Рука протянутая навстречу

Хёнджин возвращался в читальный зал библиотеки с робким чувством надежды. И ещё c целым комком неопознанных чувств. Лист с зарисовкой, бережно упрятанный в папку, будто жёг его руку, и не понять было точно — льдом или пламенем. Чувства играли с ним. Одно охватывало его в свой кокон, а другое через мгновение неожиданно пронзало, едва он смел подумать о том, что может увидеть таинственную женщину прямо сейчас. Столкнуться лицом к лицу внизу или на верхней галерее. Он так бы этого хотел. Хотя бы для того, чтобы доказать Феликсу, что она действительно существует. В параллельной реальности этого зала по-прежнему томилась тишина, припылённая и почти недвижимая. В котловине с мутноватым светом и обилием воздуха почти не наблюдалось жизни. Согбенные над столами фигуры и те можно было бы счесть за детали интерьера. И на контрасте Феликс — солнечный, яркий, оживлённый и смешной. Таращился куда-то наверх, за балюстраду, и глаза его сияли так, будто он смотрел на ёлку, увитую гирляндой, а не на вот это вот всё. Взгляд Хёнджина перекочевал следом. Там, за балясинами, виднелась женская фигура, очевидно остановившаяся напротив интерактивной доски, а потому видневшаяся весьма смутно. — Это она, да? — выпячивая воодушевление, прошептал Феликс. — Женщина-призрак? Пары секунд взгляда с лихвой хватило, чтобы понять наверняка — это совершенно другая, вполне человеческая женщина. Она и одета была совсем не так. Но Феликс, видимо, так сильно желающий узреть видение Хёнджина, этого не заметил. — Это не она, — со стопроцентной уверенностью заявил Хёнджин, нечаянно срываясь на полушёпот. — Да? — Феликс перевёл на него погасший в разочаровании взгляд. — Жаль. — Жаль, — кивнул Хёнджин, соглашаясь. Они оба направились наверх, чтобы вернуться к прерванному, точнее, почти не начатому занятию. И лестница снова тягуче заскрипела под стопами, будто приветственно отзываясь на их возвращение. Со времени их отсутствия здесь прибавилось несколько человек. Та самая женщина, которую Феликс принял за таинственную незнакомку, — работница библиотеки. И три парня, исследующих те же полки с книгами по маркетингу, что и они десятками минут ранее. Наверное, изучали тот же предмет и готовились к тому же самому заданию. Ну, привет. Теперь не насладишься мирным уединением с Феликсом… Однако, к удивлению Хёнджина, Феликс их не знал. Посмотрел со сдержанным любопытством и вновь вернул ему своё внимание. Что ж, им всем очень повезло, а иначе это грозило превратиться в долгий трёп, и их наверняка бы вытурила та самая работница, что расставляла книги неподалёку. Следующие полчаса они были заняты исключительно поиском информации и синхромаркетингом. Выравнивание колебаний или возвращение спроса — это не то, что бы очень интересовало Хёнджина. Если когда-нибудь он станет выставляться в галерее, то спрос на созерцание искусства может быть круглогодичным. При условии всесезонности темы, конечно. Тем не менее, спустя полчаса перетряхивания полок в его руках оказалась приличная стопка нужных для проекта книг, которую он для лучшей фиксации придерживал подбородком. Феликс вертел в руках какие-то авторитетные записи, похожие на сшитые меж собой секретные материалы. Это были задокументированные архивы выступлений именитых маркетологов на университетских конференциях. Они нужны были для примеров и лучшего понимания материала. — Пойдём вниз? — шепнул Феликс, косясь на троицу парней, карабкающихся на полки повыше в попытке достать нужную им книгу. Их потуги выглядели опасно и смешно. — Угу, — только и смог ответить Хёнджин, продолжая подпирать подбородком свою стопку книг. Они обменялись взглядами. — Тебе помочь? — с готовностью спросил Феликс. — Неа, — бросил ему Хёнджин, с неуверенностью поглядывая на закручивающиеся перила лестницы. Он знал, что две его левые ноги могли подвести. Он был не тем человеком, кто с лёгкостью гимнаста преодолевает любые физические преграды на своём пути. Но взять и ссыпать все эти книги на тахту, не уронив их на пол, тоже не представлялось возможным. Работница библиотеки после этого убьёт их, проклянёт и будет долго глумиться на их могилах. Ничего. Если смотреть на носки своих кроссовок, то вполне можно шагать. Они с Феликсом даже не прошли и пары десятков шагов, как раздался глухой грохот, разнёсшийся в тишине читального зала, словно сход оползня с высокой скалы. Поворот головы был мгновенным и синхронным. Позади, у полок, валялись два парня, усыпанные книгами. На их лицах застыла печать ошеломления и испуга. Третий остолбенело стоял возле них с не менее живописным выражением лица. Ох, не хотел бы Хёнджин оказаться на их месте. Какой же кринж валяться здесь вот так, тем более… Даже не успев оформить мысли до конца в своей голове, он выхватил взглядом, как к потерпевшим быстрее пули рванул Феликс. Сжав документы одной рукой, вторую он протянул одному из парней. Лицо его выражало уверенную приветливость, как если бы они были знакомы. Пострадавший парень посмотрел на него недоумённо, скривил лицо от приступа боли и нерешительно протянул руку в ответ. Феликс рывком помог ему подняться, чуть пошатнувшись. — Спасибо, чувак, — в приступе благодарного чувства бедолага даже слегка поклонился, хоть это и вышло торопливо и глуповато. — Пожалуйста, — просиял Феликс и повернулся к другому пострадавшему, чтобы помочь и ему. Третий из них, похоже, так и не пришёл в себя, глядя на всё это с выпученными глазами. На его лице то всплывала растерянная нелепая улыбка, то утопала снова, и тогда его губы становились едва заметными. Пару раз из него вырвались напряжённые смешки. «Похожий на героя из плохого аниме», — так его охарактеризовал Хёнджин. На шум уже спешила работница библиотеки, выскочившая из другой ниши. Вид у неё был совсем не сочувствующий. Она безжалостно вбивала каблуки в пол и резко махала руками при каждом шаге. Шуму от неё было не меньше. — Разве нельзя воспользоваться стремянкой? — её шипение напоминало звук воздуха, выпущенного из бутылки газировки. Лицо хищно и некрасиво скривилось. Оно обращалось то к одному, то к другому виновнику казуса, и даже Феликсу досталось. Хёнджин вспомнил о таинственной леди, невольно сравнивая её с этой женщиной. Нет, та никогда бы не стала с таким остервенением шипеть на людей, словно разъярившаяся кобра и, конечно, посочувствовала бы тем, кто самым глупым образом свалился на пол. Он верил в это так, будто это стало его новой религией. Работница вдруг интуитивно почувствовала его присутствие, оглянулась недовольно. Её спина тут же выпрямилась и лицо разгладилось. Так монстры превращаются в человека в тех же плохих аниме. — Простите, пожалуйста, мы не специально, это не баловство и не злой умысел, — полушёпотом затараторил один из парней, виновато опуская голову и становясь походим на нашкодившего школьника. — Мы всего лишь хотели достать книгу для нашего задания. Простите, это больше не повторится. — Уберите здесь всё, — совсем еле слышно потребовала она и ещё пару раз кинула взгляд на Хёнджина. Спешно поправив причёску, она удалилась. Феликс ещё что-то неразборчиво прощебетал им и вернулся с совершенно невозмутимым видом, будто не на него только что нашикали ни за что. Теперь они могли заняться своими делами. Молившись на каждый свой шаг, Хёнджин смог спустить себя и кипу книг без происшествий. Второго фееричного падения работница библиотеки им бы не спустила и точно заставила бы разбирать и расставлять книги по алфавиту, цветам и размеру до конца их сдачи на бакалавриат. А с лестницы он катился бы громко и долго, учитывая её изогнутость и крутость. Едва его ноги коснулись пола первого этажа, он выдохнул, расслабляясь, опуская плечи и прикрывая глаза. Зачем вообще делать такие лестницы, если по ним и с пустыми руками подниматься страшно? И это Хёнджин ещё не носит каблуки. — Всё хорошо? — прокрался шёпот Феликса сквозь собственные мысли. Хёнджин распахнул глаза и увидел, как тот старательно смотрит ему в лицо. — Да, ведь я не разбился, — ухмыльнулся он, уже мечтая о том, чтобы приземлить стопку книг куда-нибудь. — Кафедра выдачи прямо за углом, — будто услышав его мысли, поспешно проинструктировал Феликс, с плохо скрываемым беспокойством глядя на эту стопку, и пошёл первым, чтобы Хёнджин наверняка не заплутал. Идти было действительно всего несколько шагов, и Хёнджин с превеликим чувством облегчения сгрузил книги на деревянную стойку перед компьютером, за которым пряталась темноволосая макушка. Не сложно было догадаться, что человек был погружён с головой в свой телефон, не слышавший и не видевший ничего вокруг себя. Они так бы и не увидели лица, если бы Феликс не нажал на кнопку латунного звонка. Резкий, пронзительный звук вырвался в тишину, как сигнальный удар колокола. Голова мгновенно дёрнулась, библиотекарь посмотрел на них исподлобья. Он был ещё совсем молод — на вид и вовсе не более двадцати лет. Его тонкие аристократичные черты делали его похожим на янбана времён династии Чосон. С него можно было писать полотна или отправить его прямо на экран исторической дорамы, аккуратно воссоздающей правдоподобность. Одет он был лаконично и элегантно — Хёнджин приметил чёрную строгую рубашку. Длинные волосы, аккуратно собранные в низкий хвост, покоились на его плече. Что-то было в нём такое, что хотелось рассматривать его и запечатлеть. — Что вы хотели? — в скучающей манере спросил он их мелодичным тембром. — Оформить книги в читальный зал, — вразрез бодро ответил ему Феликс. — Ваш читательский. Протянутая ладонь была очень узкой, как у женщины, и длиннопалой, как у пианиста. На указательном пальце красовалась замысловатая серебряная печатка наверняка с инкрустированным камнем. Феликс тут же изъял из кармана белый пластиковый прямоугольник и положил ему на ладонь. — Всё это на вас оформлять? — уточнил библиотекарь, сминая зевок. — Я ещё не оформлял читательский, — пожал плечами Хёнджин, делая в голове пометку, что нужно ещё заняться и этим. — Архивы только под личную роспись, — палец ткнул в стопку, лежащую возле Феликса. — Да, конечно, — кивнул тот. Оформление заняло немало времени. Хёнджин за это время чего только не успел поделать. Долго дёргать стопой и не менее долго стучать носком левого кроссовка о правый, отойти и побродить неподалёку, разглядывая второй этаж в надежде увидеть там кого-то интересного, вернуться обратно, рассмотреть каждый свой ноготь и каждую пылинку на стойке. В конце концов им разрешили взять всё то, что они набрали, и отправиться заниматься. И Хёнджину вновь пришлось собирать все книги в стопку, а потом нагрузить ею себя. Добравшись до первого попавшегося пустующего стола, он как можно аккуратнее опустил свою ношу на столешницу, тут же принимаясь тянуться и распрямлять позвоночник, чтобы привести онемевшее от напряжения тело в норму. Ох, он как пересохший от старости башмак. Ну а что, уже не школьник. Возраст как-никак. В это время Феликс, обогнув его, уселся, придвигая стопку книг к себе с каким-то чрезмерным энтузиазмом. Это надо было сделать с уныло-скорбным лицом для усиления драмы, а иначе Феликса можно заподозрить в маниакальной тяге к знаниям. Стул чуть скрипнул, когда Хёнджин спланировал на него. — Я возьму на себя презентацию, ладно? Его ладони слишком громко хлопнули по столу. Упс, его сейчас выволокут отсюда под руки. Подняв на него глаза, Феликс со спокойной задумчивостью посмотрел на него. — Думал, мы вместе, — рассеянно пробормотал он. И тут же спохватился, дополнив. — Вместе будем всё делать. — Если захочешь, — понимающе кивнул Хёнджин. — Думал освободить тебя от части проблем. — Нет-нет, а иначе же будет неинтересно и я буду не во всё вовлечён. — Тогда я буду отвечать за оформление, а ты за наполнение слайдов, идёт? — А. Да, конечно. Художественное видение и всё такое, — энтузиазм Феликса всё ещё бил ключом из него, как лимонад из бутылки, которую как следует встряхнули. — Думаю, наша презентация будет лучшей из всей группы. — У меня есть свои фишки, — заговорщицки улыбнулся ему Хёнджин. Его периферийное зрение вдруг выхватило что-то на другом конце столешницы — какой-то одиноко стоящий предмет тёмным размытым пятном мелькнувший слева. Он повернулся к нему и увидел громоздкую деревянную подставку, располагавшую на себе бронзовую, расписанную орнаментом чернильницу и цепляющееся за крюк эффектное перо. Винтажный набор для каллиграфии, непохожий на азиатское происхождение. Попавший сюда из как будто недр Реймсского собора и очень соответствующий этой библиотеке. — Обожаю такие вещи, — с восхищением шепнул Хёнджин. — Таинственная незнакомка только этим пером и пишет, я уверен. Уже погружённый в чтение первой книги Феликс медленно проследовал взглядом за его. — Любишь винтажные вещи, да? — с воодушевлением поинтересовался он, внимательно осматривая грани чернильницы. — Да, это претенциозно, но вдохновляюще, — мягко прошептал ему Хёнджин, делая то же самое. — Похоже на тебя, — обронил Феликс на выдохе и тут же замолчал. — Эй! — тихонько хохотнул Хёнджин, показывая, что эти слова его совсем не обижают, но веселят. На что обижаться, если это по сути правда? — Я знаю один крутой антикварный магазинчик. Там оо-очень много подобных вещей. Надо же, Феликс не стал ржать над ним, как все те, кому он проговаривался о своей любви к винтажу. Даже Сунан назвала его любителем ветоши, будучи всегда максимально лояльной. Но Феликс… Феликс, напротив, проявил участие и даже захотел показать ему какое-то место, которое считает подходящим для его интересов. Одно только это пробудило в груди диковинное тёплое чувство и заставило это чувство там расплываться, как таявшее мороженое, что забыли на столе. Феликс — ангел. И это чувство… благодарность? — На Инсадоне? — полюбопытствовал он, тем не менее не веря, что есть такие магазины, в которых он не побывал. Феликс приехал сюда совсем недавно, а Хёнджин здесь родился. И он исходил, наверное, все винтажки Сеула. — Нет, он. я забыл название улицы, но я тебя туда обязательно свожу. Там столько всего, и хозяин австралиец, как и я, — последняя фраза была произнесена не без гордости. — Тогда надо съездить, — согласился он, больше желая засвидетельствовать своё расположение к Феликсу, нежели рассчитывая выйти из рекомендуемого магазина со стоящим «уловом». Он никогда не покупал для себя предметы интерьера, несмотря на то, что дома у него была, конечно, своя комната. Мама пропагандировала современный минимализм и Хёнджин со спокойствием коалы дожидался, когда у него будет своё жильё. Довольствовался небольшими личными аксессуарами, такими, как кольца или ремни, а также урвал в день завоза крутейший английский макинтош на великой распродаже да нереально дорогие по его меркам джинсы от Ральфа Лорена, на которые потратил все свои деньги, скопленные почти за три года. И да, эти джинсы стоили каждой воны, потраченной на них. И вот настала эра свободной жизни и своего жилья, когда он может обставлять свою комнату не только чем-то из Икеи, но и приобрести несколько старинных картин в латунных или резных деревянных рамах, старый патефон для пластинок или вот такой набор для каллиграфии. Да хоть экран для камина с ручной росписью на стекле, даром что камина у него нет и никогда не будет. И что? Это не повод отказывать себе в удовольствии. На самом деле он не был уверен, что у него хватит денег хотя бы на винтажный брелок. Не в этом временном промежутке. Чёрт, прямо сейчас ему надо заняться проектом, а не то они провалятся в этом и ехать за винтажкой не будет никакого настроения. Он стащил со стопки тяжеленую книгу, устало потёр пальцами глаза и откинул переплётную крышку, матовую и шершавую на ощупь. Его снова ждали синхромаркетинг и всякого рода стратегии с ним связанные. Судя по оглавлению, в этой книге рассматривалось много факторов, но ни одного инструмента. Хёнджин заелозил на стуле, бросив на Феликса вопросительный взгляд. — Давай для начала распишем пункты, которые будем освещать, а потом распределим их между собой, чтобы каждый работал над своим, а иначе я сойду с ума, перелопачивая тонну информации? — Да, это логично, — закивал Феликс, который явно тоже не понимал, как они успеют всё за отведённое время. Кивнув в ответ, Хёнджин снял с плеча рюкзак, просунув голову в лямку, и принялся шарить по внешним карманам, ища кое-что, что поможет им отмечать нужную информацию и не потеряться в этих бесчисленных страницах. Феликс всё это время следил за ним глазами, задумчиво и изучающе, будто бы Хёнджин мог его удивить. — Вот, — наконец он кинул на стол три упаковки узких стикеров пастельных оттенков. — Клей их на нужные страницы. — О, ты такой практичный, — тотчас отреагировал Феликс, рассматривая эту нужную вещь. Хёнджин усмехнулся, зная себя, как облупленного. — Вовсе нет. Просто я стал иногда читать. И помечать что-то, что зацепило. — Мне нравится, — прокомментировал Феликс то ли то, что Хёнджин начал читать, то ли то, что клеит стикеры на понравившихся цитатах, то ли сами стикеры. Протянув руку, взял один из наборов себе. — Начнём с определения, да? — Да, и с примерами из архивов. — Преподам всегда нравится, когда приводят примеры из университетских конференций — так сказал Крис. — Благодаря ему мы заработаем больше всего баллов и получим лучшую оценку, — возвышая голос, прокомментировал Хёнджин и тут же хлопнул ладонью по губам, понимая, что слишком далеко зашёл и нарушил окончательно тотальную тишину. Он опасливо оглянулся вокруг и не увидел, как ожидал, работниц, бегущих к нему наперегонки с увесистыми томами, чтобы обрушить на него всю эту тяжесть. Однако не стоило испытывать судьбу. Надо быть осторожнее и заняться уже учёбой. В это время Феликс беззвучно посмеивался себе в кулак, наблюдая за ним, и глаза его счастливо сияли. И следующие миллиарды секунд они провели за тихим перешёптыванием, в котором фигурировал маркетинг, за перелистыванием сотни страниц, за клейкой стикеров и за сканированием текста из книг в смартфоны. Они обменивались приглушёнными смешками и многозначительными взглядами, жестами, которых и сами до конца не понимали, и скомканными бумажками, исписанными всякой чушью. Их ноги то и дело соприкасались под столом, а пальцы — над всеми этими печатными мудрёными словами. Тишина читального зала перестала быть давящей. Она стала сокровенной. А Феликс, который тихо смеялся над каждой — даже самой глупой — шуткой Хёнджина, Феликс, который любезно внимал каждому его слову, этот милый и искренний австралиец, сиял, будто подсвеченный. Будто сошёл с картины Рембрандта. Что ж, библиотеки — это совсем не скучно и не уныло, когда подвернётся подходящая компания, не так ли? Хёнджин был так благодарен, что ему не пришлось натужно изображать того, кто ничего больше не ценит, кроме получения знаний. Хёнджин ценил и приятное общество, и смешные шутки, и внимание, и атмосферную обстановку. Феликс, позвав его сюда, подарил ему всё это с лихвой. Им удалось проработать всё по каждому пункту. Осветить каждый вопрос, показавшийся им важным. Разработать рекомендации и описать стратегии и найти примеров с лихвой. В глазах немного рябило от знаков, но плоды их трудов радовали. Осталось только запаковать в их красивую обёртку. Откинувшись на спинку стула, Хёнджин заложил руки на затылок и рассеянно оглядывал наваленные книги, листы с почеркушками и усыпанные всюду цветные стикеры. Феликс тоже скользил взглядом по хаосу, устроенному на столе, и выглядел немного уставшим. — Ох, мне нужен пулькоги. И срочно, — зашептал Хёнджин. — Да, я, оказывается, тоже очень хочу есть. Даже не понимал, насколько… до этого времени. — Тогда поедим вместе? Феликс словно в следующую же секунду сбросил свою усталость. Повеселел, и улыбка снова расцвела на его лице, яркая и солнечная. — А давай закажем сейчас, а пока всё соберём и сдадим, заказ уже привезут. — Угу, — кивнул Хёнджин, выпрямляясь и начиная лениво двигать книги. Взгляд Феликса вдруг переместился с лица Хёнджина куда-то позади него и стал прослеживать траекторию, как если бы кто-то приближался по прямой. Лицо приняло выражение притушенного беспокойства. Он весь замер и сидел, не шелохнувшись. Пожелав как можно скорее узнать причину такой перемены, Хёнджин обернулся. Интересно (нет). Неторопливой походкой от бедра к ним направлялась блондинка с курса по перспективе в окружении нескольких своих подруг. Но может и не к ним, а просто шла мимо. В любом случае её взгляд был полностью сфокусирован на нём одном. Чёрт. Вот же чёрт. Зачем он вообще обернулся? Отвернуться было бы слишком грубо? Но и пялиться, словно в ожидании, незачем. Поэтому Хёнджин решил сам поставить точку, проявив инициативы ровно столько, сколько того требовала простая вежливость. — Привет снова! — махнул он ей рукой, пытаясь изобразить учтивость и незаинтересованность одновременно, рискуя быть убиенным библиотекарем за громкость, и только после этого отвернулся. Он так надеялся, что девчонка пройдёт мимо, например, к стойке выдачи или к лестнице, ведущей наверх. Его мечтам не суждено было сбыться.