До последнего

— Я сейчас… — сказала Багира Она дошла до двери в спокойном темпе, а потом бегом преодолев, казавшийся в тот момент просить бесконечным коридор, выбежала на улицу, и, наконец, опираясь о стенку, дала волю переполнявшим её эмоциям… Она рыдала, в отчаянии растирая волосы на голове и превращая их в гигантские колтуны… Сползая вдоль стенки на нагретую асфальтовую землю, она часто истерически дышала, с визгом стараясь вглядеться в кирпичные стены в нескольких метрах от неё сквозь плотную пелену солёных слёз. — Рита… — осторожно кладя руку ей на плечо, обратился к Багире адмирал Соловьев, — ты сиди, сиди, — тихо продолжил он, присаживаясь рядом с ней, молча, будто по-отцовски любящим взглядом передавая спокойствие, умиротворение, но в то же время тяжёлую и искреннюю грусть, боль… — Виктор Федорович, спасибо… — тихо прошептала Кошкина, всё ещё задыхаясь от бесконечных, казалось, слёз — Нигде в этом мире не найти больше таких людей… Людей, «с большой буквы»… Нет… Таких потерь не возместит ни одна дивизия высококвалифицированных специалистов… Умение быть верными, честными, справедливыми… Самоотверженность и умение… Прощать? — на этих словах адмирал запнулся, и только спустя пару минут, продолжил, — жестокий рок… Сколько раз доли секунды решали исход самых безвыходных ситуаций… Рита снова опустила голову к коленям. Ворота КПП на территорию северо-западной базы ВМФ Санкт-Петербурга приоткрылись, через них вбежал молодой мужчина в чёрном кителе морской пехоты. Он, издали заприметив знакомые силуэты, на одном дыхании обеспокоенно крикнул: — Это правда? Рита встала, и не поднимая голову сделала несколько шагов навстречу другу. Кладя голову на плечо старому боевому товарищу, она молча и очень часто дышала, заливая погоны лейтенанта морской пехоты горькими слезами… Слезами скорби, отчаяния, потери… Всё было понятно и без слов. Сергей крепко прижал подругу к груди, стараясь передать ей силы, чтобы пережить ужасные моменты осознания безвозвратности, хотя в то же время понимал, что силы окончательно оставили и его самого. Узнав о гибели двоих бойцов Тайфуна, он до последнего надеялся, что это — очередной вброс или постановка, прикрытие для очередного сверхсекретного задания. Земля будто уходила из-под ног. Перед глазами так живо проносились последние два года жизни, за которые он виделся с одним из своих самых близких… А возможно и помимо со своим лучшим и самым верным, надёжным другом, всего лишь несколько раз. Рита немного отстранилась, стараясь отдышаться, размять напряжённые мышцы. Подышать свежим воздухом спустился Булатов. — Здравствуй, Бать, — поздоровался Гном, пожимая крепкую руку командира — И ты здравствуй… — непривычно мрачным и тяжёлым тоном ответил Иван, — правильно говорят… Боевые товарищи встречаются либо на работе, либо на поминках… Эти слова звучали громом, раздирающей изнутри молнией. Сергей, спустя несколько минут тишины, снова обратился к своим старым товарищам: — Ребят… Это… Как это случилось? — Отчёты не читал? — уточнил Батя, чтобы сразу понимать, какой информацией обладает Сергей — Секретность, Бать, я теперь не в вашей системе… — Ну да, конечно… — тяжело вздыхая, говорил он, — в островном форте была экскурсия… Большая, знаешь, 50 человек, школьников. Всех в заложники взяли, один сбежал, смог связаться… Успел… А потом сгорел заживо… Пацан, лет 12… Он всех спас… — Они загнали всех по разным концам форта, залили дорожки из горючей смеси и подожгли… — монотонно продолжила Багира, — мы выводили детей, как могли, группами… Барс с несколькими остался в огненном кольце… Боря пошёл ему на помощь, они вывели эту группу, то есть… — она запнулась, стараясь вновь не сорваться на изматывающие эмоции — Бизон привел этих семерых ребят, а Барс не успел… Загорелись деревянные перегородки… А потом мы ещё троих не досчиталась… Барс нашел их, передавал в брезенте Бизону с Ритой, они их приводили… — подхватил мысль командир — А потом мы пошли снова туда, чтобы Барсу помочь выбраться… Боря меня с брезентом у стены оставил, а сам перешёл за полосу пламени… Андрей практически без сознания был, сам бы уже не добрался… Там дышать совсем нечем было… А потом резко, очень ярко вспыхнуло, я успела только немного… Отбежать к проёму, где отвесная стена над Заливом… Рвануло… Меня взрывной волной в Залив… А… — Борька… Как же так… — тихим шепотом сказал Сергей, пуская в конце концов по щеке скупую мужскую слезу — Пойдем, выпьем… — подытожил командир, призывая за собой Гнома и Багиру Все трое направились ко входу. На крыльце Гном негромко обратился к Багире, и неуверенно спросил: — Слушай… Вы ведь знали настоящую историю того, что произошло в 2014? — Всмысле? Чего именно? — не поняла Рита — Как Бизон… — Гном немного запнулся от полного неосознания и непринятия происходившего, — с обрыва тогда… — А, ну… Да… Он же только сейчас, буквально пару месяцев как смог вернуться в строй… Почти пять лет прошло… — чуть всхлипывая, остановившись в начале лестницы на второй этаж, где находилась комната отдыха «Тайфунов», сказала Багира Немного постояв, она быстрыми шагами, больше напоминавшими прыжки, поднялась на второй этаж, где из дверного проема уже выглядывал командир. Сергей сделал несколько шагов следом за ней, а потом, будто в ступоре, остановится, опираясь на перила. Перед глазами, как наяву вставала картина пятилетней давности, когда, казалось, мир можно было бы считать уже перевернувшимся с ног на голову в понимании элементарных понятий, вероятностей и реальных исходов. Андрей Снежный, Барс, пришёл в «Тайфун» как раз-таки после того, как Гнома временно, а позже и на постоянную основу перевели в морскую пехоту Владивостока. Конечно, Сергей знал нового бойца, они часто виделись на общих праздниках, но их не связывали те крепчайшие узы совместной службы, товарищества, дружбы. Сергей уважал Барса, как представителя нового поколения их отряда с многолетней историей, при чём очень даже достойного. Он искренне радовался своим наблюдениям за развитием взаимоотношений Бориса Тарасова, Бизона, его старого и близкого друга, с его новым напарником, которые первое время, говоря откровенно, были весьма напряжёнными. Но это напряжение, как в «Тайфуне» случается в большинстве случаев, быстро сменилось ещё более крепкой взаимной верностью, честной и бескорыстной дружбой, которую, казалось, разрушить и тогда, и теперь, не могли никакие катаклизмы, конфликты, которые за годы совместной службы, конечно, были неизбежны. Сергей искренне восхищался сочетанием доброты, понимания и сострадания в их отношении друг к другу, с твёрдым, холодным и жестоким характером, направленным на то «зло», которым по долгу службы они вынуждены были сталкиваться ежеминутно изо дня в день. Вне общих мероприятий, где собирались узким кругом разные поколения «Тайфуна», Гном с Барсом практически не пересекались до одного момента, который сейчас так живо, клином стоял на душе Сергея, видимо, единственного, кто знал всю правду о непростом жизненно испытании, через которое несколько лет назад были вынуждены пройти Барс и Бизон. Тогда казалось, что их дальнейшая совместная деятельность любого характера просто невозможна, да и всю ситуацию стоило бы расценивать как председательство, чуть не повлёкшее за собой смерть одного из товарищей. Возможно, исход действительно мог быть в разы более печальным, не будь своевременной и грамотной медицинская помощь, оказанная Тарасову после его, казалось, абсолютно и точно смертоносного полёта с обрыва в ревущий поток каменистой речки. Тогда, в 2014 году Гном, получив около недели заслуженного отпуска, приехал к себе на дачу в Ленинградскую область в надежде, что у его старых товарищей тоже найдется свободная минутка в беспросветном графике. И вот, поздним августовским вечером, раздался звонок с неизвестного номера. — Слушаю, — ответил Малой Но в течение двадцати-тридцати секунд в ответ он услышал лишь шипящее молчание — Сергей Малой, слушаю вас… — повторил Гном, подумав, что собеседник не расслышал его отклик — Да… — проговорил какой-то очень напряжённый, тихо-грубый голос — Кто это? — не понял Сергей — Это я… Барс… — Андрей? Что случилось? — Ты сильно занят? — виновато-неуверенным тоном спросил Снежный — Нет, я в отпуске, у вас, в Питере — Да? Слушай… — Андрюх, давай по факту и чётко, а то меня честно говоря пугает твой тон… — как бы призывая к более уверенному развитию вопроса сказал Сергей — Можешь подъехать на Кронверкскую? — помолчав ещё немного, спросил Барс — Минут тридцать, я загородом, — ответил Гном — Я буду ждать у восьмого фонаря от той парадной… — Я понял, жди, — кладя трубку, отозвался Гном Тогда Сергей очень спешил на встречу Барсом, его пугала неизвестность и в то же время странность самого обращения к нему, фактически, чужого ему человека. Сразу проскальзывала связь: что-то случилось с кем-то из их общих знакомых? Что? Насколько ситуация стоит реального беспокойства? А исходя из напряжённого тона Андрея, ожидать можно было всего, чего угодно. Эта обеспокоенность подстрекала Малого ехать на предельных скоростях, так, что до места встречи он долетел на девять минут раньше оговоренного времени. Впрочем, Барс уже ждал его в назначенном месте, у фонаря, где обычно с совершенно разными целыми встречались тайфуновцы. Мужчины поздоровались практически безмолвно, пожав друг другу руки. Сергей, с требующим разъяснений взглядом и с соответствующими жестами, нетерпеливо сказал: — Ну, что случилось то? Андрей около минуты стоял молча, то и дело отводя взгляд куда-то в сторону, в асфальт, на дом напротив набережной… — Барс? — нахмурившись, переспросил Гном — Слушай… Ситуация… В общем… — Андрей, давай увереннее и по делу, — серьёзно глядя на собеседника, попросил Гном — Вкратце, Бизон сорвался с обрыва и… — прервался он, но по резкому испугу Сергея понял, что оборванная фраза и в частности её окончание оказались чересчур неоднозначными, — он жив, всё хорошо… Но… Ну… То есть не всё хорошо… — путаясь в формулировке мысли, продолжил Андрей, — в общем он утверждает, что не помнит, что с ним случилось… И как… — Ты же сказал… — не понял Гном — Да, но подробности… Ну то есть… — Погоди, ну а врачи что говорят? — Врачи… Они говорят, что это нормально и это возможно, — ответил Барс — Что тогда? — не понимал Сергей — Мне кажется, что это не так… — задумчиво сказал Андрей — Ты говорил с ним? — Я?.. Ну… Нет… — Тогда почему? — Не знаю… Просто… — Мне почему-то кажется, что ты чего-то недоговариваешь, — всматриваясь в эмоции собеседника, сказал Сергей — Можешь поговорить с ним? — чуть перебив его, сказал Андрей — По поводу? — не понял Гном, — нет, я так-то хочу с ним поговорить, просто хочу, но… Что ты хочешь? — Он не хочет о чём-то говорить… А ты… Ну… — Поверь, если он не скажет чего-то тебе, то не скажет и мне, — покачал головой Гном, — и вообще, что ты хочешь узнать? Ты был там, где что-то произошло?.. Андрей какое-то время молчал, а потом, собравшись с мыслями, сказал: — Да… — Тогда я вообще не понимаю, почему ты не хочешь просто рассказать ему, даже если он правда не помнит, что там было? — уже немного выходя из себя спросил Гном — Серёг… Я обещаю, я позже расскажу тебе… Всё… Пожалуйста, поговори с ним… — почти шепотом сказал Снежный, отводя взгляд — Ну… Допустим… — начиная догадываться о разных причинах того, почему Андрей сам не хочет разговаривать с Борисом, — к нему пускают? — Да, — кивнул Андрей Сергей молча направился к автомобилю. Он всё ещё не мог сложить чёткого пазла происходящего, для него был очевиден лишь какой-то конфликт, который, судя по всему, привёл к нынешнему положению дел. Гном и без настояний Барса хотел увидеть старого друга, хотя и был крайне расстроен обстоятельствами, при которых имел возможность теперь это сделать. Узнав, в какой палате находится Тарасов, Малой поднялся на третий этаж и, постучавшись, вошёл. — Борь, как ты? — спросил он, только войдя — Ой, какие люди, — хриплым от физического состояния голосом, сказал Бизон, — ты какими судьбами в Питере? — Отпуск у меня, а вот ты как так умудрился, а? Как друзей встречаешь? — по-доброму смеясь спросил Сергей На секунду Борис как будто немного погрустнел, хотя до этого, в меру возможности и состояния спустя сутки после полёта с немалой высоты, выглядел вполне радостным — Как умудрился, не помню… — спустя некоторое время сказал Бизон Сергей, вспоминая слова Андрея, и сам теперь успел усомниться в правдивости убеждения Тарасова. — Совсем не помнишь? — спросил Гном, старясь не показывать внешне своё сомнение — Совсем… Ты сам как? Сергей, присев рядом, вкратце рассказал о своей жизни в последние месяцы, ненадолго поддержав уход от темы. Но слова Барса на Кронверкской набережной всё ещё не давали ему покоя. Дверь распахнулась. Гном встал, ожидая увидеть кого-то из врачей, но был приятно удивлён, встретив в дверном проёме своего старого командира и ещё одного хорошего друга, любимого и уважаемого всеми Тайфуновцами Батю. — Вот это да, уж кого я не ожидал тут встретить, — приветствуя Сергея, сказал Иван, — Бизон, ты как? — Живой, вроде, — отозвался Борис — Что говорят врачи? — спросил Батя, глядя на пострадавшего бойца — Да ничего не говорят… Только вопросы задают, а я что… Я не помню, что было… — А вот здесь давай-ка поподробнее… Медсестра сказала, что ты говорил про «подонков, которые подорвали детский сад», значит сам момент задержания ты помнишь? — начал командир Борис явно не обрадовался грядущему допросу, потому что несмотря на профессионализм и постоянную боеготовность в том состоянии, в котором он находился, сил быстро и главное обдуманно принимать какие-либо решения у него было крайне мало. — Ну… Да… — сказал он — Вы вместе с Барсом должны были конвоировать их к месту отбытия, так? — продолжал Иван — Вроде… — менее уверенно отвечал Борис — Что произошло дальше? — намекая на недоверие к тому, что Борис не помнит совершенно ничего, спрашивал командир — Не помню… — смотря куда-то в пустоту стенки перед собой сказал Бизон — Барс отлучался куда-то? — Бать, я ничего не помню… — умоляющим тоном настаивал Борис — Гном, пойдём, выйдем… — вдруг жестом призывая Сергея отойти в коридор, сказал командир — Серёг, задержись на минуту, — быстро сказал им вслед Борис — Бать, я сейчас, — сказал Гном, провожая Булатова за дверь, — ну, чего? — обратился он к Бизону — Как ты узнал, что я здесь? — тихо спросил Борис Гном нахмурился, ему понадобилось несколько секунд, чтобы подумать, как уместнее объяснить, откуда у него информация о местонахождении Тарасова, учитывая, что командир был явно удивлён встрече с ним. Бизон его опередил. — Тебя Барс попросил? — Почему ты так думаешь? — Да? — настойчиво спрашивал Борис — Что у вас там случилось? — как бы и подтверждая предположение Тарасова, и стремясь к более развернутому рассказу спросил Гном — Попроси его зайти, пожалуйста… — сказал Бизон, — а что случилось… Захочет, пусть сам расскажет… — Хорошо… — немного потерянно ответил Гном, — я сейчас, Батя что-то хотел, вернусь ещё, — направляясь к выходу, сказал он — Гном… — снова окликнул его Борис — Чего? — Я ничего не помню, — намекая на то, что его слова должны остаться только между ними, напомнил Бизон — Я понял, — ответил Гном, выходя в коридор В дальнейших разговорах и рассуждениях о вероятных развитиях сюжета на краю того самого обрыва в момент задержания организаторов подрыва детского садика на юге города, не было ничего существенно интересного, и только через несколько часов, выходя за территорию госпиталя, Сергей заметил всё так же удручённого и задумчивого Андрея Снежного. Он быстрым шагом подошёл к нему, по-видимому немного напугав внезапностью своего появления. — Барс! — обратился Гном довольно резко Андрей поднял голову, не зная сразу, как уместнее отреагировать, — поднимись, Борька тебя ждёт Барс снова опустил взгляд — Я не знаю, что у вас там случилось, наверное и не хочу знать… Только скажи, как в момент, когда вы должны были конвоировать задержанных, он мог… Андрей помотал головой, прислонившись к металлическим прутьям ограды. — Ты в порядке? — спросил Гном, внимательно глядя на собеседника — Я не смогу… — тихим, несвойственным ему, немного дрожащим голосом сказал Андрей — Я правильно понимаю, что ты столкнул его вниз? — напрямую озвучил свою главную догадку последнего времени Гном Барс, зажмурившись, почти опустился вдоль забора на землю. Сергей отвёл взгляд, пытаясь проанализировать сложившуюся ситуацию, которая не поддавалась логическому анализу без понимания мотивов, поводов к произошедшему. В нём одновременно билось наружу желание дать Снежному «по морде», но останавливало незнание полной картины ситуации, недосказанность и понимание жестокости самой по себе обстановки для каждого из её участников. — Андрюх, вставай и иди погори с ним… Слышишь? — помогая ему подняться, нет в то же время достаточно жёстко сказал Сергей, — давай, давай Андрей, абсолютно потерянно, но в то же время с чётко различимой и искренней благодарностью во взгляде кивнул Гному и неуверенным, вновь крайне несвойственным ему шагом направился ко входу на территорию госпиталя. Сейчас, спустя пять лет, Гном так же, как и в тот момент стоял, глядя вслед захлопывающейся двери… Тогда — в здание, где должен был произойти очень непростой разговор двух близких людей, а сейчас туда, а сейчас их друзья провожали этих двоих в последний путь… И тогда, и сейчас — непонимание возможности происходящего. Факт того, что истинную историю того случая Тарасов и Снежный так и не открыли никому из сослуживцев, доказывал истинную крепость и несокрушимость их дружбы, которую несмотря ни на что, они пронесли с собой до последнего момента своей жизни… Снежный осторожно постучал, и собравшись с мыслями, зашёл в палату. Он тихо сделал несколько шагов в сторону койки. Тарасов, по-видимому, спал, утомлённый предыдущими посетителями. Андрей бесшумными шагами подошёл ближе и несколько минут в упор смотрел на пострадавшего от его рук товарища. Из глаз невольно капали тяжёлые слёзы вины, которая изнутри разрывала сердце и душу офицера. Спустя какое-то время, он всё же присел на стул у стены, давая дрожащим конечностям несколько минут расслабления. Он сидел, опираясь локтями на колени и закрывая ладонями лицо, а в сознании звучал их последний диалог на краю обрыва… « — Ты совсем с ума сошел? — сильным хватом останавливая товарища, крикнул Тарасов — А ты имеешь что-то против? — надменно усмехаясь, спрашивал Снежный — Да, имею, — как никогда твёрдо отвечал Борис — И что же? — Андрей, успокойся… — стараясь говорить спокойно, обращался Борис, — остановись, ты прада переходишь черту — А где она, эта черта? — вырываясь и вновь хватаясь за оружие, негодовал Барс — Она рядом, Андрюх, мы всегда на её краю, но права её пере… — не договорил Борис, снова стараясь уже физически вразумить товарища… — Барс!.. » Эта последняя фраза особенным, розящим громом звучала у Снежного в сознании. «Но права её переходить у нас нет». И действительно, в итоге Борис не дал напарнику перейти ту черту, о которой говорил, перетянув ту энергию, которая тянула его совершить на эмоциях что-то страшное и необдуманное, на совершение ещё более ужасного поступка и переход ещё более важной, впредь нерушимой грани… — Барс? — тихим, немного хрипящим голосом с вопросительной интонацией сказал Борис, немного открывая глаза Андрей как будто очнулся, резко вылетел из транса задумчивости, в котором пребывал последние несколько минут. — Борь, как ты себя чувствуешь? — одновременно потерянно, но очень внимательно глядя на товарища спросил Андрей — Бывало и лучше, — усмехнулся Бизон Барс тяжело вздохнул, снова отводя взгляд. — Борь… Такое не проходит и… Но… Всё же… — стараясь не запинаться, но всё равно останавливаясь от какого-то тяжёлого, давившего ощущения, начал Барс, — Борь, прости меня, я… — Андрюх, — перебил его Бизон, — о чём речь? Я забыл сказать… Я не всё помню, головой ударился… — Не надо, Бизон… Прошу… — вздыхая и снова отводя взгляд останавливал его Андрей, — Ты же правда помнишь всё… И кому будет легче, если… — Барс, пойми… Я правда ничего не помню… — продолжал Борис — Перестань, я же понимаю… — Не перебивай, Андрюх… Я ничего не помню… Ни обрыв, ни споры эти… Это ж не ты был, зачем вспоминать… Мы все когда-то совершаем ошибки… Иногда очень серьёзные… — Я знаю, что это звучит глупо и невозможно, — снова каким-то тихим, напряжённым тоном говорил Андрей, — я не знаю, чёрт… Это не нормально, неадекватно, так не должно быть… — продолжил он, резко отвернувшись к белой больничной стене — Барс, присядь… — спокойно попросил Бизон, — Послушай, пожалуйста… Не перебивай, просто послушай… Бизон немного прервался, как бы настраиваясь продолжить своё высказывание. — У меня было время подумать, — продолжил он, — время проанализировать и… Наверное… Да нет, точно понять, как относиться к всему… Стоп, погоди, к чему, я же ничего не помню, — вдруг добродушно посмеявшись, прервался он В эту паузу даже Андрей слегка усмехнулся и на несколько секунд от такого настроя ему и правда стало немного легче. — Ну ладно, я вообще о чём… У меня было время подумать, и я понял, что… — вдруг резко незапланированно замолчав, Борис покряхтел немного, зажмурился — Бизон? Всё в порядке? — спросил Андрей — Нормально, — вернувшись к прежнему тону и внешнему состоянию, ответил Борис, — так вот, я меня было это чёртово время подумать… — снова прерываясь, и немного смеясь над третьей попыткой закончить эту злосчастную фразу, начал он, заново — и я понял, что… — он внимательно посмотрел на Андрея, — короче, подумать я подумал, а сформулировать нормально не могу до сих пор… В общем, было бы страшно, если бы тебе было абсолютно всё равно… А так… Андрей крепко сжал губы, напряжённо всматриваясь в волокна белой простыни, покрывавшей упругий матрас больничной койки. От каждого слова Тарасова ему было одновременно очень больно, но в тот же момент как-то по-настоящему тепло, он осознавал, что потерял ещё не всё, хоть и верилось в это очень слабо. — Меня всё это время мучает один вопрос… Ты же был… Не знаю когда… Наверное, в реанимации.? — спросил Борис после небольшого перерыва — Был… — дрожащим шёпотом ответил Андрей — Ну хорошо… А то я думал, что это так, миражи в бессознательном состоянии были… — с той же доброй усмешкой сказал Тарасов — Значит… Ты слышал? — всё так же шёпотом спросил Барс — Я много что слышал… Возможно, поэтому и остался жив… — тоже заметно понижая тон, отвечал Борис Андрей наконец опустился на тот странный, скрипевший стул, который стоял в углу палаты. Так он сидел ещё несколько минут, в тишине, только часто дыша от волнения, ощущая стук собственного сердца сильнее и навязчивее, чем в секунды реальной смертельной опасности в засаде или на прицеле у главаря террористической организации. Он думал обо всём и в то же время ни о чём… — Андрюх, нам с тобой просто казалось, что мы проходили уже всё, что только можно… Вот и решила, её благородие — судьба, нас разубедить и показать, что нет предела… — стараясь подбодрить товарища, обратился к нему Борис, — мы с тобой ещё повоюем, ну а что было, то было… Андрюх, все люди совершают ошибки… Но все относятся к ним по-разному. Не всё можно исправить, ты прав… Но жить дальше надо… Гном однажды, в подходящей обстановке, года за полтора до происходивших сейчас событий, спросил у Бизона с Барсом наедине, как они поговорили тогда. Как-никак, он в том процессе был вынужден принять некоторое участие, хоть и к своей чести, носа в лишние подробности не совал. Тогда, за рюмкой домашней сливовой наливочки, друзья пересказали ему некоторые аспекты вкратце, некоторые в подробностях — как вышло, но с того момента Сергей однозначно был единственным, кто практически в полной мере был в курсе событий пятилетней давности и мог в полной мере, хоть и достаточно сторонне оценивать невероятно крепкие и правда нерушимые взаимоотношения Тарасова и Снежного. А сейчас… Что сейчас? Его ждут… В Бизону он ещё в больнице слово дал, что верит в то, что тот ничего не помнит… Выходит, никто ничего знать и не должен. «И ни к чему таких мыслей» — решил Гном, следуя за подругой в помещения на втором этаже