Сторожевой пёс

— Сколько лет назад я сказал тебе, что мы с тобой еще обязательно встретимся? — Двенадцать. — Вот видишь, до чего доводит тихая жизнь под родительской крышей. И вот, будучи тридцатилетним лбом, ты в прямом смысле слова ползаешь на коленях на моей территории, потому что так и не переборол страх крови. А еще ты не избавился от своей детской привычки постоянно завтракать. — Но ты просто раскрошил того парня! — Тебе должно быть насрать, а ты так и остался сердобольным мальчиком. Эллис вздохнул, потому что Брик оказался полностью прав. Прав до боли в животе, до помутнения в глазах. К ушам и щекам прилила кровь, температура в комнате будто повысилась. Сидя друг перед другом за массивным столом, они с интересом рассматривали изменившиеся с возрастом лица, останавливаясь на каждом сантиметре тела. Худая человеческая плоть, голубые мальчишеские глаза с полопавшимися каппилярами, следы от рубцов на коже лица, сжатые губы в полосочку, лохматые светлые волосы и шрам, который он оставил на память — все это Брику было уже до отвращения знакомо. — Мне казалось, ты налепишь туда риалскина, чтобы избавиться от этого шрама. Поняв, о чем речь, Картер потрогал лоб, на котором был вытянутый впалый след от шрама. Родители были очень зол, когда узнали, что их дорогой сынок водится с агрессивным сыном безумного военного в отставке. Злее они были еще и от того, что друг Эллиса всячески вредил их ребенку намеренно (или случайно?) — шрам являлся тому ярким примером. Кто же знал, что монтировка не является игрушкой, а маленький Картер — лишь подопытный. Знали об этом оба, и опять же — обоих это устраивало. — Он мне не мешает. — Правда? Тогда ты прямо проклинал меня и выл, как собака, когда я попал в тебя. А после этого ты ревел на руках у «Травмы» и просил не убивать меня, — подначивая Эла, Брик от смеха легонько хлопал ладонью по столу. — Привычки у тебя все те же, Дек. Как бы то ни было, родители ничего не могли поделать с дружбой совсем разных детей. Сын, который был расположен к гуманитарным наукам, был не ровней показательному однокласснику-отличнику, но зато, по их мнению, рядом был замечательный «репетитор», который мог подтянуть по различным предметам. Мог, но никогда не подтягивал. На первый взгляд Деклан «Брик» Гриффин не казался маниакальным психопатом. На первый взгляд. Эллис всегда помнил своего друга как бунтаря с большими мозгами, и если бы не его нездоровое желание оказаться где-то в преступном мире с самого детства, он бы с легкостью поступил в академию «Арасаки», или служил бы в «МаксТак», ну или…где-то еще. Гриффин младший всегда был набожным из-за отца, часто пересматривал его служебные фото; постоянно фанател от военного хрома, который не мог себе позволить, и…еще чего-то эфемерного, чего никогда не существовало и не будет существовать, но он неустанно верил. И при этом, пытался заставить верить и своего друга, но мало что из этого выходило — жестокость не была включена в программу воспитания Эллиса. Сейчас можно с уверенностью сказать, что Бездна «Мальстрёма» поглотила его разум, уверив, что он обязан добраться до Матери и получить то самое клеймо. Мысли Картера сбились в кучу. — «Какое клеймо, мать вашу? Его как будто на изнанку вывернуло, разве это не клеймо?» Темный кабинет, в котором сидели воссоединившиеся друзья, находился на одном из тех этажей здания, которое именуют сегодня «Тотентанц». Здание, служащее преступникам как место для увеселений, когда-то должно было стать элитным отелем для приезжих важных сотрудников корпораций в Уотсоне, под незаурядным названием «Лоск», ведь когда-то Уотсон не был таким, каким является сейчас....не был пропащим местом. При строительстве были выявлены многочисленные ошибки и потенциальная опасность как для гостей, так и для сотрудников, поэтому открытие было перенесено, а потом и вовсе отменено. Меценат, который так желал открыть в этом районе хоть что-то «радующее глаз» где-то скопытился на улицах Найт-Сити (по слухам, его накачали наркотиками и обворовали), а поэтому стройка была совсем заброшена — стройматериалы начали потихоньку воровать, а в здании собирались малолетние наркоманы и те, кто оказался на улице. Тогда-то в 2075 году «Мальстрёмовцы», долго выслеживая такой ценный улов, и решили пойти штурмом на «Лоск», зачистив здание самыми оригинальными способами, по-«мальстрёмовски». Несмотря на то, что заброшенный отель уже давно не использовался по своему назначению, сейчас он служил ночным клубом и главной базой для банды культистов. Конечно, не сравнится с «Тёмной материей», в которой Эллис имел возможность побывать несколько раз, но здесь своя атмосфера. Не такая, какую хотелось бы видеть, но если прийти сюда без ожиданий и заранее знать понаслышке, что здесь творится, то можно провести неплохо время. — «Если конечно сидеть с завязанными глазами. И берушами. И в трех слоях бронежилетов. И желательно с картой «Травмы» уровня «Президент», если такая есть…» Кабинет, в котором расположился Деклан, должен был послужить рабочим местом для главного администратора отеля. Стены были покрыты слоями светлых с позолотой обоев, которые уже потеряли свой первоначальный цвет. Кое-где были видны следы засохшей крови. На полу лежал старый ковер, который был покрыт пылью и комками грязи. В углу стояла кожаная диванная группа, на которой валялись разорванные в труху кровавые вещи. Несмотря на нагнетающую темную атмосферу, кабинет не был захламлен мусором и не казался пустым только из-за большого офисного стола с виртуальным устройством, кожаных сидений и панорамного окна, выходящего прямо на танцпол. Полок и шкафов, как таковых, здесь не было, что говорило о нечастом использовании комнаты. Свет, который исходил от прожекторов с танцплощадки, алым цветом переливался на бледной коже Эллиса. Тухлая лампа на потолке иногда громко трещала, что заставляло Картера иногда на нее посматривать — он не видел смысла в ней, потому что благодаря свету из зала было видно гораздо больше. Пришли они сюда совсем недавно — всего как двадцать минут назад. До этого они вдвоем искали подходящую одежду для Эла, которому ну никак нельзя было идти в клуб в своей блевоте. В итоге, сидя в неудобных синтетических штанах, серой толстовке на размер больше него и старых ботинках главаря с металлическими носками, гость три тысячи раз пожалел, что вообще сунулся к «Мальстрёму». Казалось, будто это сон — его давний друг, ужасающие члены банды, огромный шумный клуб, его намерение быть здесь на постоянной основе… А еще ботинки страшно пережимали щиколотку, так как были больше на размер, поэтому шнуровку пришлось обмотать вокруг ноги несколько раз и неплохо так затянуть, чтобы не свалились. Судя по ощущениям, еще немного, и ступни придется ампутировать, потому что с каждой минутой их было все сложнее чувствовать. Без пламенных речей и вступлений Брик рассказал, что постоянно выходит в Сеть, перегружает себя, но ни разу его система не вышла из строя, и, как они оба видят, не взорвала его голову — он постоянно возвращался ни с чем. Вот поэтому он и считается главарем — все считают это знаком, который сравним только с самим Молотом, но ирония состоит в том, что Брик не добрался до Матери, а значит, он не является особенным. — «Смешно, аж обхохочешься. Логики им не занимать…» — Тебе не надоело постоянно себя перегружать? — А тебе ли не насрать? Не раздумывая, Эллис ответил: — Нет. Ритуалы охватили его — из обыкновенного нервного мальчика родом из Уотсона, он превратился в культиста, у которого рвет голову при виде крови. «Мальстремовцы» боятся его, потому как в нем нет ни сочувствия, ни осознания, что пора остановиться. Нелогичностью и оставалось то, что абсолютно все были в банде и жестокими, и бесчувственными, и беспринципными и так далее... — Почему выбрали тебя? — Кому-то же нужно следить за всеми этими дебилами, верно? — Это не ответ. Немного поразмыслив, Брик ответил: — Хер его знает, я просто возомнил себя главным. — А если кто-то еще возомнит себя главным? — Сдохнет быстрее, чем об этом подумает. — Так…просто? Буркнув что-то под нос, Брик уперся локтями в стол, сложив руки домиком. — У банды единый разум, Эл, и этот единый разум надо направлять тому, кто еще имеет хоть толику адекватности и расчетливости, чтобы нас всех не перекрошили. Они, — он указал рукой на окно, в котором виднелись красные огни и темные фигуры, — несформировавшийся разум, а я, — на этот раз он указал рукой на себя, — проводник между миром нашей Создательницы, и миром, где каждый выполняет свою роль. — Миром…Создательницы? — Мать ждет в Бездне. Бездна создала Мать, а Она в свою очередь и нас — Ее слуг. Везде есть своя иерархия. Самые сильные однажды доберутся до нее и пройдут вместе с ней путь очищения и возрождения, как когда-то это сделал Молот. Повернувшись лицом к окну, Брик на минуту замолчал. Басы музыки негромко стучали в окно, оповещая о дикой тусовке на танцполе. Брик, не поворачиваясь лицом к другу, сказал: — Посмотри в окно. Не ожидая резкого побуждения к действию, Картер впал в ступор. Неуверенно дернувшись вперед, чтобы не выглядеть глупым, он переспросил: — В окно…посмотреть? — Ты видишь тут еще какие-то отверстия? Подойдя к грязному окну, Эл присмотрелся. Перед ним открылась цветная картинка, сменяющаяся темнотой и красными приливами огней, которые сливались в единое целое. В темноте Тотентанц казался огромным. Более сотни людей сегодня пришли выпустить пар под нео-дэт-метал, закидываясь в перерывах наркотой и запивая ее крепчайшим алкоголем. Добавкой являются психоделические брейндансы, от которых может сорвать крышу. Большинство тел, которые двигались на танцевальной площадке, были уже не в себе. Шатаясь, в наркотическом опьянении они выдавливали из себя подобие танца, заплетаясь ногами и цепляясь за окружающих руками. Кто-то не выдержал и свалился на пол, даже не подымаясь. Изюминкой данного клуба было то, что люди здесь были как членами различных опасных группировок, так и обычными панками и отбросами, кому нравится постоянный адреналин. «Мальстрёмовцы», танцуя рядом со всеми, то и дело мелькали своей оптикой — несмотря на возможность развлечься, многие из присутствующих находились на работе. Это, кстати, и удивляло Картера — будучи вышибалами, техниками и барменами, они безмятежно проводили время со своими друзьями и успевали вышибать мозги нарушителям правил данного заведения. Члены других банд могут приходить в клуб на вечеринки и послушать нео-дэт-метал — до тех пор, пока следуют правилам и уважают традиции «Мальстрёма». — Видишь? — Брик нарушил тишину. — Главарь не тот, кто зажигает каждую тусовку, и вообще не тот, кто всем в банде нравится, а тот, кто сможет направить эти неокрепшие умы к совершенству. Приглядись к каждому — разве им сдалась эта херова работа? Дай им волю, и они разнесут вместе с остальными посетителями наш дом. Мысли Деклана поплыли далеко, дав волю невысказанности, которая формировалась годами после разлуки с другом. — Возвращаясь каждый раз из Бездны, я показываю всем, что я тот самый избранный, кто способен добраться до Матери. Я освещен божественным светом, который изливается на меня из другого мира. Я вижу то, чего не видят другие люди. Но я должен руководствоваться не только любовью Матери — у меня должен быть и собственный Разум, который превосходит единый разум всех, кто идет со мной рука об руку к Создательнице. Монолог друга завел Эллиса в тупик. Какой Матери? Какой божественный свет? Он там, случаем, не свихнулся? — Но…это же бред, Брик! Вы…вы больные! — В этом городе нет здоровых людей, Элли. Ты тоже ебанутый. Единственной «благодатью» осталось то, то Дек не истратил свои способности к безупречному анализу информации и манипуляции — он просто направил их не в то русло, которое ему суждено было направить. В итоге, безупречный анализ и манипуляции в совокупности с культизмом и жестокостью вылились в психопатию. Замолчав, оба прислушались к долетающей до кабинета музыке из зала, под которую с шумом и криком куражились посетители. Весело было всем, но только не Деклану и Эллису. Бит мелодии тарабанил в панорамное окно, призывая танцевать, но парни сидели на местах, уставившись то в пол, то в пустое место. Сидя с щенячьими глазами, Эллис понимал, что только зря тянет время разговорами о прошлом. Деклан же, приняв расслабленное состояние, не собирался торопить его. Говорить было особо не о чем, кроме как о прошлом. — А помнишь, как тебе прислали сертификат на обучение в элитном корпусе «Милитеха»? — И что? — Почему ты туда не пошел, тебе же нравится военное дело? — Элли, не путай. Военный хром не является желанием воевать. И снова молчание. Душащее молчание. Глубоко вздохнув, Брик повернулся к другу, вперив в него оптику. — Я знаю, что тебе сложно об этом говорить, чумба, но именно за этим ты сюда и пришел. Иначе, ты просто тратишь мое время, и свое тоже. — Я знаю…я просто…я…не знаю, как начать. — Начни как есть. — «А что есть «как есть»?» Он отвык высказывать свое мнение, отвык и от того, чтобы откровенничать. Связано это было напрямик с работой, которая не подразумевала ни самоволия, ни девиантного поведения — с работой в корпорации, в общем. Еще в первый год своей работы, на начинающей должности, Эллис понял, что рассказывать секреты или переживания коллегам также не следовало, потому что после этого могли последовать слухи разного рода, до порочащих тебя и твою семью, хотя ты о себе или семье ничего не говорил. Постоянные эмоциональная напряженность и недоверие ко всем в корпорации вскоре стали обычным состоянием для Картера. Справляться с излишней впечатлительностью, приобретенной в детстве, было тоже сложно, как и желание найти друга. Наступив на грабли, которые расквасили ему лицо в кашу, он наконец понял — каждый сам за себя. А никто и не говорил, что будет легко, даже родители, которые трудились этажами выше и на время работы никем ему не являлись. Бывали случаи, когда его отчитывал собственный отец за малейшую ошибку в документах. Дома никто об этом не говорил, и о работе вообще, потому что это было запрещено — политика конфиденциальности. И несмотря на то, что именно отец помог своему сыну устроиться на работу, он никогда не интересовался у него, нравится ли ему там работать. А если бы и не нравилось, то что? Никому до этого не было дела. Детство неумолимо ускользало из памяти Картера, и взрослая жизнь прямо с ноги ворвалась в его и так хрупкую жизнь, а затем также резко стукнула по башке той самой монтировкой, которой Брик когда-то попал ему в лоб. Только во взрослой жизни было намного больнее. — Я остался один. После этого все полетело в…к черту. Да, он мог жить сам. Да, у него хватало денег на собственное жилье, ведь он запросто купил себе Archer Hella EC-V i660 Voyage, не понеся при этом убытки, что не сможет сделать среднестатистический гражданин Найт-Сити. Вот только он немного приукрасил. Он как купил это, так и потерял. Родители не вечные, особенно когда они работают в «Арасаке». Малейшая ошибка сотрудника на высокой должности может привести к увольнению, а если дело слишком серьезное, то от него тихонько избавляются по приказу начальства. Эл думал, что это все россказни рабочих сплетников и его семьи это точно не коснется, пока не нашел родителей дома мертвыми в собственной крови.

Уважаемый сотрудник корпорации «Арасака» отчетного отдела класса S — Эллис Картер!

Сожалеем об утрате ваших коллег и родственников — Аманды Картер и Пола Картера. В качестве поддержки и скорби об утрате корпорация «Арасака» разрешает Вам взять день выходного для похорон. Уверены, это не повлияет на продуктивность Вашей работы и показатели результатов. «Арасака» надеется на Вас.

С уважением.

Сухое письмо, которое предвещало большие перемены на работе. Родители оказались предусмотрительными людьми, заранее выкупив ячейки для праха в Колумбарии, что решило некоторые проблемы их бедного сына, который был совершенно потрясен их смертью. Настолько потрясен, что даже не знал, как себя вести. Эллис думал, что когда умирают близкие, то человек ночами напролет убивается, заливаясь алкоголем и слезами. Но он не смог. Кремация проходила в одиночестве. Ни друзья семьи, ни коллеги, с которыми ладили Аманда и Пол, ни даже их руководитель отдела не пришли. Стоя в одиночестве над телами перед кремацией, Эллис даже для приличия попытался выпить любимый напиток отца — сакэ «Утогава», но только забрызгал всю уборную обедом. И главным вопросом стало: А что, собственно, родители такого натворили, что их убрала «Арасака»? Но как бы он ни пытался узнать, копаться в документах, это не приводило ни к чему толковому. На истерический смех его пробило тогда, когда он узнал, что в списке сотрудников по годам не числились ни Аманда, ни Пол Картеры. Как будто этих людей никогда не существовало. Психологическая проверка, которую сотрудники проходят каждый месяц под пристальным наблюдением квалифицированных специалистов и ИИ, не выдавала признаков сбоя организма, или же необходимости психологической помощи, что было странным, ведь Эллис лишился самых дорогих ему людей. Работа высосала из него все эмоции, которые он хотел бы проявлять, но усталость брала свое, и парень, мрачно склоняясь каждый вечер над семейным фотоальбомом, понимал, что надо что-то менять, чтобы не закончить так же. Точкой невозврата стало странное поведение сотрудников, которые то и дело начали нагло коситься на Эллиса. И было бы понятно, если бы Картер младший вел себя тоже странно, или хотя бы в ответ, но будни тянулись однообразно, даже слишком — отчеты, бумаги, электронные письма, перепись щепок для сотрудников, и снова отчеты — и он вел себя вполне обычно, выполняя монотонную работу беспрекословно. И все бы ничего, даже шепот сотрудников за спиной не отвлекал от мыслей и работы, если бы не внезапное желание начальства поинтересоваться здоровьем Эллиса. Отвечая на банальный вопрос «Как себя чувствуете?» ложью, сотрудник S класса вежливо и лицемерно улыбался в лицо руководству, пока внутри сгорал от нарастающей непонятно откуда ярости. Серые стены кабинета управления и так давили на него, так теперь начали сводить ежедневно — на постоянной основе руководитель вызывал парня к себе, чтобы задавать странные и, с другой стороны, нормальные вопросы. Однако, нормальными бы они считались в корпорации, которая не была бы «Арасакой».

«Уверены, это не повлияет на продуктивность Вашей работы и показатели результатов. «Арасака» надеется на Вас»

Нервозные мысли, а также неудача, начали преследовать Картера на постоянной основе. До смерти матери и отца ему всегда казалось, будто на работе к нему относятся слишком жестко лишь потому, что его родители тоже являются сотрудниками корпорации, но как оказалось, после их гибели, пелена лояльности к сыну влиятельных сотрудников растворилась, и куча претензий и выговоров обрушились на ничего не ожидавшего работника. Претензий было настолько много, что руководство с извиняющейся улыбкой вскоре оповестило о понижении в должности.

Уважаемый сотрудник корпорации «Арасака» — Эллис Картер!

С сожалением сообщаем о том, что с завтрашнего дня Вы будете переведены в отдел по отчетным работам класса C. Время для сбора и переноса вещей на новое место — 2 часа. Вам также необходимо сдать карту медицинского страхования «Траума-тим» платинового статуса. Уверены, это не повлияет на продуктивность Вашей работы и показатели результатов. «Арасака» надеется на Вас.

С уважением.

А потом снова.

Уважаемый сотрудник корпорации «Арасака» отчетного отдела класса C — Эллис Картер!

С сожалением сообщаем о том, что Вы попали под ежегодную программу сокращения заработной платы. С сегодняшнего дня Ваше жалование сокращено на 50%. Уверены, это не повлияет на продуктивность Вашей работы и показатели результатов. «Арасака» надеется на Вас.

С уважением.

И снова.

Уважаемый сотрудник корпорации «Арасака» отчетного отдела класса C — Эллис Картер!

С сожалением сообщаем о том, что ввиду постоянных жалоб от сотрудников, Вы лишаетесь премиальных и льготных выплат на 10 лет. В течение 1 часа Вам необходимо сдать карту медицинского страхования «Траума-тим» бронзового статуса. Уверены, это не повлияет на продуктивность Вашей работы и показатели результатов. «Арасака» надеется на Вас.

С уважением.

Сидя в темном углу рабочего места, Эллис в ступоре глядел на черный стол, на котором лежали щепки с документами. Понижение должности и заработной платы сильно сказались на его жизни — квартиру, принадлежащую родителям, дорогую машину, девайсы, дорогие вещи, украшения и даже хром пришлось продать, чтобы купить захудалую грязную квартирку в мегабашне. И сколько бы он не наводил там порядка, она оставалась все такой же дурно пахнущей, ржавой и маленькой дырой, в которую он не хотел возвращаться. Оптика, которую он не решился продать, еще месяца три назад должна была поменяться на новейшую «Кироси», которая стоит почти как прошлая машина. Дорогая синтетическая куртка из Корпо Плазы — вот что у него сталось от прошлой жизни. И где она сейчас? Начинает гнить на свалке с кишками и блевотиной прямо за «Олл-Фудс». Зачем он врет самому себе? Потому что не хочет опускаться до уровня тех, кто сейчас находится в этом клубе. И даже то, что он сюда пришел сам, не хотело укладываться у него в голове. Он не привык есть дешевую некачественную еду, пить газировку из автомата, есть плохо пахнущие якитори из японского лотка. Просто не привык. Ему некуда было податься, не к кому. Единственным, кого Эллис вспомнил и кого захотел найти, оказался Брик, найти которого было, на самом деле, очень легко. Достаточно было купить наркотиков и подойти к ближайшему торчку в мегабашне, и он как миленький скажет тебе то, что нужно. Благодаря разговорчивым наркоманам и бездомным несчастному рассказали и о политике банды, и о ритуалах, и о том, чем они занимаются. Не забыли рассказать и о хозяйском клубе, в котором творится настоящая мясорубка. С тех самых пор мысли Эла были заняты отчаянностью и тоской. Другого пути, кроме как вступить в банду и оказаться рядом с Деком, у него не было. Нет, был — остаться работать в «Арасаке» до момента, пока его тоже не прикончат, как сына предателей корпорации. Страх смерти от рук своего начальства заставил с каждым днем искать Брика усиленней, и спрашивать про него уже не просто у наркоманов и бездомных, а вообще у всех, кто состоит в группировках. Правда, Картер настолько перестарался, что «мальстрёмовцы» сами на него вышли, чуть не пустив на мясо. Все еще непонятно, как ему удалось убедить одного из них позвонить Гриффину. Слушая долгий и сбивчивый рассказ друга, Деклан тяжело дышал и иногда задавал уточняющие вопросы. Кивая на какие-то реплики, он давал понять, что слушает, несмотря на то, что рассказ длился более десяти минут. Закончив, Эллис вздохнул, подытожив коротким словом: — Вот… К щекам прилила кровь. За годы работы в корпорации Эллис привык к постоянной закрытости ото всех, и сейчас, с каждым разом наращивая эмоциональность, он возвращался на круги своя, когда можно было выплеснуть эмоции и знать, что это не выльется в злое общество. С другой стороны, ему было стыдно за малолетнее желание выплакаться в плечо друга, и он старался как можно прохладнее изложить суть дела. Но самого себя не обманешь. — Если Бездна примет тебя в «Мальстрём», — начал Брик, — то ты сможешь уйти отсюда только мертвым. Но если Бездна не примет тебя, то вступишь сюда ты уже мертвым. — Я...мертвым? — Перед инициализацией проводится ритуал, который показывает, достоин ли человек быть в наших рядах. Его прошли все, и я в том числе. Недостойные не доживают до конца. Сердце Эллиса будто остановилось. Еще недавний стыд сменился на испуг, который он не мог сдержать. Руки, холодные и потные, сжали толстовку. — Ч-что на ритуале?... — Этого нельзя разглашать. Указав на шрамы и оптику, главарь замолчал, давая время для раздумий. — Жизнь, к которой ты привык, окажется под запретом, придется привыкать ко многим мерзким вещам. Он не думал об этом. Он просто не хотел об этом думать. — «А чего ты ожидал?» — В голове пронеслись язвительные слова. — «Думал, по голове погладят и домой отпустят? Говорил же Ствол, что чистым не останешься». С этой минуты жизнь делилась на «до» и «после», и это выглядело как выбор действия в видеоигре. Вот только сохраниться в настоящей жизни, а потом отмотать, не получится. На самом деле, были бы у Картера деньги, он давно бы уже потягивал какой-нибудь синтетический напиток в Хрустальном Дворце, наслаждаясь обществом богачей и проигрывая целое состояние в казино. Но он сидел в обшарпанном стуле в «Тотентанце» напротив главаря «Мальстрёма», метаясь между сложным выбором, где обе стороны монеты сулили ему смерть. Просто где-то она наступит немного раньше, и будет мучительнее. — Я…хорошо. Я согласен на все условия. Казалось, будто старый друг и не ожидал другого ответа. По-доброму рассмеявшись, он легонько похлопал собеседника по плечу. — Ритуал начнется через неделю, а пока тебе надо привыкнуть к новому дому. Побудь здесь еще немного, Элли. Я скоро приду за тобой. Выйдя из кабинета на негнущихся ногах, Эллис с каменным лицом осмотрел танцпол, от которого веяло опасностью. Находясь выше уровня зала, с высоты обзорной точки открывался завораживающий вид жизни «Тотентанца» — бушующей пляски смерти, которая, так или иначе, поглотит всех смертных. Спускаясь в зал по железной лестнице, парень огибал сомнительные парочки и трясущихся одиночек. Яркая вспышка ослепила его, заставив остановиться и проморгаться. Сегодня в Тотентанце местная группа «Тиннитус», состоящая из творческих членов банды, снова выступала, собирая большие толпы поклонников и просто тех заинтересованных, кто ни разу их музыку не слушал. На самом деле, каждый раз эти ребята играли что-то новое, добавляя необычные звуки и ритмы в свои песни. Люди, которые были не в себе, шатались у сцены, что можно было бы назвать танцем, если находиться под наркотой и алкоголем. Эл был абсолютно трезв, и этот угар вызывал у него лишь отвращение. Отвернувшись от вида на сцену, он потихоньку двинулся к бару, стараясь не сталкиваться с нетрезвыми и агрессивными. Ему не нужны были проблемы. Только не сейчас. Расположившись у широкой барной стойки, трезвенник вздохнул: — «Что я делаю…что я делаю?» Заказав какой-то популярный здешний напиток под названием «Невинность», он осунулся, глубоко задумавшись. Музыка неприятно давила, будто на голове сидел тесный шлем, который чьи-то руки нещадно сдавливали. Тряхнув волосами, он отхлебнул из стакана и с резкостью закашлялся, случайно сделав большой глоток. — Кха! Зараза! Напиток оказался алкогольным. Продолжая давиться от крепкости напитка и нарастающей тошноты, новичок пролил немного на себя. — Да чтоб тебя... Оттирать не было смысла, как и злиться. На второе не было даже сил. К тому же, теперь его начало тошнить. Оглядев свою серую толстовку, парень грязно и громко выругался. Получилось убого. Кто-то закричал за спиной, заставив его обернуться — какую-то девушку тащили в сторону туалета два местных типа, и совсем же не понятно, почему. Вариантов было множество, но в голове ни один хорошим не заканчивался. И что здесь не в новинку — никому до этого нет дела. Никто не станет вмешиваться в дела «Мальстрёма», потому что это их территория. Около сцены стало еще больше народу. Фыркнув, Эллис отвернулся, чуть ли не уткнувшись носом в отвратное пойло. Вид всего этого дерьма расстраивал — да, именно расстраивал. Определенно, после увиденных развратов у сцены, кровавых оргий и приступов веселья у "мальстрёмовцев", он не сможет нормально спать. А ведь Брик так и не рассказал, как будет проходить ритуал посвящения — наверняка, в разы хуже, не зря же его люди так странно таращились, посмеиваясь, когда он двигался к нему в кабинет. Задумавшись об этом, Картер не заметил, как заказал уже второй напиток у бармена. Вместо го́рячи по горлу разливалось приятное тепло, оставляя кислое послевкусие. В голову неплохо ударил алкоголь. Тошнота, как ни странно, отошла на второй, а то и третий план. А ему правда нужно тут оставаться? Да и к чему привыкать-то, что имел ввиду Брик? Оглядев снизу вверх бармена с краснющей оптикой, как у циклопа, он хмыкнул. В голове кто-то кричал, ревел как зверь, стучал в вымышленные прутья здорового разума, отдавал пульсацией, что нужно бежать.

Беги, беги, БЕГИ ОТСЮДА! ЗДЕСЬ НЕЛЬЗЯ ОСТАВАТЬСЯ!

Но он сидел, нервно потряхивая ногой, держал в руке теплое от духоты стекло с напитком. И правда, в зале не хватало воздуха — кому было нормально, те куражились под музыку; слабые и угашенные лежали в куче на полу. Эллис же дышал ртом, поминутно морщив нос. Здесь это не удивительно. Вентиляция, несмотря на присутствие, не может выдержать столько людей, которых достигает более сотни за ночь. Не стоит и забывать про мертвые тела, которые образовываются или чисто случайно, или намеренно. Что касаемо случайных жертв, то их выявляют только после закрытия — под утро. Тела преют, если кожа настоящая, если же хром, то начинает тухнуть кровь и голова, в целом, потому что она у людей обычно не настолько напичкана железом. Живому главное внизу не быть затоптанным чьими-то ногами, вовремя перевернуться набок, если пойдет рвота, и можно жить. Мёртвым вообще ни о чем думать не надо. Кроме раздумий про духоту и мерзости, в голове крутились и другие мысли. Как скоро его убьют? А посвящение, стоит ли вообще лезть в это все? Повернувшись ногами к выходу, парень ждал, пока что-то, или кто-то, нажмет на своего рода спусковой крючок, чтобы рвануть со всех ног. Он пообещал себе, что малейшая странная вещь, которая произойдет в ближайшие минуты, станет последней, которую он захочет увидеть. Ему просто нужен был повод, чтобы убедить себя в том, что он правильно поступает. И плевать на Брика, плевать на их давнюю дружбу, плевать на «Арасаку». Он уедет, он точно уедет из города, нужно лишь… Вдали началась драка, «мальстрёмовцы» без сожаления избивали «мусорщиков» всем, что только под руку попадалось, разламывая им черепа, перерезая глотки розочками от стеклянных бутылок. Чувствуя, как к глотке подходит рвота, Эллис привстал, понимая, что постепенно к нему подбирается и паника. Черные круги заплясали перед глазами, и не было сначала понятно — это Картеру плохо, или же это часть светомузыки? — Эй, — кто-то грубо и больно пихнул его в бок. — Брик сказал за тобой приглядеть, помочь освоиться, что ли, до посвящения. Эл сел обратно, повернул голову, фокусируясь на собеседника. Тот, облокотившись на стойку, спокойно ждал реакции, скрестив руки на груди. — «Не успел, чёрт!» — Много выпил? — Душно тут, — не соврал новичок, дергая ворот залитой алкоголем толстовки. — Дельтуем тогда отсюда. Сползать с барного стула было неохотно, однако, перспектива отдохнуть в более тихом месте, с наличием воздуха, была приятнее. Догоняя проводника, он от неожиданности врезался ему в спину, когда тот резко остановился. — Смотри, куда прёшь. Это я сейчас спустил на тормоза, а другие и вмажут промежь глаз. Незнакомец напрягал связки, чтобы Эллис его услышал. Выглядел он так же устрашающе, как и все «мальстрёмовцы», только было в нем что-то индивидуальное — свой стиль, своя грубая, но правильная, не тупая манера речи; плавные движения рук, без нервной дрожи. Ростом помощник был не выше Картера, однако, внушал угрозу и какую-то уверенность. Остановившись посреди шумного зала, они находились на метровом расстоянии друг от друга, соблюдая осторожную дистанцию. — Кстати, я Рысак, — крикнул тот, ни на миллиметр не сдвинувшись. — Эллис Картер, — в ответ крикнул парень, протянув руку для пожатия. Рысак, отшатнувшись, вскинул руки в примиряющем жесте. — Рано еще за руки здороваться, — пояснил он. — Ты лучше так больше не делай, не то еблан какой-то здешний откусит. И вообще пока до посвящения не здоровайся. Шагая вдоль длинной темной стены, уставленной диванчиками и столиками, которые были переполнены гостями и мусором, парни молчали, ни разу даже не взглянув друг на друга. Взобравшись на балкон, где было гораздо больше воздуха, они уселись на полупустой диван. — Мы тебе, кстати, кликуху придумали, чтобы ты не напрягался с именем. Не ожидая, что так резко вольется в «коллектив», Эллис встрепенулся. Слегка ухмыльнувшись, он весело спросил: — Правда? Какую? — Пёс.