Рука протянутая навстречу

Им пришлось буквально грести против течения, когда стремительные волны людей норовили, наоборот, схлынуть вниз, спеша кто в нижние аудитории, кто в библиотеку, кто и вовсе обратно в общежития. Возникло ощущение, что только Хёнджин и Феликс решили продолжить учиться, а все остальные, как и Хан, ограничились одной лекцией в понедельник. Но оно было ложным. Совсем рядом, не замечая никого и ничего, пронёсся Бан Чан, крепко стискивая сумку одной рукой, а второй — прижимая к груди какие-то папки. Многие его окликали, выкрикивали вслед приветственные вещи, а он просто летел по лестничному пролёту вверх и через мгновение скрылся за чужими торсами и головами. — Как будто хочет предупредить ядерную катастрофу, — пожал плечами Хёнджин, всё ещё глядя на то место, где пару секунд назад исчез Чан. — Он говорил, ему нужно какие-то бумаги сдать, — отозвался Феликс, держась ступенькой ниже и с правого бока. — Феликс… — А? — Давай тоже прибавим шагу, кто знает, какой там преподаватель. Второго опоздания я не переживу. — Ага. Хёнджин почувствовал, как пальцы Феликса схватились за ткань его рубашки, крепко сжали, как сжимают малыши-коалы шерсть коалы-матери, чтобы не упасть. Это было и трогательно, и забавно, и своевременно тоже. Хёнджин решил взять в пример скорость Чана и, оттолкнувшись опорной ногой, моментально перешёл почти на бег. Маневрируя между чьими-то спинами и плечами, он упрямо двигался вперёд и искал взглядом наиболее удобный путь. Ещё вчера он думал, что будет нести себя с достоинством взрослого человека, и куда он опять пришёл? Снова опаздывает и носится между пунктами назначения, как в школе. Это, конечно, весело, но где же его приличные манеры, которые он так хотел самому же себе привить? Пора взрослеть, Хёнджин, прямо сейчас пора взрослеть. Меж тем пальцы Феликса теряли хватку. Хёнджин ощущал, как тот перехватывает ткань, стараясь вцепиться понадёжнее, но раз за разом цепкость ослабевала. Чтобы поспеть за длинными ногами, нужно только одно: самому их заиметь. Он немного замедлился, стараясь выровнять чуть учащённое дыхание, закрутил головой в попытке найти нужное ответвление коридора. Там как раз скучковалась непонятная толпа. Едва он протиснется через неё, Феликс совершенно точно отстанет. Пальцы его правой руки инстинктивно, скорее, нежели по воле разума, соскользнули с лямки рюкзака, пощекотали воздух слепым перебиранием и беспомощно скользнули по феликсовому запястью. Расценив это как намёк, Феликс взял и отцепился от его рубашки, вложив руку в его ладонь. Так было удобнее. Безусловно. Сжав кисть Феликса посильнее, Хёнджин ещё быстрее рванул. В смежном холле они едва не опрокинули горшок с торчащими пятнистыми листками, завидели нужную дверь и бросились к ней, обгоняя каких-то парней. Прямо перед ними в аудиторию просочилась девчонка. Судя по её расслабленному виду, преподаватель ещё не пришёл. И дверь она за собой плотно не прикрыла. Дёрнув ручку на себя, Хёнджин, таща Феликса за собой, ввалился в аудиторию, отчаянно и шумно дыша. Взгляд сразу же внимательно просканировал пространство, залитое дневным прозрачно-белым светом. Похоже, преподавателя действительно не было — слишком уж безнаказанно студенты двигались между партами и по ступеням, стрекотали между собой. Кафедра оказалась свободна. Несколько девчонок из-за передних столов с чрезмерным любопытством поглядывали на них, толкая друг друга локтями и бросая понимающие улыбки. Хёнджин смерил их равнодушным взглядом, продолжая оценивать обстановку и прикидывая, куда же можно сесть. Весь во встрёпанных чувствах, эхом беспокойства мечущихся в груди, он хотя бы внешне старался выглядеть как подобает. До него не сразу дошло, что они с Феликсом по-прежнему держатся за руки. Это не то, что его должно смущать, не так ли? — Давай сядем на четвёртый ряд? — Феликс ткнул пальцем куда-то влево и, перехватив инициативу, повёл Хёнджина к намеченному месту. Он тоже не разжимал руки и чувствовал себя непринуждённо несмотря на то, что девчонки проводили их лукавыми, пристальными взглядами, обернувшись вслед. Ладонь была тёплой, компактной, и держала так уверенно и крепко, надёжно. Хёнджин поймал себя на мысли, что ему нравится держаться с Феликсом за руки. Просто нравится и всё. Они забрались на четвёртый ряд, потеснили нескольких людей, но пролезли к левому краю, где пустовала пара мест. Хёнджин первым расцепил пальцы, отпуская Феликса, хотя ему и не хотелось этого делать. Он мог бы просидеть так всю лекцию и ему не было бы дискомфортно или неловко — ему было бы хорошо. Феликс мазнул по нему смущённо-разочарованным взглядом, смягчив рассеянной полуулыбкой, и сел рядом с тучным, плотным парнем, чью бычью шею венчала малюсенькая голова. Хёнджину досталось место с самого края, чему он был даже рад. Небрежным движением сбросил рюкзак на спинку стула, от души потянулся, расслабляя мышцы, и опустился рядом с Феликсом. Вокруг продолжала кружить почти радостная атмосфера: жизнерадостный гомон перемежался с порхающими смешками, забавными выкриками тех, кто играл в какую-то компанейскую игру, и беззаботными улыбками. Складывалось ощущение, что многие были между собой знакомы. Сравнить эту атмосферу с вайбом на предыдущих лекциях, так покажется, что сюда народ пришёл, чтобы провести время со своими знакомыми и немного повеселиться. Впрочем, преподавателя ещё не было. Вдруг он будет способен одним своим появлением заморозить беспечность и выстудить эту оживлённость. Одна хрупкая фигура прекратила возиться с пластинами жалюзи и направилась прямо к кафедре, поднялась на приступок. Смешливый взгляд обошёл всех вокруг, пальцы вцепились в бортики трибуны. Сначала Хёнджину показалось, будто это кто-то из студентов решил поиграть в препода, и он даже ждал развития событий. Однако ладонь парня требовательно постучала по дереву, призывая всех к порядку, и до него дошло, что это милое, юное создание — и есть лектор по маркетингу. Они с Феликсом обменялись изумлёнными взглядами и замерли в ожидании. — Приветствую всех своих студентов, которые решили выбрать эту интереснейшую дисциплину, — с мягкой улыбкой произнёс он нежным, но хорошо поставленным голосом. — Меня зовут Кан Чонхун. И вас ждут незабываемые дни моих лекций и практических занятий, которые я продумал таким образом, чтобы вы занырнули в основы маркетинга и вынырнули уже разборчивыми, компетентными экспертами. Кан Чонхун — тот самый краш, от которого наверняка будут млеть все студенты, ждать его лекций и пытаться проявить себя самым лучшим образом на практических занятиях. Его глазах цвета мелассы горели уверенностью и энтузиазмом. Его голос заставлял прислушиваться и внимать. Он был одет в тёмно-серый костюм, который сидел на нём безупречно и подчёркивал каждый дюйм его прекрасно сложённого тела. Этот парень должен сиять на страницах передовых глянцевых изданий, но вместо этого, он станет их обучать. Если присмотреться, то можно увидеть в глазах большинства восторженные сердечки, и даже если в ком-то взыграет зависть или ревность, всё это способно разбиться о неотразимую харизму Кан Чонхуна. Вновь переглянувшись с Феликсом, Хёнджин многозначительно подёргал бровями и встряхнул волосами, чтобы те легли, как подобает. Похоже, он не ошибся в своём убеждении изучить маркетинг, и это будет лучшая дисциплина в этом году. Есть ли кто-то ещё в преподавательском составе, кто может тягаться с Кан Чонхуном в его шарме и воодушевлении? Вон и Феликс смотрел на него с совершенно завороженным видом — губы разомкнулись, глаза сверкали. — Хорош, да? — с насмешливой иронией задал вопрос Хёнджин, не отрывая от Феликса взгляда и изучая его профиль. Тот повернулся в ту же секунду. Сияние в глазах не потухло, только вспыхнуло сильнее, и губы тронула блуждающая улыбка. — А, да, он так впечатляет, — ответил хрипловатым низким голосом. Выпростал из-под парты руки и, уперев локти в столешницу, сцепил пальцы. И вновь устремил взгляд на преподавателя Кана, что с упоением вещал о пользе и перспективах изучения его предмета. Хёнджин последовал его примеру. Ему нравилось, что Феликс не отвлекает его несвоевременными вопросами и пустой болтовнёй, лишь изредка скользнёт периферийным взглядом или зацепится им на пару секунд. Но неизменно молча. И звенящий голос Кан Чонхуна, долетавший до каждого угла аудитории, тонизировал и воодушевлял, отвечал на любой заданный вопрос без тени сомнений или колебаний. Чётко структурированная информация легко укладывалась на бумаге и в голове. Можно было бы сравнить это с продуманным органайзером для специй, в котором с первого взгляда очевидно, где какая пряность. Так и тут. Удивительным образом ему удалось без лишней воды и преамбул разложить всё так, что в голове оседало всё необходимое и воссоздавалась картина целого. Кан Чонхун был не только хорош собой — он был гением преподавания. С ним не усвоил бы предмет разве что совсем умственно неодарённый. Всё это время в пространстве лучилась такая упоённая тишина, прерываемая лишь заинтересованными вопросами студентов, словно и мира другого не существовало. Он кончался прямо за этими дверьми. А по другую сторону стен не было ничего, кроме бескрайней протяжённости вселенной, испещрённой огрызками иных галактик. Идеи и принципы маркетинга, его постулаты и законы Кан Чонин приправлял своей азартной увлечённостью. Почти как религиозный фанатик, который заражает свою паству тем, во что свято верит сам. — Практические занятия у вас буду вести тоже я, — в конце концов провозгласил преподаватель, после того, как подвёл итогами и выводами жирную черту. Аудитория наполнилась восторженными звуками, нестройным рукоплесканьем. — Поэтому хочу вам дать задание. Пожалуйста, разбейтесь на пары. В ту же секунду Феликс повернулся, скользнул по лицу взглядом и губы его разомкнулись. Он хотел было что-то сказать, но словно бы не решился. Не с первого раза. Но затем… — Мы же будем вместе, да? — его глаза не моргали, с бесхитростной доверчивостью воззрившись на Хёнджина. Он выглядел так мило и сладко. Как мармеладный мишка. Только идиот мог бы ему отказать. От этого сделалось немного неловко, хотя и не удавалось чётко сформулировать причину в голове. Хёнджин ненавидит неловкость, потому что всегда начинает вести себя, как тот самый идиот. — Пока смерть не разлучит нас, — с деланным пафосом выдал он и коротко рассмеялся. Уголки рта дёрнулись в ответ, но улыбка на губах так и не расцвела. — Обменяемся номерами? — последовало логичное предложение. — Для удобства, — и глаза Феликса засияли. Ах нет, это всего лишь отсветы потолочных ламп. — Да, конечно, — Хёнджин чуть повернулся для того, чтобы запустить руку в карман рюкзака и выудить оттуда телефон. Когда он вернулся в исходное положение, Феликс уже сидел со своим мобильным в руках с полной готовностью на лице. — Диктуй, — скользнув пальцем по разблокировке, Хёнджин приготовился набирать цифры. Феликс придвинулся ближе, чтобы заглянуть в экран и проконтролировать набор — волосы щекотнули Хёнджину щёку. Тот поднял на него выжидающий взгляд и отвёл лишь тогда, когда зазвучали цифры. — Надеюсь, телефон на беззвучке? — уточнил Хёнджин прежде, чем нажать на вызов. Экран засветился мягким светом у Феликса в руках. — Не будешь ли ты жалеть, что дал мне свой номер? Лицо отстранилось, на Хёнджина устремился вопрошающий взгляд и встречный вопрос слетел с языка через мгновение: — Ты любишь звонить по ночам? — Феликс был до смешного серьёзным. — Да, и это тоже. Но также я люблю делиться своей коллекцией цветов. А она просто огромна. И я пополняю её почти каждый день. — Ты рассылаешь всем фотки с цветами? — Нет, не всем, — покачал он головой с таким же серьёзным видом, стараясь не сорваться на улыбку. — Только тем, с кем делаю совместные задания. Обещаю, тебе понравится. Феликс сорвался первым. Раздвинул губы в белозубой, широкой улыбке и согласно кивнул. — Буду ждать твои цветы и обещаю гуглить каждый, чтобы знать название. — Спасибо, ты настоящий друг, — и Хёнджин, откинувшись на спинку стула, рассмеялся. Но, похоже, перестарался с уровнем громкости и несколько человек обернулись на него с любопытством. Ему не хотелось сейчас чужого внимания и оттого, приняв независимый вид, он отбросил пятернёй пряди волос назад и устремился взглядом на Кан Чонхуна. Лекция подходила к концу. Сейчас Хёнджин соскребёт себя со стула и направится в общагу, где хорошенько поест, приветствуя Сохён, или как там зовут доблестную работницу столовой. Затем нужно будет сверить расписание, подготовиться к семинарам, если таковые завтра случатся, и только после этого он будет волен делать то, что ему вздумается. Например, отправится в город и побродит по магазинам или заглянет в гости к Сынмину, если не объявится Хан. А, возможно, просто порисует. После насыщенного дня требуется перезарядка. — Пойдём вместе до общаги, мы ведь напротив живём? — облокотившись о столешницу, Феликс повернулся и всмотрелся ему в лицо. Его глаза принялись блуждать по нему, задерживаясь на каждой черте, как обычно ценитель созерцает картину в музее. — Конечно, — Хёнджин первым отвёл взгляд, потому что преподаватель громко со всеми прощался. Все студенты, как один, подперев ладонями щёки, сидели и не шевелились, как под гипнозом. Сердечки всё ещё угадывались в их глазах. Зачем нужна жизнь, если в ней нет Кан Чонхуна, не так ли? Никто не желал покидать этого места, где куда божественней, чем в раю. Тогда преподаватель со счастливой улыбкой на лице помахал рукой, произнёс последнее: «Увидимся на семинарах» и вышел из аудитории первым. Только затем народ стал отмирать, нехотя шевелиться, оборачиваться, чтобы убедиться, что пространство вокруг всё ещё существует, неспешно собирать свои вещи в сумки и рюкзаки. Феликс тоже успел вскочить на ноги и запихивал тетрадь в одно из отделений рюкзака, пытаясь сделать это быстро и не замять остальные тетради. — Ты идёшь? — уточнил он, взглянув на Хёнджина и найдя его всё ещё любующимся окружающейся действительностью. — Ага. Хёнджин поднялся, заметил, что того, тучного парня, уже в помине нет, и стал возиться со своими вещами. Рюкзак лёгкой тяжестью шлёпнулся на спину, стиснула плечо лямка. Он взглянул вниз, на руку Феликса, чьи пальцы нетерпеливо барабанили по штанине. Мысль дурацкая, но захотелось сжать его ладонь. Будет странно, если он так сделает? Почему два противоречивых чувства курились в нём, слабые, но навязчивые, как чад от ароматических палочек? Прилипчивое желание и глупая неловкость. Он промолчал. Да и Феликс был сосредоточен на дверном проёме, куда пялился неотрывно и даже не моргал, водя головой для лучшего обзора. — Идём скорее, там Крис! — махнул тот рукой и немедленно двинулся к выходу, стараясь идти быстро, но ровно настолько, чтобы не исчезнуть из виду у Хёнджина. Хёнджин нагнал его уже в самом холле, где он рассказывал что-то смешное, поскольку Бан Чан в голос смеялся и кивал головой. Он так и не услышал, о чём же они говорили, потому что, едва появился, Чан тут же отвлёкся на него и поприветствовал с искренним добродушием: — О, вот и Хёнджин! Ты тоже домой? — Да, ты с нами? — Не-еее, у меня ещё есть дела, — он покачал в руках увесистые папки, которые до этого прижимал к груди. — Слушайте, мы с Чанбином собрались сегодня потренироваться в тренажёрке, в 4 часа. Хотите тоже пойти? Чанбин не щадит, зато результаты не заставят себя ждать, — и его плечи затряслись от смеха. — Я нет, я пас, — ответил Феликс с огорчением в голосе, покачав головой в отрицании, — обещался в гости в это время. — Я смогу! — с готовностью отозвался Хёнджин. — Только у меня не куплен абонемент. Что мне нужно для этого? — Не переживай, я тебе оформлю, — тут же заявил Бан Чан, включая деловитость. — Заходи за нами минут за десять до четырёх, и я тебе всё выдам. — Да? Спасибо тебе большое, — в благодарности он протянул пятерню, чтобы отвесить хлопок, и Чан с удовольствием отозвался, после чего немедленно притянул к себе и по-дружески приобнял. Жёсткость папок почувствовалась через одежду. — Студенты с твоей заботой могут ни о чём не волноваться, верно? Смех Чана зазвенел весельем, несмотря на его смущённый вид. — Я стараюсь, как могу. — Это правда. Крис мне очень помог, когда я появился здесь и вообще ничего не знал, — с серьёзным видом заявил Феликс. — Так, хватит меня нахваливать, я могу зазнаться, — перехватив поудобнее свои папки обеими руками, Чан встряхнул головой, глотая смешок и сделал шаг, собираясь идти дальше. Затем остановился, бросил взгляд на Хёнджина и снова напомнил. — Без десяти минут четвёртого у нас с Чанбином в комнате, мы будем ждать! Хёнджин подмигнул и помахал рукой вслед. То же самое сделал и Феликс, только с широкой лучезарной улыбкой. — Что ж, по домам? — рука Хёнджина указала в сторону лестницы, куда двигался основной поток студентов, радостно болтающих между собой и делящихся друг с другом впечатлениями о первом учебном дне. — Пока все эти люди не оккупировали свободные места в нашей столовой. Хохотнув, Феликс двинулся, проследив взглядом, что Хёнджин последовал за ним. Нагнать его получилось в один размашистый шаг, и они поравнялись. Им не хотелось вливаться в общий поток, смешиваться с другими и быть его частью, поэтому они чуть притормозили у перил, переглянулись, без слов понимая желание друг друга чуть задержаться. И лишь после того, как последняя группа девчонок оказалась на пролёте ниже, стали спускаться. Их руки время от времени соприкасались. Хёнджин заметил, что Феликс опускает взгляд каждый раз на пару секунд и смотрит на их ладони. Возможно, для кого-то это бы вовсе осталось незамеченным, но не для него. Сначала они оба шли молча, но в какой-то момент вопрос Феликса выстрелил в воздух: — Ты ведь не так сюда пришёл? — и скользнул по его торсу беглым, сдержанным взглядом. — Ты про то, есть ли у меня с собой верхняя одежда? — уточнил Хёнджин, поудобнее устраивая ремень рюкзака на своём плече. — С утра я решил, что справлюсь с любой непогодой, и у меня это неплохо вышло. Но сейчас… — он выдержал некоторую паузу, бросая взгляд на уныло качающиеся голые ветви за окном, — я не уверен, что хочу выходить наружу. — Если хочешь, я могу сбегать к тебе и принести твою куртку, — Феликс утвердительно покачал головой с такой серьёзностью, будто действительно был не против бегать туда-сюда и таскать чужие куртки. — Мне не сложно, и мой пиджак довольно тёплый. — Хочешь сказать, что ты тоже не взял свою? — Хёнджин даже остановился на мгновение, чтобы перехватить его взгляд. — Я торопился, — мягко сообщил тот, уголки его губ бодро вздёрнулись. — Побежишь за моей курткой, когда сам вот так? — Не страшно, говорю же, что мой пиджак вполне тёплый. Так что? Феликс явно бодрился, предлагая такое в ущерб самому себе, и Хёнджин слегка нахмурился, пытаясь понять причину. Может, он думает, будто Хёнджин — один из тех засранцев, которые только и делают, что манипулирует всеми в свою пользу и ставят свои интересы во главу угла, наплевав на окружающих и их комфорт? Почему вообще люди о нём такого мнения? Сначала Хан, теперь и Феликс… Он так выглядит? Он так ведёт себя? Как избалованное Его Высочество, которому должны все угодить? Он сжал переносицу, чувствуя лёгкую бурю из ледяного вихря внутри себя, заставляющую незаметно съёжиться. Голоса, смех, топот и хлопанье дверьми — окружающие звуки доносились до него приглушённо, как из параллельной вселенной. Если он сейчас огрызнётся на Феликса, приложит грубостью, то тот лишь утвердится в своём мнении, будто Хёнджин засранец. И потом… вовсе не хотелось ему грубить. У него самый добрый взгляд во всём мире и самая милая улыбка. Феликс сам, как австралийский бисквит, тёплый и сладкий, только что из духовки. Хёнджин ни за что не мог позволить себе пикироваться с ним. Он глубоко и драматично вздохнул в полной решимости перевести всё в шутку. — Я не могу впустить тебя в наши с Ханом комнаты, прости, — и замотал головой с притворной горечью, глядя прямо перед собой. — Тот, кто засвидетельствует мою коллекцию диадем и пересчитает все хановы футболки, не доживает до утра. А ты мне ещё нужен, ведь мне не хочется делать задание по маркетингу в одиночку. К счастью, смех выпорхнул из Феликса, искренний и лёгкий, взгляд засиял. Хёнджин с облегчением подумал, что вопрос закрыт, и зашагал куда энергичней, собираясь с силой воли внутри, чтобы подготовить себя морально к встрече с холодным мартовским ветром. — Тогда мы должны бежать до общежития, — будто читая его мысли, предложил Феликс, взглянув на его профиль. — Не уверен, что мне угнаться за тобой, но ты не должен волноваться. Я всё равно добегу, даже если пятью минутами позже, — и заулыбался. — Догонишь. Обе мои ноги — левые. — Я видел тогда, в магазине, какие они левые. Ты обошёл Линоу. А у Линоу сильные ноги. Хёнджин лишь рассмеялся и покачал головой. Через мгновение он услышал спешное: «Подожди меня минуту». Периферийное зрение вдруг выхватило, что Феликса больше нет рядом с ним, когда от полумрака, сгущенного у двери, отделилась рослая тщедушная фигура. Мгновенно притормозив и вскинув взгляд через плечо, Хёнджин увидел лицо, которое его неприятно поразило. Сальные волосы, зачёсанные назад, открывали огромный выпуклый лоб, глаза пылали навязчивыми огнищем каких-то трудно читаемых эмоций и пялились на Феликса исподлобья не моргая, но противнее всего был изгиб его рта, сложенный в суррогат улыбки. Восхищённой, двусмысленной улыбки, от которой за милю несло напряжённостью и фальшью. Хёнджин не припомнил, чтобы хоть раз в жизни кто-то отвратил его от себя одной только внешностью. Кажется, такое было впервые. Феликс же, напротив, о чём-то мило с ним щебетал и улыбался всё с той же детской непосредственностью, которой улыбался и другим. Этот парень его ничем не смущал и, видимо, не казался устрашающим. Хёнджину показалось, будто в тени оказался он сам. Он отвернулся, повёл взглядом по кучке девчонок, стреляющих ему глазками, глубоко вздохнул, ощущая какую-то неведомую нехватку воздуха. Будто лёгкие его стали вдвое меньше. Может, Феликс ещё почувствует нехорошую ауру от того парня, одумается и вернётся как можно быстрее, но там явно затевался интересный разговор, раз послышался его заразительный смех. И вот оно что. Странный парень не смеялся. Может быть и улыбался в ответ, — у Хёнджина нет глаз на затылке — но его смех, даже тихий, до него не доносился. Феликс совершенно точно подружился бы и с Воландемортом, и с Сохён, которая испускает флюиды ненависти на всех и каждого в их столовой. Но лучше уж с ними, чем с этим парнем. Может, стоит одёрнуть его, сгрести и забрать с собой? Где же та грань между участливостью и нарушением личных границ? По внешности не стоит судить человека, ведь правда? Ни этого ли он сам хочет от других? Феликс явно знает его не первый день и с радостью бежит к нему, забывая обо всех остальных. Значит, странный парень — не обязательно воплощение вселенского зла. Мир не делится на чёрное и белое, мир от чёрного до белого раскрашен градиентом из спектра серого. Почему Хёнджина вообще всё это так сильно обеспокоило? Почему негатив так сдавливает ему грудь, словно валуном придавило? Вопросы выкарабкивались со дна подсознания и грызли черепную коробку. Как же скверно. Самое подходящее слово. Он не мог просто стоять и ждать, несмотря на то, что и шаг возобновлять не хотелось. Снова донёсся непринуждённый, весёлый феликсов смех. Его ступни будто весили тонну — Хёнджин заставил себя оторвать левую и сделать первый шаг, теперь правой и снова левой. Он чувствовал себя так, будто ему на шею навесили груз и заставили идти по незатвердевшему бетону. Вдруг это лучший друг Феликса? Кузен? Его парень?.. Хёнджину следует уйти. Он сжал ремень своего рюкзака, перекрещивающий его грудь, и чуть оттянул, чтобы запустить в лёгкие хоть малую порцию воздуха. Медленно, словно шёл на казнь, он двинулся прочь.