчас на новой стадии отношений. — Да, — повернулся к нему Хан, помедлил немного и протянул ему свою ладонь. В глазах по-прежнему бродила печаль. — Ты совсем не такой, каким мне показался сначала. Не высокомерный бездушный манекен, — свободная ладонь порывисто шлёпнулась на губы. — О, прости. — Да всё нормально, — после некоторой задумчивой паузы ответил ему Хёнджин. — Ты тоже совсем не недалёкий балбес с плохим вкусом. — А, что?! Ты так обо мне подумал?! — Я шучу, — и Хёнджин, стремительно вскинув руку, сжал в ответ его ладонь. Его вдруг притянули и стиснули в объятиях, чего он совсем не ожидал. Хан пылал жаром, дышал ему в ухо горячим дыханием и всё, что оставалось Хёнджину, обнять его в ответ и попытаться выжить в крепости хановой хватки. Губы тёрлись о его висок, макушка Хана пахла сладковато-терпкими переливами сандала и пряностей. Хёнджин почувствовал, что у него кружится голова. Воздух сделался ценной добычей для его лёгких. Он не был из тех людей, которых можно было бы отнести к особо тактильным — он не избегал прикосновений, а чаще смирно их терпел. Но, несмотря ни на что, ему нравилось ощущать Хана в своих руках. Без пошлости, без сексуального подтекста, без романтического флёра и без всего того, что могло подкинуть буйное воображение от одного вида этих объятий. — Я рад, что ты мой сосед, Хёнджини, — с примесью довольства промолвил Хан, сжав его посильнее напоследок и тут же отпустив. — Аналогично. — Поможешь повесить часы ровно? И они ещё полчаса привносили последние штрихи в создание уютных апартаментов, стараясь не слишком спорить и цепляться, если что-то было не по их. Такие непохожие личности, внеся каждый свою лепту, они намиксовали декор так, что детали так или иначе гармонировали друг с другом. Если не по цвету, то по геометрии, если не по геометрии, то через принт. Окинув гостиную удовлетворённым взглядом, Хёнджин прокричал Хану, который копошился в своей комнате: — Можно собираться к Чану! — Не забудь про чёрное! — донеслось до него. Точно. Чёрное. В воображении вереницей пронеслись все его вещи чёрного цвета, и Хёнджин мысленно выдернул из неё пару из них: чёрные скинни и чёрный объёмный свитшот, пересечённый по шву рукава продольными белыми полосами. Некий спортшик, необременённый строгостью постулатов. Лучше он будет транслировать мягкость, свободу и открытость миру, чем тоску по беззаботному времени. Без движения вперёд не пройти дорогу. А в будущем он сможет приносить пользу обществу благодаря своим знаниям. Учёба оставалась его главным приоритетом на сегодняшний момент. С этими правильными мыслями он поспешил в ванную, пока та оставалась свободной. Спустя каких-то полчаса он, полностью облачённый в чёрный, стоял у порога и ждал, когда Хан счистит со своих штанов пушинки. И где он их только насобирал в таком количестве? Будто повалялся в кошачьей лежанке или провёл ночь в собачьем вольере. Они немного опаздывали на самом деле и Хёнджин пытался провести ожидание с пользой. Пальцы со сверхзвуковой быстротой набирали сообщение Сунан — он извинялся за то, что у него совсем не было времени, чтобы связаться с ней и пообщаться. Сбросил тонну милых смайлов с сердечками, пару селфи и фото гостиной, сделавшейся вполне уютной и обжитой. Наконец Хан, продолжая придирчиво оглядывать себя, появился в холле, готовый идти к Чану. Он поднял на Хёнджина взгляд, просканировал его со скрупулёзной сосредоточенностью и выдал свой вердикт: — Ты такой красивый! Почему ты такой красивый вообще? — Это случайность, — пожал плечами Хёнджин и подмигнул. — Как и всё в этом несправедливом мире. Идём? — Идём. Шагнув в коридор первым, Хёнджин тут же рефлекторно отступил и отдавил ногу Хану. Тот ойкнул, схватившись за его предплечья в попытке предотвратить дальнейшие шаги назад. Волна сияющих улыбками парней прошла мимо них, едва не подхватив их с собой, в свой мощный водоворот заливистого смеха. Их было около пары десятков и все они шли в направлении лифтов. За первой волной двигалась и вторая, чуть меньшая по количеству людей. Хёнджин смотрел на всех них с толикой изумления на лице — все они явно и целенаправленно куда-то следовали.