Особенное зелье

      Время застыло, как застывает льющаяся вода и сыплющийся песок под чарами стазиса. Жизнь замерла, прекратила свою круговерть, закончилась.       Северус лежал, не смея вздохнуть, пока из глотки, выталкивая остатки воздуха, не начали извергаться удушливые, надрывные стоны, а из глаз не покатились ручьями жгучие слёзы. Он не смог бы сейчас сдержать всё это, даже если б обнаружил себя вот таким вот беззащитно голым, нелепым и жалким перед целым миром, не то что перед какой-то одной-единственной школой.       Он наивно думал когда-то, что знает о боли всё, но лишь теперь понимал, как сильно заблуждался. То, что раньше воспринималось как горе вселенского масштаба, теперь показалось пустячным, не стоящим того, чтоб засорять им память.       Но Северус едва ли мог думать об этом. Да хоть о чём-то. Он рыдал, прижимая к себе мёртвую девушку и мечтал лишь об одном — прекратить эту адскую пытку.       Флакон! Там должно было остаться немного зелья…       Северус в буквальном смысле слова взвыл, как оборотень-Люпин в Визжащей хижине, когда вспомнил о своём необдуманном обещании.       Жить… Он поклялся жить…       Жить? Жить?! ЖИТЬ?!       Северус в отчаянии, будто в поисках утешения и спасения, уткнулся мокрым, искажённым болью лицом в грудь только что умершей девушки, из которой, фантомно щекоча его кожу, истекали невидимыми потоками остатки магии.       Он теперь не представлял себе как это — жить. Как это — без неё? Как это?       Он стонал и ревел, точно зверь, он не знал, куда деться от этого. Он не смог ничего поделать, он оказался слабаком — никчёмным, проклятым с самого рождения слабаком, который не сумел вырвать свою девушку из лап смерти, который теперь трусливо просился следом за ней, который…       Северус ненавидел себя, он должен был умереть, но не вместе с Мейв, а вместо неё. А он какого-то тролля жил… С трудом дышал, с трудом мыслил, но жил. Если можно назвать живым ходячего мертвеца, которым он себя чувствовал, объятый этой всепожирающей пустотой.       — Ме-ейв… — Северус сгорал от стыда за то, что хотел сейчас пожаловаться ей на свою нестерпимую боль, как маленький мальчик, упав, несётся к матери за тем, чтоб она его пожалела, подула на ранку, успокоила и заверила, что до свадьбы всё заживёт. Ему было противно, но он стенал и плакался, хоть и не слышал от Мейв ответа: — Я не смогу, Мейв, я не смогу, Мейв, не смогу…       В какой-то миг через стиснутое спазмами горло перестал поступать воздух, и Северусу почудилось даже, что вскоре наступит финал. В тот момент он, мгновение назад моливший о смерти, не на шутку испугался того, что вот-вот нарушит данную Мейв клятву.       Нет, он не должен был умирать, не мог умереть, нет! Она этого не хотела, она просила, она так надеялась… Он не хотел предавать её и в этом, нет, не хотел, нет!       «Я люблю тебя!» — прокричал бы он, если б только способен был сейчас произнести хоть что-то членораздельное. Но вместо звуков собственного голоса сквозь шум в ушах он вдруг услышал собстенное имя.       Кто-то звал его. И это определённо была женщина.

      ***

      — Северус.       Грудь, к которой он всё ещё прижимался лицом, чуть всколыхнулась от резкого и глубокого вздоха, и Северус Тобиас Снейп уж было подумал, а не сошёл ли он от горя с ума и не умер ли, раз слышит голос покойницы и ощущает, как внутри неё вновь затрепетало сердце.       — Северус!       Он приподнялся над телом Мейв и долго смотрел на то, как часто моргают её ресницы и как тихонько шевелятся губы, произнося и произнося суровое, как студёный северный ветер, имя. Произносят тепло, будто имеют в виду пушистого зверя с непростым нравом, злым языком, но всё-таки отзывчивым сердцем.       — М-мейв…       Что это было? Зелье всё же подействовало? Подействовало, но не сразу?       — Я… Такое видела… — ошалело пролепетала девушка, всё шире раскрывая глаза, будто была из магглов и встретила на пути старину Пивза. — Я её видела — ведьму, проклявшую мой род. Она сказала: «Твой мужчина всё же смог отыскать недостающий ингредиент и добавить его в своё зелье. Это была его любовь…». Нужно было просто добавить любви, Северус. И ты, когда трудился над зельем, каждый день каплю за каплей опускал её в котёл, и она сработала… У тебя получилось, Северус… У тебя всё получилось. Я верила в тебя. Я так люблю тебя, так люблю…       Но Северус последних её слов уже не разобрал. Он нервозно, почти безумно захохотал, всё так же вжимаясь лицом в мягкую грудь теперь уже вновь живой юной женщины. Не мог остановить этот неуместный дурацкий хохот, точно так же, как и рыдания каких-то несколько минут назад.

***

      Мистер и миссис МакФаойт, убитые общим для них горем, меньше всего ждали в то утро гостей. Но когда перед ними, не спавшими почти всю ночь и часов до пяти утра оплакивавшими такую юную, такую милую и нежно любимую единственную дочку, вдруг ожил камин и из него вышла Мейв, то, пожалуй, никто не смог бы описать их радости. А стоила эта радость очень дорого, чуть больше, чем то, что и вовсе не имеет цены. Сперва они не верили своим глазам и смотрелись довольно странно. Но вот первый шок минул, реакции вернулись, и вначале мать, а потом и отец молча подошли к дочери и как никогда, должно быть, крепко стиснули её в объятьях.       — Как? — только и сумел вымолвить мистер МакФаойт — небольшого роста, плотный и круглолиций мужчина лет сорока пяти.       — Северус, — тоже едва живая от счастья, выдохнула Мейв, когда родители немного приотпустили её. — Он сумел сварить такое зелье, которое разрушило чары.       — Северус? — Только теперь миссис МакФаойт — худенькая, но вполне ещё приятная на вид женщина — обратила внимание на долговязую мужскую фигуру в углу гостиной и тут же, не дав ни себе ни другим опомниться, кинулась с объятиями к молодому человеку. — Северус! Мальчик мой хороший! Мейв так много о тебе рассказывала, столько всего говорила, но… — нервы женщины не выдержали, она не договорила и просто-напросто залилась слезами, так и не выпустив неожиданного гостя из своих тонких, но цепких рук.       — Северус… — пробормотал потрясённый МакФаойт, однако и он не сумел выдать ничего вразумительного.       Снейпу, правда, этого и не требовалось. Всё, что ему нужно было в этой жизни, он теперь имел. Вновь обрёл, а остальное неумолимо теряло всякую важность. Поэтому когда уже сидя за столом за чашечкой утреннего чая он ни с того ни с сего вдруг попросил у четы волшебников руки их дочери, говорить ему было легко, ибо всё самое сложное осталось позади, где-то в прошлой — или даже позапрошлой — жизни. Да, МакФаойты могли отказать, смутившись не совсем чистой кровью Северуса, ведь одно дело привечать у себя и в слезах называть сыном, и совсем другое — породниться с тем, кто наполовину маггл. Однако попытать счастья Северус был обязан, и не прогадал: мать и отец Мейв были так счастливы и, похоже, так искренне благодарны ему за возвращённую с того света дочь, что и спросить-то забыли о его происхождении.       А месяц спустя Северус и Мейв поженились. Времена наступали не самые простые — тот самый Тёмный Лорд, служить которому Снейп отказался, продолжал набирать сторонников, и чем это могло обернуться для всей магической — а может и не только — Британии, сказать бы не смог никто.       Впрочем, молодая миссис Снейп чуть менее чем через год забеременела, а мужа её, до того перебивавшегося частными заказами на зелья, позвали в Хогвартс — преподавать зельеварение вместо престарелого и отправившегося на покой Горация Слагхорна. Отнёсся Северус к этому с большим сомнением — в школе всё ещё учились те дети, которые, будучи на младших курсах, застали его затравленным и опущенным ниже плинтуса студентом, и вряд ли теперь его персона вызовет у них много уважения. Да и в принципе не обладал Снейп теми качествами, которые присущи прирождённому педагогу — ни особым самообладанием, ни большой любовью к толпам шумных и порой сложных детей, а без этого разве можно нормально чему-то обучить сотни строптивых оболтусов?       Правда, Северусу теперь очень уж нужны были средства к существованию, да и возможность работать над зельями: совершенствовать старые и создавать новые — тоже склоняла его к нелёгкому, но всё же очевидному в его положении выбору. И он согласился.       В январе семьдесят девятого у них с Мейв родилась дочь — чернявая и круглолицая. Красавица! Северус был несказанно рад, что кроме цвета глаз и волос его малышке от него ничего больше не досталось, а всё лучшее она взяла от мамы. Посмотреть на неё приехали даже Эйлин с Тобиасом. Старик Снейп, как оказалось, сильно изменился с тех пор, как получил от Мейв подарок на Рождество. И хоть Северус пока не готов был кидаться к нему с любезностями и прочей слезливой ерундой, но не мог не отметить того факта, что и мать при нём, обновлённом, стала выглядеть как-то лучше, свежее и счастливее.