Рука протянутая навстречу

Последние два занятия являли собой воплощение хрестоматийных лекций, таких, о которых: а) мечтают все амбициозные школьники — с преподавателем с поставленным голосом и внушительным видом компетентного пожилого Профессора и б) шёпотом передают из уст в уста, страшась и содрогаясь, ведь преподаватель, делающий записи на доске, говорит как бы сам с собой, быстро пишет и тут же всё стирает, не давая возможности ни то что усвоить, а даже просто записать новый материал. Хёнджин в ужасе обнаружил, что между его записями зияют огромные пробелы того, что он не успел законспектировать. Это были промежутки величиною с четверть тетрадного листа, предположительные и неточные. Хёнджин понятия не имел, насколько много он в действительности пропустил. Ближе к концу лекции он принялся крутить головой в попытке найти хоть кого-то знакомого из огромного числа сидящих здесь студентов. Ни одного ему известного лица. Просто никого, к кому можно было бы обратиться с просьбой. Возьми же он тетрадь у кого-то из сидящих здесь, и в следующий раз он не вспомнит, кому именно должен будет вернуть записи. Можно, конечно, выбрать кого-то запоминающегося, но и это не могло служить гарантией того, что Хёнджин не перепутает его с кем-то другим. Ох, ну почему всё так сложно. Преподаватель с окончанием времени мгновенно развернулся и ушёл, не уточнив, всё ли студентам понятно и нет ли к нему каких-либо вопросов. Да уж, этот предмет точно не станет у него любимым. Придётся приложить немало усилий, чтобы сдать по нему экзамен. Хёнджин уже так и представлял, как сам ищет ответы на поставленные вопросы в Интернете. И эти ответы не будут нравиться преподавателю Чхве, как тот себя сам и назвал. Ему они покажутся неразвёрнутыми, слишком уж простыми, и Хёнджину придётся потом всё это пересдавать и таскаться за преподавателем сюда всё лето, пока остальные будут отдыхать. Ну такая себе перспектива. И, осознав всю ничтожность реальности, он попросту сбежал. Закинул за спину рюкзак — тот хлопнул ему по лопатке в отместку за его спешку. Спустился по ступенькам и вышел из аудитории, ворвавшись в хаотичную толчею. Он чувствовал себя вымотанным и немного нервным. Если бы сейчас ему можно было отправиться к себе, поесть сэнвич или нэнмён, поваляться в кровати, а затем приняться за акварель, то его жизнь не казалась бы ему такой трагичной. Но библиотека. Он должен сейчас пойти в библиотеку. Окопаться книгами, исследовать их пыльные страницы, вдыхать их кожано-целлюлоизный аромат и бояться чихнуть под строгим взглядом библиотекарши. Они с Феликсом договорились на три. Значит, он не успевал даже перекусить едой из автомата. Зато сможет по дороге сделать снимок форзиции. У самого выхода из корпуса университета, на крыльце, откуда уже схлынула первая волна студентов, стоял Линоу. Лениво щурил глаза, направив взгляд на тусклое послеполуденное солнце, коротко вздрагивал от налетевшего ветра, но продолжил стоять. Должно быть, кого-то ждал. — Хэй, ждёшь Хана? — тут же прокричал ему почти в ухо Хёнджин, от души шлёпая по плечу. Линоу слегка покачнулся, недоверчиво окидывая его своим цепким взглядом. Но тут же снова расслабился, узнав в Хёнджине Хёнджина. — Только сосредоточился на своих мыслях и тут ты, — уклончиво ответил он, насмешливо вздёргивая углы рта. — Прохладно, да? Кончик носа Линоу был слегка розоватым. — Почему не ждёшь внутри, в холле? Ветер и вправду налетал по-весеннему неделикатно. Трепал против шерсти и пожухшую траву, и этого взлохмаченного кота с ироничной улыбкой. На завтра обещали потепление, вот он и из последних сил пытался досадить всему, что попадало под его хаотичные потоки. — Это было бы слишком просто. Я воспитываю в себе стойкость духа, — его глаза лукаво блеснули. — Джисон на секунду забежал за преподом. Задать один-единственный вопрос. А кажется, как будто ответ на него достоин целой лекции. Ты домой? — Нет, я в библиотеку, мы с Феликсом должны сделать совместное задание. — Совместные задания лучше делать в комнате наедине, тогда всё получается. Совет от старшего. — Нам нужно найти инфу… — кажется, до Хёнджина стали доходить его намёки. Он встрепенулся и заулыбался. — Эй, оставь свои пошлые мысли при себе! — рука, вскинувшись и сжав ладонь в кулак, легонько ткнулась в плечо. — У вас с Ханом будет достаточно времени на посиделки в комнате, пока мы с Феликсом занимаемся по-настоящему студенческими делами, — и снова заулыбался. — Да что ты знаешь о настоящих студенческих делах. Они оба рассмеялись и, махнув рукой, Хёнджин сбежал вниз по ступенькам так быстро, что рисковал кувыркнуться вниз и свернуть шею. Ему нужно было, преодолев центральный сквер, найти форзицию и сделать самый эстетичный снимок. На счастье в той части кампуса никого не было. Возле мужского общежития гремели голоса, маячили фигуры, а здесь, поодаль, Хёнджин мог всецело отдаться своей затее, не боясь быть потревоженным. Форзиция выглядела хрупкой и прекрасной. Единственное украшение ранней хмурой весны. Сделаешь снимок издалека, выделяя всю массу цветущих веток, и общий план не передаст нежной красоты первоцветов. Будет выглядеть так, словно Хёнджин решил отснять форзицию в каталог рекламируемых растений. Поэтому он решил фотографировать в макрорежиме, чтобы были видны отдельные бутоны. Акцентировать на их сияюще-жёлтом оттенке, на пышном соцветии и в разрез этому на уязвимости колокольчиковых лепестков. После двух-трёх примериваний и выбора ракурса идеальный снимок был сделан с первого раза. Один из бутонов оказался настолько интересным и уникальным, что взгляд пал сразу же на него. Фокус был сделан на нём одном, тогда как другие оттеняли и служили мягкой подложкой своеобразно загнутым лепесткам, ещё не до конца распустившимся и не принявшим нужную форму. Даже сейчас, когда солнечный свет не пронизывал их, они словно лучились, впитывая в себя каждый фотон дневного освещения. Этот бутон и был олицетворением весны. Хёнджин отправил снимок в следующее же мгновение после того, как сделал. Замер, глядя на экран, где растеклась жёлтая заливка чата. Ответ пришёл незамедлительно, и много очень няшных смайликов, выражающих восторг, выстроились в ряд и двигались в ликующем экстазе. Это было так мило. Да, Феликс милый. Через секунду прилетело сообщение «Жёлтый цвет как маленькое солнце». «Как и ты», — подумал Хёнджин, но ничего не написал. И ещё через секунду высветилось: «Я в библиотеке. Жду наверху». Спешно пихнув телефон в карман, Хёнджин развернулся и быстрым шагом направился обратно. Библиотека находилась чуть поодаль от университетского главного корпуса и снаружи представляла собой светлый скучный куб, облицованный рефлекторными стёклами. В строении не было ни величественности, ни загадки. Оно явно не относилось к шедеврам архитектурной мысли и проектировалось исключительно для того, чтобы «было». Простые, скромные линии, ничем не выдающаяся и не запоминающаяся облицовка. Заезженный до уныния формат. Клёны раскинули свои ветви над плоской крышей, пока ещё голые, но наверняка сияющие огненным багрянцем с наступлением осени. Было в этом нечто опасливо-заботливое, словно куб и впрямь нуждался в присмотре и защите. Будто кроны деревьев склонились над ним в порыве какой-то безотчётной тревоги, да так и не смогли разогнуться, по-отечески оберегая. Должно быть, у Хёнджина, как обычно, расшалилась фантазия, и вскоре он захочет этот куб изобразить у себя на листе. Он окинул взглядом в последний раз пейзаж, отражавшийся в окнах, и двинулся ко входу, где сгрудилась небольшая компания студенток, чирикающих, как стая воробьёв. Заметив его бОльшим составом, девушки немного притихли, провожая его взглядами. Это совершенно точно была краткая пауза перед вновь разразившимся щебетом — как-то так случалось всегда, и Хёнджин относил это к особенностям девичьего общения. Точно! Спустя секунды за его спиной раздался утрированный взрыв разнородных голосов, галдящих ещё звонче прежнего, перемежающийся со смущённо-кокетливыми смешками. Хёнджин пожал плечами и вошёл внутрь. Здесь тоже нечему было зацепить его взгляд. Ничего необычного: простой холл светлых оттенков, двойные двери справа, ведущие куда-то, небольшой ряд шкафчиков с магнитными картами, куда можно было засунуть вещи. Надпись над ними гласила: «Пожалуйста, оставляйте здесь верхнюю одежду». Проём слева вёл в ответвление коридора, который, в свою очередь, тоже наверняка куда-то приводил. Хёнжин помедлил, осматриваясь вокруг. Дневной свет лился из окон потоком, набрасывая на тёплые оттенки интерьера лёгкую вуаль белизны и выхолаживая их. У банкеток, расставленных у окон то тут, то там, вальсировали мерцающие пылинки. Какой-то парень с короткой стрижкой копался в своём рюкзаке. — Эй, не знаешь, как попасть в читальный зал? — спросил у него Хёнджин, решив, что это будет лучше, нежели он начал бы бродить по коридорам в самостоятельных поисках. Парень поднял голову, задержался на нём ничего не выражающим взглядом и кивнул на проём слева, что отправлял в коридор. И снова продолжил копаться. — Спасибо! — выкрикнул Хёнджин, чтобы парень его услышал через завесу своих мыслей. Он прошёл к одному из шкафчиков и, вытащив из приделанного к стене ящика магнитную карту из ряда других, настроил её, чтобы закрепить этот шкафчик за собой. Наспех повесил туда свою куртку и повернулся, готовый идти. Проём так проём. Странно, конечно, что читальный зал не за двойными дверями, выглядевшими парадными. Но, судя по небольшому гулу голосов, там нечто вроде зоны отдыха или кафетерия. Может даже конференц-зал, в котором обсуждают данность предпочтения электронных книг бумажным или воркшоп, куда пригласили именитого писателя. В маленькой библиотеке их школы, бывало, проходили такие мероприятия. Повернув налево, Хёнджин попал в коридор. Подошвы его кроссовок сразу утонули в мягкой ворсистости зелёной ковровой дорожки, которой был застлан весь пол в длину. По периметру этого перехода кто-то художественно расставил кадки с высокими, широколистными растениями, напоминающими монстеру. Этот кто-то явно обладал тонким вкусом, и Хёнджин ни разу до этого момента не задумывался, что можно, например, расставить обычные растения просто и красиво, как в каких-нибудь провинциальных кафе, а можно так, как их, должно быть, расставляют для показов мод или для современных музейных выставок — соблюдая все принципы баланса и определённого ритма. После этого даже расстановка растений покажется подлинным искусством. Это захочется запомнить и повторить. Он двинулся дальше. Противоположный конец коридора вывел его прямо на нижний этаж читального зала. И, остановившись под аркой, он застыл, поражённый. То, как выглядело здание библиотеки снаружи, и то, как выглядело изнутри — казалось абсолютной полярностью стилистического приёма. Эффект был подобен тому, когда видишь телефонную будку Тардис из «Доктора Кто», а потом попадаешь внутрь неё, дивясь убранству. Разве что не менялись размеры. Хёнджин определённо провалился в шок. Если же экстерьер был выполнен в стиле хай-тек и предан минимализму, то внутри всё подчинялось романике вперемешку с готикой. Полуциркульные арки с острыми углами и монументальными колоннами, подпирающими верхний этаж, структурировали пространство и придавали ему глубины. Облицовка камнем и деревянными панелями возвращали ощущение комфорта, который неизменно терялся при огромных окнах. Сквозь них струился мягкий свет, подсвечивающий многолетнюю пыль, повисшую в воздухе. К старомодным деревянным столам на шесть мест, где сидят лицом к лицу на расстоянии основательной ширины столешницы, были придвинуты такие же деревянные стулья с подлокотниками и затянутыми в кожу спинками. Несколько тёмных диванов, расставленных по углам, куда можно присесть. Обособленность пространства подчёркивали массивные полки — с выставленными газетами и журналами внизу и набитые тяжёлыми томами на верхнем этаже. Другие же арки, стрельчатые, готические, служили декором ниш, в которых прятались компьютеры и стойки библиотекарей. Здесь плыла таинственная тишина. Она нарушалась лишь нерешительным шелестом страниц, скрипом стульев, редким шёпотом, да мерным тиканьем старинных напольных часов у одной из арок. У Хёнджина холодок побежал по спине, как обычно и случалось в библиотеках. Он заметил движение наверху и, подняв голову, увидел Феликса, машущего ему рукой и привлекающего к себе внимание. Хёнджин улыбнулся. Это правда было забавно: Феликс, упершись животом в перила, отчаянно ему махал с радостной, широкой улыбкой на лице. И всё это без единого звука. В следующее мгновение палец его описал полукружие и, Хёнджин, проследив за этим движением взглядом, заметил лестницу, ведущую наверх. Лестница была в том же романском стиле, как и большая часть антуража. Тёмная, со светлыми крупными балясинами, она плавно загибалась и певуче скрипела даже под мягкой подошвой его кроссовок. Создавалось ощущение, что она приведёт тебя прямо к шкафу, за которым спряталась Нарния. Вместо этого Хёнджин оказался на верхнем этаже, заполненном стеллажами с книгами и мутным, пыльным светом. Феликс стоял у одного из таких стеллажей и глаза его сияли даже при скудном освещении. Остановившись на расстоянии вытянутой руки от него, Хёнджин выдохнул и огляделся. — Здесь здорово, да? — прошептал Феликс, возможно, немного громче, чем было необходимо. Хёнджин кивнул в согласии, будучи не до конца уверенным в в этом. Здесь было и правда невозможно атмосферно, словно они оказались в одном из изображений Пинтерест. Но они всё ещё в библиотеке, верно? Скоро сюда придёт библиотекарь в пенсне и посмотрит на них, как на плесень, въевшуюся в деревянные полки. Им придётся копаться в жёлтых, ветхих свитках в поиске информации и вдыхать вековую пыль. Им придётся общаться друг с другом только жестами, поддавшись всеобщему молчанию. Он не был уверен, что здесь действительно здорово, но не мог ведь он погасить восторг у Феликса в глазах. Тот был так доволен — невозможно доволен — словно библиотека это лучшее, что случалось с ним в последнее время. Пальцы ловко убрали за ухо прядь волос, а улыбка стала ещё шире. Искорки с новой силой вспыхнули в глазах. — Вот здесь книги, которые нам нужны, и там, дальше, тоже есть, — Феликс ткнул пальцем куда-то через два стеллажа. Шёпот сбивался на полушёпот и обратно. — Можем ещё раз заглянуть в каталог, — и на этот раз указал на стойку с интерактивным каталогом, прячущуюся за выступ стеллажа. Что ж, свитки и фолианты, кажется, отменяются. Чудно. — Давай для начала определимся с темой с помощью обычного смартфона, — усмехнулся Хёнджин, бросив на Феликса дразнящий взгляд. На мгновение сомкнув губы и снова сформировав на лице улыбку, Феликс просиял. — Ага, сядем там? — ткнул большим пальцем за спину. Хёнджин пожал плечами и двинулся за ним. Два длинных стеллажа, повёрнутые к проходу торцом, образовывали между собой укромное место, где можно было расположиться на кожаной банкетке. Свет там струился довольно мерклый, но не настолько, чтобы ухудшить зрение, читая здесь страницу какого-нибудь захватывающего романа или погружаясь в схему статистических расчётов, например. Феликс первым плюхнулся на банкетку, выжидающе взглянув на Хёнджина. Тапая пальцем по экрану и ища нужную информацию, Хёнджин опустился рядом. Их плечи соприкоснулись, и он тут же подвинулся на пару сантиметров, чтобы не мешать. — Смотри, как насчёт сложного? — спросил он шёпотом, пялясь в экран. Вышло с каким-то дурацким придыханием, пришлось замолкнуть на пару секунд. — Синхромаркетинг? Феликс вытянул шею и тоже заглянул в экран. Его подбородок слегка коснулся предплечья Хёнджина. Повеяло томным, тёплым ароматом, спелым сочным персиком с шероховатой, бархатистой шкуркой, молочной сладостью и специевой ликёрностью. Так тонко, несмотря на густоту аромата, словно сделано было одно распыление, и всё уже слетело с горячей кожи. Это вызвало какое-то странное внезапное головокружение, будто опьянило. Феликс как тёплый пирог с персиковым конфитюром, ведь так? Замерев, Хёнджин дал себе пару секунд, чтобы сосредоточиться на деле и маркетинге. Со стороны — он был уверен — выглядело так, как если бы он просто задумался над выбором. Однако он медленно и незаметно выдыхал. — Или можно следующую тему, она тоже сложная, — заговорил он спустя мгновение почти что недрогнувшим голосом. — Тем интереснее же. — Первая мне нравится больше, — и Феликс кивнул в подтверждение своих слов. Хёнджин заметил это краем глаза. — Хорошо. Да. Давай первую. Стабилизация — это то, что нам нужно, — он взглянул на Феликса лукаво. — Я посмотрю по каталогу, — с готовностью вскочил тот, цепляясь взглядом за интерактивную доску. — Надеюсь, эту тему никто не решится взять, кроме нас. — Мы — отчаянные парни, кто с нами сравнится, — усмехнулся Хёнджин, поднимаясь следом. — Просмотрю книги на полках. Феликс скрылся за стеллажом, нырнув в идентичную нишу между стеллажами слева. Хёнджин окинул взглядом выстроившиеся в ряды цветные корешки книг. Даже при своём росте он не мог бы достать до верхних полок — здесь понадобилась бы стремянка. Все книги подчинялись какому-то неясному для него порядку и каждая была на своём месте. Если взять одну, то нужно непременно поставить её на место, как если бы цвет корешка и название имели своё значение — Хёнджин был уверен в этом наверняка. Он задумчиво провёл пальцами по корешку одной из книг. Книга была совершенно новой, с гладкой глянцевой обложкой, с современным лаконичным оформлением бежевого цвета и броским названием на корешке. Должно быть, в ней есть нужные им темы. «Базис маркетинга» — орало прямо в лицо претенциозным шрифтом. Хёнджин осторожно потянул за её корешок, обхватив его пальцами с двух сторон. Странное ощущение предвкушения вгрызлось в него, будто он и в самом деле намеревался погрузиться в чтение древнего фолианта, а не новомодной книги, выпущенной не более пяти лет назад. Как будто он ожидал от неё какого-то чуда. Он так и замер, вытянув её лишь до середины, когда заметил движение слева, со стороны лестницы. Неужели кто-то пришёл, чтобы прихлопнуть их с Феликсом пудовым томом за недавнюю болтовню? Спину сковало напряжение, щека оказалась прикушена с внутренней стороны. Всё его существо сосредоточилось на том, что происходило рядом. Медленно и осторожно он повернул голову. Мимо стеллажей размеренными шагами двигалась женская фигура. Она казалась творением иного мира, которое неведомо как занесло сюда. Хрупкие пропорции её тела и её статность как будто служили насмешкой над пропорциями других людей, словно нарисованное изображение женщины, идеала которого никогда не достичь. По ногам струилась шёлковая юбка, торс был затянут в облегающий жакет. Лёгкие, воздушные оттенки одеяния контрастировали с угрюмой обстановкой и создавалось впечатление, что они и вовсе не имеют цвета, как одеяние призрака, которого не существует. Женщина не шла — плыла по полу. Тени обрамляли её, не касаясь ни лица, ни даже края одежды. Это была тревожная, почти мистическая красота, которая поражает и парализует, но не влечёт за собой — подсознание диктует держаться на расстоянии. Не было слышно ни шума её шагов, ни скрипа половиц под ногами, ни шелеста юбки. Абсолютно безмолвное движение почти нереального существа между балюстрадой и массивными стеллажами с многочисленными томами в пыльной, оцепенелой атмосфере библиотеки. Фигура скрылась за одним из стеллажей, а Хёнджин всё ещё не мог моргнуть и перестать смотреть в ту точку, где она была в последнюю секунду. Время застыло, всё застыло. Он стоял, так и не вытащив книгу в полки, провалившись в какое-то странное небытие. Спроси у него — как выглядело лицо увиденной им леди, и он никогда бы не смог воссоздать его в памяти. Ни одна деталь не отложилась в его голове, лишь только призрачный профиль, двигающийся в мутной дымке. Хёнджин вздрогнул, когда кто-то назвал его имя. Это был Феликс, только что вернувшийся и выжидающе глядевший на него с искорками любопытства в глазах. Он казался таким живым и таким настоящим, что Хёнджин невольно выдохнул. Книга наконец оказалась в его руках. Весь мир пришёл в движение. — Ты в порядке? Выглядишь таким бледным, — снова донёсся полушёпот. — Ты видел женщину, проходящую мимо? Было видно, как Феликс слегка оторопел. — Нет. Какую? — его губы так и не сомкнулись, и взгляд испытующе воззрился на него. Хёнджин отвёл от него взгляд, задумчиво проводя им по книгам. Очевидно, что Феликс не видел ничего из того, что привиделось ему. Он сам не верил ни в каких призраков — конечно же не верил, но на душе возникло непонятное чувство, будто нечто диковинное открылось ему одному. — Хёнджин? — переспросил Феликс, не сводя с него глаз, в которых фланировало беспокойство. Плечи поникли, поза приобрела некоторую неуклюжесть, будто Феликс не знал, куда себя деть или испытывал неловкость. — Да нет, ничего, — натянутая улыбка еле раздвинула излучины губ. Перед глазами всё ещё стоял смутный образ. — Выглядишь странно. Про какую женщину ты говорил? — Нет, всё в порядке, правда, — тряхнул головой Хёнджин, прогоняя остатки наваждения. Однако всё ещё не решался взглянуть на Феликса и продемонстрировать это напускное «в порядке». — Нашёл нужные книги? — пальцы принялись листать взятую книгу. Взгляд слепо пробегал по страницам. Феликс молчал, продолжая изучать его какое-то время. После чего оживился, отступил на шаг, раздвинул губы в весёлой улыбке. — Давай сначала пойдём и выпьем кофе в кофейне внизу? — Здесь всё-таки есть кофейня? — Хёнджин наконец вскинул на него взгляд. — Да, кофе отличный. — Что ж… — и вновь глазами устремился к месту, где пропала таинственная женщина. — Наверное, кофе — это хороший вариант, чтобы взбодриться. Если бейсбольную биту по макушке здесь не предлагают, то пусть будет кофе, — и тут же почувствовал тёплую ладонь чуть повыше поясницы. Рассмеявшись, Феликс мягко направил его к лестнице. Нет, это и правда то, что было нужно — хотя бы покинуть это место, забыться и подумать о другом.