Сторожевой пёс

Плоть. Она душила его, прела и отслаивалась от его костей мягкими кусками. — Теперь ты будешь жить с болью.

«Теперь ты навсегда останешься таким».

Он очнулся. Кто-то дергал его за руки, заставляя прийти в себя, монотонным голосом читая какую-то культистскую молитву. Вокруг была идиллия. Боль пронзила тело, везде и сразу. Он с резкостью и криком выгнул спину, натягивая оковы на своих руках. Лицо горело, как будто его ошпарили кипятком — кто-то медленно и с удовольствием снимал настоящую плоть, отрывая неаккуратно мышцы, вбивая в нервные окончания железные иглы. Рвота не заставила себя ждать, подступая к горлу каждые пять минут. Они пока что не приступали к глазам, позволив ему глядеть, как он становится другим. Глядеть, как он становится ребенком Безграничного пространства Сети. Ребенком Бездны. Он ненавидел их. Он ненавидел их всеми фибрами своего тела, каждым миллиметром своей еще пока не до конца оторванной кожи. Взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь ухватиться за что-то одно, не смотреть на собственную кровь и кожу, отбросить мысли о боли. Но как не думать о боли, когда она так яростно мучает тебя, когда твой крик преграждает предпринять все попытки не думать об этом безумии, не смотреть на него, не чувствовать? Лязганье металла эхом отдается в его голове, оставляя на языке вкус ржавчины, а в черепной коробке что-то противно хрустит и чавкает, вызывая желание съежиться, кататься по полу от безумства, стонать и выть, как настоящий псих. Его снова вырвало, на этот раз собственной кровью.

«Я больше не хочу, нет, прошу, хватит, остановитесь, я больше не хочу, НЕТ, ПРОШУ, ХВАТИТ!»

Он закрыл глаза, в надежде на потерю сознания. — Смотри, смотри и запоминай этот момент! Чья-то холодная трясущаяся рука с жесткостью и резкостью раскрыла ему глаза. Не рассчитав силы, хромированные пальцы вонзились в правый глаз, распоров неровной поверхностью с трещинами глазное яблоко. Изо рта вырвался сдавленный хриплый крик. Открывать рот было очень больно, как и задействовать мимику, поэтому он старался выражать боль через приглушенные стоны и стиснутые зубы. Горло жгло и разрывало, будто в него вливали жидкий металл. Все вокруг плыло. Теплая красная струя хлынула из глаза и попала на оголенные лицевые мышцы, местами вырванными с корнем, и в рот, впитываясь в язык и попадая прямо в горло, стекая в желудок. Красная пелена затмила единственный видящий глаз. Он опустил голову, не в силах напрягать позвоночник, позволяя телу на минуту расслабиться, если так можно вообще сказать. Чьи-то руки схватили его за оголенное лицо, до крови сжимая мышцы, заставляя их еще больше кровоточить, а иглы впиваться глубже. Они изучали его, царапали, разрезали, делая и не без того больнее. Пальцы раскрывали широко рот, скользя по зубам, царапая до крови десна. На пальцах было мелкое стекло и песок. Боль. Тупая боль. Рвота. Снова кровью. Красные огни метались вокруг него, слепили, заставляли бояться.

Бездна голодная. Бездна хочет тебя съесть. Но сегодня она благосклонна к тебе. Потому что ты не еда. Ты новое Дитя Матери. Ты же хочешь к ней? Хочешь получить ее благословление?

Гул окружил его. Кто-то тихо и мерзко твердил ему в ухо, залитое кровью, что скоро все закончится. Кто-то другой аккуратно и с фанатизмом резал ему вены на руке тупым скальпелем с явной ржавчиной на лезвии. — Ты будешь жить свободно. Ты будешь жить так, как хочешь, но за свободу нужно платить. За свободу ты отдаешь свою душу Матери. Они всегда твердили про Мать, которая подарила всем жизнь, но никто не знает, зачем ей преподносят жертвы, которых достигает ежедневно около сотни. Он попытался подумать, унести свои мысли далеко, например, почему он до сих пор еще жив. Вокруг все гасло, разливаясь и размазываясь. Веки медленно и тяжело опустились, оставляя после себя глухую тишину и покалывание в области конечностей. По телу пробежал разряд. То был сильный инжектор. Распахнув широко рот, он на время забыл о боли, вдохнув полной грудью тяжелый воздух, наполненный газообразными наркотиками. Адреналин наполнил его тело, вызывая желание бежать, ломать кости, есть плоть. Испугавшись желаний, он закашлялся, выхаркивая кровь. Картина вокруг, несмотря на ограниченность обзора стала четче, но не привлекательнее. Что-то щекотало его конечности, которые после действия медицинского препарата онемели. Он опустил глаз, вывернув под неестественным углом шею, которая с чавканьем неприятно хрустнула. На ногах красовались кривые и черные импланты вперемешку с риалскином, который неумело, но фанатично зашили и закрепили железными скобами, перетянули настолько, что кожа окрасилась в бордовый, скукожилась местами. Он двинул рукой, и понял, что пальцы его совсем не настоящие: хром с матовым черным цветом едва двинулся и коснулся бедра.

Он почти закончен.

Перед глазами танцевали круги, мелькали разноцветные огни, переплетались в пространстве, создавая узоры — калейдоскоп. Голова кружилась, будто разворачивалась на все 360°, готовая взлететь. Руки тянулись к горлу, будто в удушье, царапая еще не обрамленные хромом и риалскином мышцы и кости, разрывая их. Боль больше не заботила, он больше не пытался подавить тошноту кровью и желчью, смирившись с тем, что это событие будет длиться будто вечность. На самом же деле, посвящение длилось всего лишь полтора часа. Еще они чаще всего твердили про Бездну, которую сами же и выдумали. Не существовало никакой Бездны, существовал всем известный Черный заслон, за которым жили дикие искины — откуда никто не возвращался живым. Выдумав себе идеал, они стремились к нему, пытались добраться до него, перешагнуть барьер, который поставило само человечество. И зачем? Чтобы, по их словам, добраться до невозможного — до истинной жизни, которая начинается, когда окажешься за Черным заслоном, когда окажешься в пучине Бездны, которой нужно постоянно есть. — Бездна сегодня благосклонна к нам! Почему она именно сегодня благосклонна? Завтра что, не будет? Он знал, сколько жертв они приносили на постоянной основе для того, чтобы добраться до Черного заслона, именуемого Бездной. На самом деле, ежемесячно приносится одна крупная жертва: подготавливают фанатика-нетраннера, пускают в Сеть, перегружают, а после пускают к Черному заслону. Сначала эта информация показалась ему очень смешной. Черный заслон? Эти ребята? У них разве найдется нормальный софт чтобы вообще в Сети бродить? Как оказалось потом, их программы могут конкурировать с Вудуистами, которые постоянно в Сети. Однако, несмотря на то, что софт качественный, ума нет, чтобы использовать его по назначению, правильно, в некоторых случаях. Приближенный к главарю нетраннер делает свою работу — остальные мотаются без дела, участвуя в сомнительных ритуалах, которые чаще всего (точнее всегда) заканчиваются коротким замыканием в их системе и вырезанием под диким угаром культистов, которые это все и затеяли. А что дальше? Киберпсихоз, МаксТаковцы — бум. Смерть. Он не хотел быть таким. Но почему он, зная, что все это бредни и сектантские выдумки, пришел? — А-а-а! — Терпи, если не хочешь быть богохульником! Кого они считают за Бога? У них есть только Бездна и Мать, которая всех создала. Насколько ему известно, Бездна создала Мать, а Мать создала их всех, да и не только их, а весь мир, по их словам. Вот только почему все они стремились к Бездне? Потому что там Мать. До сих пор непонятно, что такое «Мать» — дикий искин, который правда есть, или же выдуманный идеал наряду с Бездной. Среди этих психов прослыла легенда, будто создатель — Молот — первым вышел в Сеть, чтобы добраться до Бездны. Перешагнув через Черный заслон, он повстречал искин, который оказался к нему не только благосклонен, но и защитил от других дикарей, готовых превратить мозги гостя в кашу. Посчитав это божественным знаком, Молот преклонился перед ним, попросив покровительства. Именно тогда зародились идеи жертвоприношений — попытки еще раз добраться до Матери, только непонятно, для чего. Никто так и не ответил, что она сделала в знак «покровительства», объяснение — до наших дней информация не дошла, переплетаясь с другой и теряясь с ложью. Только один торчок заикнулся про сохранение сетевых данных от других искинов, которые то и дело могли взломать систему. Однако, это настолько нелогично, что ничего не вязалось. «Сетевой Дозор» в жизни бы не позволил искинам вырваться из Черного заслона. После встречи с создательницей, Мать оклеймила Молота, сделав своим «дитя», приказав вернуться и поведать всем о том, чтобы никто не забывал, кто является Богом и правосудием, законом и вообще всем, судя по всему. Когда Главарь вылез из ванны с кучей льда, то принес в жертву Матери слишком много народу, пытаясь ее таким образом отблагодарить, завербовав всех в свой культистский «кружок». Настолько много, что не успевали приходить новые, как уже оказывались в ванне со льдом и коротящими проводами.

МАТЬ ЖДЕТ В БЕЗДНЕ.

Только сейчас не идиот может догадаться, что вернуться Молоту просто посчастливилось, никакого дикого искина, судя по всему, не было и нет, который его оклеймил, благословил и отпустил. Скорее всего, и что самое логичное — это было каким-то приходом, потому как что? Да, его же перегрузили, как систему, так и разум, накачав наркотиками. До Черного заслона он так и не добрался, побродив где-то далеко в Сети. После таких трипов Молот отправлял к Бездне всех, кто был готов и нет, не учитывая разные особенности нервной системы, софта и вообще моральную подготовку, перегружая бедолаг наркотой и демонами, а затем пуская в самое пекло, желая, чтобы Мать оклеймила и их, благословив и сделав своими «детьми». Убив, таким образом, всех, кого он отправлял, главарь сослался на «неугодность» Матери. Что за неугодность? Никто так и не понял, но после таких странных действий и согнали Молота, сместив с власти и изгнав из банды. Что было потом, история умалчивает, но убийства не прекратились, просто переместились немного в другое русло, назвавшись ритуалами. И ни у кого, кстати, вопросов это не вызвало, потому что агитировали эти ритуалы как «необходимые жертвоприношения для Матери», чтобы она оставалась такой же благосклонной. Однако, если же кому-то удастся добраться до нее — лавры и почести ему. Оттого и так много фанатиков, потому что многие желали встретиться с создательницей, веря, что в перегрузке и Черном заслоне нет ничего опасного. Поэтому его и прозвали «Бездна». После таких фанатичных сказок у многих волосы встают дыбом, однако, эти идиоты живут уже привычной им жизнью. На сегодняшний день просто так на ритуал не придешь, как это было в каком-то 2023 году, когда ты мог быть проходимцем с улицы. Сейчас ты должен иметь крепкий софт и быть посвященным, выдерживать большие нагрузки от черной синтетики и уметь взламывать самый черный лед, хотя на это уже закрывают глаза ввиду сложности. Вдобавок, нужно не один год хорошо себя вести и выполнять все, что тебе скажет самый главный культист, который проводит все ритуалы, если ты хочешь пойти по дороге религиозной. Необязательно слушать одного религиозника, ведь можно дружить и с главарем, что сейчас также сложно, как и добраться до Матери.

МАТЬ ЗОВЕТ.

Ритуалы, кстати, разделились на категории — какие-то предназначены были для жертвоприношений, какие-то для простого, но красивого убийства, другие для посвящения. И для посвящения были, наверное, самыми жестокими.

«Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ».

Если Молот отправлял всех к Матери, чтобы стать ее «ребенком», то сейчас не нужно идти в пучину Бездны, чтобы им стать. Достаточно принять мучительные издевательства над собой, но зато ты получаешь клеймо на всю жизнь — уродливость и хром, что по слухам получил и самый первый главарь и к чему психи стремятся сейчас. Аплодисменты за такую фантазию, потому что здоровый человек в жизни бы никогда до такого не додумался. Не все переживают посвящение, потому что не все могут вытерпеть заживо содранную кожу с лица и частей тела. Если же вытерпел — живи всю жизнь с болью, которую ты заглушаешь отскоками, сильными инжекторами и черной синтетикой. Впрочем, именно потому она и не донимает, потому как в угаре вообще ничего не волнует.

Ты готов? Ты готов стать тем, кем ты должен стать? А кем я должен стать? Преклонись перед ней. Перед кем? Перед нашей создательницей. Перед Матерью. Перед Бездной. ПРЕКЛОНИСЬ, ДИТЯ. ПОЧУВСТВУЙ. Что почувствовать? МАЛЬСТРЁМ.

Кто-то бесцеремонно вырвал из его глазниц оптику.