Недоразумение

***

      В том, чтобы жить на отшибе, помимо минусов есть и плюсы. Например, можно постоянно шуметь, и никакие соседи не будут жаловаться. Как минимум потому, что их нет. Ближайшие жилые домики находились на другом конце квартала, все остальные заброшены или разрушены.       Поэтому Андрей, находясь в очередном периоде бессонницы, сейчас перебирал струны своей старой гитары. В два часа ночи. Он нашёл её в кладовке этого дома. Теперь у него появилось ещё одно развлечение, правда, сперва нужно настроить инструмент. Последний раз он играл на нём лет в двенадцать, но до сих пор пальцы помнят расположение струн, а слух — правильное звучание. Почему бросил гитару, Андрей не знал. Просто времени не было, постоянные проблемы и периодическая апатия перетягивали на себя почти всё внимание.       Находиться в месте, где не к кому прийти и практически нечего делать, оказалось даже более угнетающе, чем Андрей мог предположить. Прошла всего неделя с переезда, а по ощущениям несколько месяцев. Местные ребята оказались более чем обычными и скучными. Самых необычных персон собрал в себе параллельный класс. Именно там училась вся шайка Пятифана, главная сплетница и ябеда Смирнова, да даже первая скрипка школы, Полина Морозова, числилась в этом классе. Из-за «крайне удачного» расписания и расположения кабинетов, восьмой «Б» и восьмой «В» пересекались отнюдь не часто, а бегать по всему зданию, выискивая однокашников, Андрей не особо хотел.       Так он и сидел, умирая со скуки, изо дня в день. Он подумывал о том, чтобы перевестись в другой класс, однако без веской причины или согласия родителей сделать это невозможно. Конечно, он успел завести знакомых среди одноклассников, но это было скорее привычкой и необходимостью, чем собственным желанием. Андрей читал книги, которые были в этом доме, пытался рисовать, вязал и перевязывал свои вещи, играл в подаренную отцом на день рождения приставку. Иными словами, делал всё, чтобы не сойти с ума от скуки и разочарования. Он даже самостоятельно разбирал материал из школьных учебников, настолько всё было плохо.       Андрей был настолько погружён в свои мысли, что заметил дрожащие губы только сейчас. Он проморгался, сосредотачиваясь на реальности, и понял, что замёрз. Кончики пальцев онемели и уже не чувствовали струн. Появилось мимолётное желание разбить гитару об пол. И Андрей ему почти поддался, но всё-таки поставил инструмент у изголовья кровати, а сам завернулся в одеяло, и теперь походил на огромную гусеницу. Он не знал, сможет ли заснуть, но надежд не питал. Так что начал гонять в голове немногочисленные события прошедшей недели и представлять более удачное их развитие. Глаза закрылись только под утро.

***

      До звонка ещё полчаса, а Андрей уже стоял в школьной раздевалке, переобуваясь. Он совершенно не выспался, под глазами залегли тёмные круги.       Ловить на себе взгляды он не переставал с самой первой минуты нахождения в этом здании. Для глухого посёлка, вдали от столицы, внешний вид новенького был очень необычным. У него много вещей, которые местные видели разве что по телевизору. Взять те же кеды, которые он носит в качестве сменки, или свитер в чёрно-красную полоску, как у известного рок-музыканта. Здесь нет возможности получить такие вещи, кроме поездки в более-менее крупные города или за границу. Но, как Андрей уже понял, такой роскоши в посёлке отродясь не видали.       Около лестницы он увидел столпотворение. Смог разглядеть своих одноклассников, а также некоторых ребят из параллели.       — Что происходит? — Андрей вопросительно приподнял бровь, подходя ближе.       — Да тут шляпа какая-то с расписанием, — начал Слава, одноклассник Воронцова, с которым тот общается лучше всего, после короткого рукопожатия. — Нашего физрука сегодня в школе нет, так что у нас с «В» классом будет совмещёнка, — Лаврентьев пробежался взглядом по людям вокруг и вновь глянул на Андрея, — вроде.       — Вроде? — тот тоже стал осматривать незнакомых ребят. Он видел их несколько раз, когда классы пересекались на переменах или просто в коридорах. Они мало чем отличались от других, хотя в такой среде действительно сложно выделиться.       — Да хер его знает, — устало вздохнул Слава.       Вячеслав Лаврентьев, в простонародье Славка или Лавр — пятнадцатилетний парнишка с загорелой кожей и глубокими тёмными глазами. На голове у него отросший ёжик таких же чернявых волос, появившийся после того, как полгода назад он на спор побрился налысо. С учёбой у него, конечно, туговато, но Слава умеет выкручиваться. Он стоит на хорошем счету у местных школьных авторитетов, да и про саму школу, как и про посёлок, знает очень даже много. Так что дружить с ним не только приятно, но и полезно.       Тем временем из кабинета завуча, возле которого и толпились восьмиклассники, выпорхнула девчонка и, цокая лакированными туфлями, быстро подошла ближе. Её блондинистые волосы собраны в аккуратную косу, юбка чистенького сарафана еле заметно пружинила при ходьбе. Андрей сразу смог узнать и без того небезызвестную Смирнову. Но та, как ни в чём ни бывало, встала чуть поодаль, около своих одноклассников, и звонким голосом объявила:       — Михаил Николаевич заболел, поэтому сегодняшний урок у нас будет совмещённый с восьмым «Б»! — хитрые изумрудно-зелёные глаза таки метнули острый взгляд на Андрея, однако тут же переключились на других ребят.       «В» класс явно радостнее принял такую новость — им поднимут один урок, а значит домой они попадут раньше. Лаврентьев и Воронцов одновременно обречённо вздохнули и, сочувствующе взглянув друг на друга, отправились в раздевалку. И хоть Славка и пришёл во вполне себе спортивной одежде, он отправился вслед за товарищем, по пути начиная рассказывать очередную глупую, но от этого ещё более смешную историю из своей жизни.       Впервые за время, прожитое в этом месте, Андрей принёс спортивную форму, а не пришёл в ней. Сейчас ведь время такое, что каждый ходит в школу в чём только можно. В раздевалку новенький заходит тоже в первый раз. И пусть он ожидал толкучку и жуткую вонь, всё же лишь первый урок начинается, вот и в маленьком помещении ещё можно находиться без риска отравления ядовитыми испарениями. Народу было многовато, но благо место для переодевания осталось.       Пытаясь перестать улыбаться от метко вставленных в свой монолог шуток самим Славой, Андрей сбросил свой рюкзак на лавочку. Подцепив низ своего свитера, он одним резким движением стянул его с себя и, повесив вещь на крючок, полез в сумку с формой.       — ...кругом же ночь была, так что мы... О, нихера! — Славка неожиданно прервался, переведя взор на переодевающегося друга. Тот же в ответ вопросительно покосился. — Это чё, татуха, что-ли?       — А, это, — Воронцов выпрямился и посмотрел на собственное правое плечо, немного вытянув руку вперёд. На нём почти до самого локтя красовалась крупная татуировка с замысловатыми узорами. — На слабо когда-то набил, ничего такого.       — Ничего такого!? — скорее возмущённо, нежели вопросительно прилетел очевидный вопрос. — Не знаю, конечно, может для города это обычное дело, но я не припоминаю, чтоб хоть у одного моего знакомого была даже крошечная татушка, — Лаврентьев скрестил руки на груди, уперевшись спиной о стену. Пыл его поубавился, и он продолжил. — Дорого стоила?       — Думаешь, я помню? — усмехнулся новенький, натягивая на себя футболку. — У меня и на ноге есть. Потом покажу, если хочешь, — он взглядом показал на свою левую ногу. — Она новая совсем, ей не больше года, — произнёс Андрей, направляясь к выходу из раздевалки. Штаны на нём сегодня спортивные, посему смысла переодевать их нет. Как и обувь.       — Это ж сколько тебе было, когда ты эту бил? — Слава поравнялся с товарищем, всё ещё разглядывая чуть выглядывающие из-под рукава узоры на его плече.       — М-м, — как-то обречённо протянул Воронцов, стыдливо отворачивая голову, — лет в четырнадцать.       — Ну ты и… — удивлённый возглас улыбающегося Лавра прервал прозвеневший прямо над головой звонок. Андрей чуть не подпрыгнул от неожиданности, чем вызвал хохот со стороны друга. Он и сам заулыбался во все зубы, глядя на весёлого Славу, а потом и сам заливисто рассмеялся.

***

      Миновали десять минут урока, разминка уже закончилась. И вот учитель, перекрикивая галдящую толпу, придумывает план на оставшиеся полчаса. Лаврентьев всё продолжает травить шуточки, с которых Воронцов вновь едва не по полу катается, впрочем, как и двое других ребят, что стоят в своеобразном кругу вместе с ними и тоже являются хорошими знакомыми новенькому. Это Даша, сестра Пашки Тополева из «В» класса, и Егор Осипов. Последний, к слову, прямо сейчас стоит почти вплотную к Воронцову и смеётся, упираясь тому в плечо. А девушка улыбается, наблюдая за чересчур веселящимися мальчишками.       Раздался громкий и противный звук свистка. Физрук собрал рассыпавшихся по всему спортзалу школьников в одну шеренгу и объявил, что два класса будут играть друг против друга в волейбол. Часть толпы отрицательно загудела, а другая, наоборот, радостно заверещала. Ещё один свист резанул по ушам, и ученики немного притихли. Успели натянуть сетку и разбиться на команды, как дверь в зал открывается, громогласно ударившись о стену. В помещение вваливаются двое парней, которых узнает даже слепой человек.       — Ой, ну надо же! — сразу послышался насмешливый возглас со стороны дочери Лилии Павловны. — А что ж вы, мальчики, в туалете, что-ли, застряли? Больно холодно головушку свою под снегом морозить? Вот и бегаете курить в закрытую уборную. Да-да-да, — Катя ехидно усмехнулась, губы ее расползлась в широкой, раздражающей улыбке. Последовавшие чуть позже смешки только усилили почти садистское удовольствие в глазах Смирновой.       Тем временем двое хулиганов злобно пялились на свою старосту, будто это заставит её замолчать. Один из них уже было открыл рот, дабы послать блондинку далеко и надолго, но второй положил тому руку на плечо в немой просьбе не поддаваться на провокацию.       А Воронцова ещё смутила фраза про снег. Мельком покосившись в окна почти под потолком зала, он с удивлением обнаружил за стеклом усиливающуюся метель. Ветра всё ещё нет, а потому и заметить такие перемены в погоде сложно. В голове парень уже прикинул, как гадко будет по колено в рыхлом, липком снегу тащиться до дома и как прекрасно будет там греться с горячим чаем и под тёплым пледом.       — Даже Бабурин вовремя явился! — всё не унималась Катя.       — Какой бабуин...? — вполголоса спросил сам у себя Андрей, который был слишком занят рассматриванием двух ребят у входа, и пропустил мимо ушей слова Смирновой. И это услышали стоящие рядом Слава и Егор, что тут же загоготали во весь голос, стоило им переварить смысл сказанного.       На двух сложившихся пополам парня обернулись все в помещении. А новенький лишь пустил пару недоумённых смешков, всё ещё непонимающе смотря на такую реакцию. Подошедшая Даша так же непонятливо улыбалась. Она кивком указала на Егора и Славу, а Воронцов только пожал плечами.       — Что за бабуин-то? — спросил Андрей уже у Тополевой. Он искренне надеялся, что ему пояснят ситуацию и причину такого неконтролируемого приступа веселья у его друзей.       Но вместо этого большая часть учеников разразилась смехом, правда, послабее. Захихикала и Катя, и Даша, и те двое опоздавших. Даже физрук глухо усмехнулся, замаскировав это под кашель. Не смеялся разве что только крупный, плотно сбитый парень, в котором Андрей сразу же узнал грозу столовой и младшеклассников — Семёна Бабурина собственной персоной. Так, стоп…       — А-а, — насмешливо протянул Воронцов, с ног до головы оглядывая приближающегося парня. — Теперь понятно, какой.       Хохот в зале сперва усилился, но потом стих, стоило Семёну ускорить шаг к новенькому. Однако и тот очень быстро успокоился. К Андрею со спины подошли опоздавшие, и один из них хлопнул его по спине. Ответом послужил хитрый взгляд и улыбка с поджатыми губами. Слабо кивнув Пятифану, новенький отошёл к своим одноклассникам, на противоположную половину поля.       — Восьмые классы! — очередной свисток и последовавший за ним голос учителя. — Построились!       В целом, урок шёл хорошо, быстро и довольно весело. Андрей, конечно, не фанат волейбола и прочих спортивных игр, но ему очень понравилось играть вместе со своими новыми товарищами. А ещё было смешно от возмущений игроков обоих команд, когда кто-то промахивался. Новенький за всю неделю столько не смеялся, сколько за последний час.       В очередной раз мяч не удалось правильно принять, и тот полетел прямо в сторону скамейки. Там удобно расположились девочки, однако мяч просвистел мимо. Ударился он в стену. В пяти сантиметрах от лица Бабурина.       — Да вы чё, — Семён сразу же подорвался, схватив несчастный мячик, — совсем страх потеряли!?       — Пусть уж лучше страх, — мгновенно ответил Воронцов, который и не смог принять подачу, — чем совесть в складках на пузе.       Восьмиклассники в который раз разразились смехом. В зале поднялся такой гул, что Андрей перестал слышать свой собственный голос. Бабурина он знал всего лишь по слухам, лично он с ним никогда не общался, если не брать в счёт сегодняшний день. Но он уже начал невероятно раздражать своими до смешного хрупким эго, излишней агрессией и отталкивающим внешним видом.       — Сидит там, среди девчонок, яйца чешет, а умудряется ещё что-то возбухать, — кто-кто, а Андрей и под дулом пистолета молчать не станет. — Развонялся-то, я в шоке. Сидел бы, помалкивал да благодарил за то, что учитель бегать не заставил, — он замолчал всего на мгновение, не давая возможности себя перебить. — Хотя, может ему просто страшно, что школа рухнет к чертям, — усмехнулся и развернулся, чтобы вернуться на свое место.       Лицо Семёна побагровело от злости. Он открывал и закрывал рот, пытаясь сказать хоть что-то. В это же время его два товарища, небезызвестные Ромка и Бяша, стояли рядом и хохотали вместе со всеми остальными, особенно последний.       — Вот же выблядок! — прикрикнул толстяк и стремительно направился в сторону новенького.       — Что за выражения, Бабурин!? — так же крикнул физрук. Это ни капли не остудило пыл названного, он лишь остановился, но всё ещё прожигал Воронцова взглядом, полным ненависти и гнева.       Андрей только и успел кинуть мимолётный взгляд в сторону Семёна, когда вместо ожидаемой тучной фигуры увидел мяч. А через секунду — размытый потолок спортзала, на фоне которого маячили силуэты знакомых лиц. Перед глазами всё плыло и качалось. На голову понемногу начала давить усиливающаяся с каждым мгновением боль. В ушах стоял звон. И тут парень ощутил что-то на своём лице.       Когда фокус всё же вернулся, а сам Воронцов стал различать голоса из общего гомона, он малость приподнялся, опираясь лопатками о стену. И тут до него дошло, что вся нижняя часть лица покрыта кровью. Глаза расширились от удивления, рука инстинктивно потянулась к губам. Когда Андрей посмотрел на свои пальцы, он ещё больше удивился количеству крови.       Кто-то особенно громко позвал его по имени. И новенький сразу же повернулся в ту сторону, вновь чуть не потеряв сознания от резкого движения. Прямо перед лицом возникли небесно-голубые глаза Даши. Она неожиданно, но от этого не менее аккуратно взяла его лицо в свои ладони. Вот только сил что-либо сделать у парня не было.       — Александр Юрьевич! — во весь голос позвала она учителя.       Поскольку голова всё так же кружилась и болела, окружающая обстановка давала невыносимую сейчас нагрузку, так что ощущение собственного тела опять начало слабеть, а глаза закрываться. Совсем скоро Воронцов вновь отключился.

***

      — О, очухался, на, — эхом отдало в ушах, как только Андрей очнулся. Сейчас боли практически не было. На носу чувствовался бинт и пластырь.       — Ты сесть-то хоть сможешь? — второй хрипловатый голос помог новенькому не без усилий сконцентрироваться на первом, что попалось на глаза. Люстра с одной нерабочей лампочкой. Такая же, как в кабинете медсестры.       Воронцов поднялся и с горем пополам уселся на кушетке. И только сейчас посмотрел на двух ребят, что сидели на стульях рядом. Он сразу понял, кто они, и потому глухо усмехнулся.       — Вы чё тут забыли? — Андрей переводил мутный взгляд с одного лица на другое, не переставая слабо улыбаться.       — Жирный нихуёво так тебе в жбан мячом зарядил, если ты не заметил, — саркастично подметил Рома, осматривая парня перед собой. — Вот мы и вызвались посмотреть за тобой, пока глаза не откроешь. Медички ж сегодня нет в школе, а мы не настолько тупые, чтобы переться на геометрию вместо этого, — Он скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула.       — И как вам только позволили, — легкая ухмылка потихоньку расширилась до полноценной весёлой улыбки. — Думаю, если б у меня была хероватая репутация в вашем кругу, то вы согласились сидеть тут со мной только чтоб ещё разок приложить чем-нибудь потяжелее.       — Какого ты о нас мнения? — пробубнил Бяша, возмущённо раздувая ноздри.       — Хочешь сказать, что я не прав? — а Андрей как обычно. Чем хуже и нелепей ситуация, тем ему потешней. Ещё немного, и он начнёт откровенно ржать.       — Короче, — Пятифанов встал со своего места, — Бях, пошли скажем, что жив этот суицидник, — он недоверчиво покосился на новенького, — глядишь, может разрешат и до дому его проводить.       — А он чё, сам не дойдёт, на?       — С языка снял, — поддержал Воронцов бурята и выжидающе уставился на Ромку.       — Ты в зеркало себя видел? Да бля, — терпения у Пятифана оказалось даже меньше, чем можно было ожидать, — даже если и дойдёт, Бяша, неужели тебе не хочется с уроков свалить?       Андрей не сдержался и всё же прыснул со смеху. Хоть и почти сразу же в голову неприятно ударило, и он только и смог что приложить руку к виску.       — Да что ж с тобой не так, — обречённо вздохнул Рома, после чего повернулся к своему другу с совершенно серьёзным взглядом. — Сходи за кем-нибудь из учителей, а то если мы этого ненормального одного оставим, то он убьётся нахер.       Согласно кивнув, Бяша молча скрылся за дверью. Тишина в кабинете образовалась меньше, чем на десять секунд.       — Сам ты ненормальный.       — Откуда у тебя силы столько базарить? — но ответа не последовало.       Ромка развернулся к Воронцову. Тот так же улыбался, но уже поджав губы и рассматривая не хулигана, а папки за стеклянной дверцей в одном из шкафов. Бинт на его лице совсем немного пропитался кровью, окрасился в розоватый оттенок. Он сидел неподвижно, даже дышал не особо заметно.       Впервые за всё время, что Андрей живёт в посёлке, Пятифанов как следует рассмотрел его. Кучерявые выгоревшие волосы до самой переносицы, потухшие, но очень светлые глаза, способные видеть душу, едва видные веснушки на всём лице, маленькие дырочки на мочках ушей, немаленьких размеров татуировка на плече, почти зажившие мозоли на ладонях, светлые шрамы на костяшках пальцев и почему-то пропавшие ямочки от улыбки на щеках…       Снова вернув взор на лицо новенького, Рома не сразу заметил, что тот смотрит прямо в ответ. Улыбки на его лице не было, однако всего мгновение. Тем не менее Пятифану хватило этого времени, чтобы запомнить эту эмоцию. Полная опустошённость, как позже он сам для себя назовёт её.       — Интересно? — иронично хмыкнул Воронцов, возвращая себе привычную лёгкость и уверенность.       Но ответить Ромка не успел. Дверь снова открылась, и в помещении быстро влетела Елена Николаевна, классный руководитель Андрея. Женщина бегло пробежалась взглядом по парню и стала засыпать его вопросами о самочувствии. А тот всё отмахивался, говоря, что, мол, всё прекрасно, и он может даже на оставшиеся уроки явиться. И учительница, и двое хулиганов удивлённо-недоверчиво выгибали брови и смотрели на Воронцова, словно у того выросла вторая голова.       — Так не пойдёт, — голос Елены Николаевны звучал строго. — Идёшь сейчас домой, понял? — парень неохотно кивнул. — Ребята тебя проводят, — мельком проскользнувшее в глазах хулиганов ликование они быстро спрятали, стоило учительнице посмотреть на них. — Если увижу тебя ближайшие несколько дней в школе… — она опасно пригрозила пальцем, на что новенький покорно кивнул, и педагог скоро удалилась.       Из школы парни вышли только минут через двадцать. Из-за головокружения Андрей двигался крайне медленно и осторожно, в основном по просьбе Бяши, который боялся за парня сильнее, чем он сам. Не без улыбок, трое неспеша побрели по заснеженным дорогам, собирая собой весь идущий снег. Елена Николаевна отпросила Рому и Бяшу на весь день, так что никто никуда не торопился.       — Бля, а тебе не слишком далеко будет до дома по такой срани возвращаться? — обратился Пятифанов к Бяше.       — Если далеко, то забейте и идите по домам, — заместо бурята ответил Андрей. — Я-то один хрен дома ещё несколько дней сидеть буду, а вы попростужаетесь и что делать тогда будете?       — Реально, Ромыч, чё-то совсем болеть не охота, на — из-за высокого воротника и капюшона Бяшу слышно плохо.       — Ну, тогда топай к себе, а я уж доведу его, — Ромка кивком указал на Воронцова, — а то ну его, помрёт ещё в каком-то сугробе, что мы потом училке его скажем? — на это все трое только усмехнулись и продолжили путь.       На очередном перекрёстке парни разминулись. Пятифанов и Воронцов в одну сторону, а Бяша — дальше по прямой. С несколько минут ребята шли в молчании, пусть и рука об руку. Каждый думал о своём. Первым заговорил Андрей.       — Далеко от школы живёшь?       — Не особо, — через полминуты ответил Рома. Он старался спрятать лицо в воротнике своей куртки как можно сильнее, и посему голос его едва слышен.       — А ты, если вдруг что, сможешь домой к себе позвонить?       Пятифан с презрительным прищуром зыркнул на новенького, но так ничего и не ответил, а нахмурился и задумался. Парни уже свернули на улицу Воронцова, когда Ромка наконец заговорил.       — Да кто меня искать-то будет, — он невесело усмехнулся, смотря ровно вперёд, избегая опешивший взгляд слева от себя. — Ты это к чему клонишь? — они остановились перед тёмно-зелёным, занесённым снегом забором.       — Ты, это, — Андрей прочистил горло, — пережди этот кошмар у меня. А как погода немного устаканится, к себе пойдёшь.       Хулиган скептично дёрнул уголком губ и хотел уже было что-то сказать, да вот только его снова перебили.       — Я же ёбнутый и могу убиться, помнишь?       На веснушчатом лице расплылась победная улыбка, когда вслед за ним в открытую калитку вошёл Рома, тихо ругнувшись себе под нос.