Сторожевой пёс

      Хотя помещение и было переполнено, холод пронизывал до костей, и глаза все никак не хотели привыкать к мрачному свету вперемешку с красными огнями оптики. Расталкивая локтями окружающих, Эл прокладывал дорогу к самой середине, навстречу к страху. Резкое решение перенести ритуал на завтрашний день ни Брика не обрадовало, ни Эллиса, и появилось очень много вопросов — почему график ритуалов устанавливает не главарь? Есть кто-то еще главнее? Что за «Культ»? Что за чертовщина вообще творится? Зато остальными данная новость была воспринята наоборот — радостно, будто будничный черный анекдот. Протискиваясь среди людей, Картера то и дело ослепляли устрашающие моды, он точно слышал тихие смешки, видел сквозь помутнение скалящиеся металлические зубы, в которых отражался этот чертов красный свет…он видел, его до ужаса воспаленная фантазия пугала его, придвигала к самому краю безумия и заставляла даже чувствовать, как чужие руки предательски и по-зверски подталкивают его в пасть к огромному зверю… Но вокруг было тихо, лишь шорканье ног и тихий неразборчивый шепот, как дымка, тянулись за спиной парня, обнимали костлявыми руками, хватали за голову и со всей силы сдавливали, желая размозжить. Еще немного, и эта неизвестность сведет его с ума. В центре было пусто, лишь группа людей, которые завтра тоже обязаны пройти ритуал посвящения, тихо ожидали. Покачнувшись то ли от предобморочного состояния, то ли от запутавшихся ног, он встал рядом с выстроенными «узниками» — так он назвал их у себя в голове. Себя он тоже считал узником, однако, у него не первый раз возникал диссонанс в голове: — «Я сам сюда пришел, я не могу быть узником, но мне больше никогда не выбраться отсюда, никогда! Никогда!» Ожидание тянулось медленно, и оно было мучительным. Все вокруг чего-то ждали, вот только Эллис не понимал и не знал, чего ждать, ведь никто, даже Деклан, ему ничего не сказал. Ему очень было интересно, каким образом здесь оказались люди, целых десять человек, которые также будут с ним проходить все мучения — их завербовали, заставили, или они сами сюда пришли от безысходности, прямо как он? Однако, парень не решался сравнивать будущих (а может уже на опыте) убийц с собой, ведь у него ситуация немного из ряда вон выходящая…правда ведь? Да что уж там, все только и ждут, когда он, сбежавший корпорат из под крыла своей мамочки-курочки «Арасаки», умрет первым на ритуале, захлебнется в собственной крови и рвоте. От этих мыслей по телу пошли мурашки, заставив вздрогнуть. Темные силуэты мужчин, еще не тронутые ножом психа-рипера, не гремящие громоздкими имплантами, шумно дышали. Послышалось, как кто-то с остервенением чесал кожу, как будто хотел ее разорвать и добраться до самих костей. Синтетическая одежда скрипела и шуршала, и ни одного слова никто не проронил с тех пор, как «будущие дети Бездны» вошли в круг этого, казалось бы, бесконечного ожидания. Чего они ждут, прихода какого-то? Не в силах терпеть, Картер шепотом спросил у рядом стоящего «узника»: — Кого мы ждем? — «Культ», — коротко ответил тот. Не унимаясь, Эл спросил снова: — Что они с нами сделают? — Подготовят к ритуалу, — ответил силуэт, тяжело вздохнув. — Чё приебался? У своего дружка надо было спрашивать, или ты только принимать от него успевал? От такой неожиданности Эллис чуть не закашлялся, поперхнувшись слюной. — Ч…ч-что? — Стой и тихо жди, если хочешь живым отсюда выйти. Больше вопросов он не задавал, дабы не навлечь на себя беды. Чтобы немного отвлечься от гнетущей атмосферы, парень решил подумать, как и всегда, хотя это в последнее время очень плохо выходило — навевало тоску и страшное желание покончить с собой. Металлический пол скрипел, бугристые части прогибались под весом тела. В помещении все еще было очень холодно, обхватив себя за плечи, Эл стоял неподвижно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, хотя, впрочем, на него и так никто его не обращал — все были воодушевлены предстоящим собранием. — «Почему все стоят и так смиренно ждут? Что за черт?» Пока он мирно спал ночью в своей постели большого пентхауса и слюнявил подушку, где-то в подворотнях приносили в жертву сотни невинных людей — наркоманов, проституток, обыкновенных бездомных и просто тех, кому случайно не посчастливилось завернуть не за тот угол. «Культ» или его подобие существовал, на самом деле, с самого зарождения одной большой психически больной семьи. Молот тогда не понимал, но своими действиями он запустил одну огромную цепочку событий, которая не кончается до сих пор — кровавую цепочку, которую каждый год, как новогоднюю елку, украшают чужими кишками. Каждый ритуал, который раньше не имел никакого смысла, кроме как достигнуть Черного заслона, с каждым новым разом начал обретать определенный характер, осмысленность, а впоследствии и вообще началось то самое разделение ритуалов на разные категории…звучит смешно. И если честно, никто так и не понял, с каких пор все стали считаться с каким-то кружком шизофреников…вполне вероятно, что именно эти люди испытали на себе все тягости экспериментов и каким-то образом заняли ту самую верхушку, которая диктует правила даже главарю. Казалось, будто Эллис задерживал дыхание, в страхе, что любое неосторожное движение приведет сюда Культ раньше времени. Он невольно зажмурился до боли в глазах и сжал кулаки, так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы. И тогда, словно старый альбом, из глубины памяти всплыл образ отца. Сильный, с ясным взглядом и уверенностью, которой всегда восхищался Эллис. — «Папа…скажи, почему сейчас все происходит так? Я бы все отдал, чтобы вернуться к той жизни, которая была у…нас, с мамой. Мне жаль…мне так жаль…» Отец был его примером, его якорем, его щитом от мира. Он умел побеждать страх, даже не показывая, что он существует. А он? Его ноги сейчас дрожали, а руки, хоть и сжаты, были бессильны, тело сотрясала дрожь то ли от холода, то ли от сильного страха за свою жизнь. Он просто хотел домой, сидеть в том самом углу в темном офисе «Арасаки», просто хотел, чтобы иногда мама вызывала его в свой кабинет, чтобы отчитать за очередную ошибку в отчете, а потом, устало улыбнувшись, спросить, чего бы он хотел на ужин. — «Мама…мама…я так скучаю…» Картер хотел выть, выть как волк — протяжно, надрывая глотку, чтобы весь мир услышал, как ему больно. В груди рвало и металось сердце, обливалось кровью, давило на легкие и ребра, что тяжело было дышать. Ему было так больно, что хотелось кататься при всех по полу и рвать на голове волосы, скуля и пуская сопли. Он просто хотел домой. Что сделало его таким слабым? Почему он, сын свои родителей, которые всю свою жизнь доказывали остальным и самим себе, что чего-то стоят, оказался здесь, в одиночестве, утопая в своих сомнениях? — Почему я не смог стать таким, как он? — едва слышно пробормотал он, голос сорвался и растворился в глухом пространстве. Слова, словно игла, вонзились в и так испещренное ранами сердце, оставляя очередной болезненный след. И все же что-то изменилось. Этот шепот, произнесенный для самого себя, как будто пробудил внутренний отклик. Вместо ответа нарастающая тишина вдруг обрела форму. В воздухе что-то зашевелилось. Казалось, что мрак, заполняющий помещение, ожил. Он больше не был статичным — он двигался, он тянулся к нему, как живое существо. Громкий шепот и шевеления стихли — все затаили дыхание, устремив красные огни в беспросветную тьму. И тогда, в отдалении, раздался первый звук. Низкий, гулкий, он нарастал, как волна, сметая все, что встречал на своем пути. Показались яркие вспышки. Казалось бы, будто они были ярче и больше всех, чтобы были сейчас в помещении. Он вынырнул из тени, как стая механических призраков. Силуэты в черных балахонах из биопленки выстроились на ржавом балконе второго этажа, поскрипывая при передвижении ногами. От тех, кто именовал себя Культом, веяло запахом ладана и сгнившей плоти вперемешку с давно засохшей кровью. Их запах чувствовался за несколько метров. Эллис шумно сглотнул. В тишине все «мальстрёмовцы» опустились на колени, опустив импланты в пол. Не понимая, что происходит, парень возмущенно последовал примеру, когда чья-то рука резко надавила на его плечо. — «Что…происходит?» — Мать уже дышит в спину, — раздался глухой, будто заржавевший голос, который исходил из давно устаревшего голосового импланта. Один силуэт отделился от массы и шагнул на край балкона. Его балахон распахнулся, обнажив грудь, опутанную проводами, впивающимися прямо в рёбра. — Бездна шепчет, что Мать устала ждать…поэтому не можем ждать и мы. Испытывая терпение одной, мы заставляем страдать всех. Матери нужны дети, ей нужно больше. Толпа начала двигаться, обступая и отходя подальше от тех, кому будет уготовано лечь под кучу ножей психопатов. Испуганно замерев и оглянувшись, Картер мысленно простонал. — «Куда вы? Куда вы уходите? Не уходите!» Находясь в толпе уже немного знакомых, хотя и не адекватных, людей, он обрел маленькое чувство безопасности, однако, когда время чувствовать себя чем-то единым окончилось, страх неизвестности снова окутал его и увлек куда-то далеко, заставив задрожать нижнюю губу. — Поднимитесь, дети Бездны. «Узники» вскочили на ноги. Не поспевая мысленно и морально за и так медленной речью культиста, Эллис на трясущихся ногах встал самым последним, минуту ползая по полу чтобы собраться с мыслями. Силуэт замер. Внизу, среди облупленных стен ангара, бандиты с титановыми имплантами и перекошенными лицами переглянулись, ожидая самого настоящего представления. Один из них, подросток с перепрошитым мозжечком, дёрнул головой — его протез завибрировал, выдавая страх. — Ты… — культист резко вытянул руку, палец указал на парня, стоящего рядом с Картером. От удивления тот вскинул голову, с вызовом посмотрев на балкон. — Твои сигналы грязные. Бездне не нужны те, кто не доберется до Матери. Тебе здесь нечего делать. Глаза мужчины расширились от удивления, раскрыв рот, он что-то тихо мычал, пока вокруг раздавались хриплые смешки. Из темноты толпы отделилась темная фигура, подойдя вплотную к ошеломленному, она одним движением руки снесла неугодному голову. Эллис отскочил, предусмотрительно закрыв глаза и рот — чтобы кровь снова не залила ему рот. Запутавшись в ногах, он повалился в толпу. Остальная группа новоприбывших издала неоднозначные звуки, не сулившие ничего хорошего. — Да мы сами её, вашу Бездну, с вашей мамашей, в рот… Гул. Не звук — давление, волна, сбившая говоруна с ног. Воздух затрещал от статики. Пока Эл путался в чужих ногах и старался закрыть голову, чтобы никто на нее не наступил, в середине помещения возникла громкая возня с борьбой. Чей-то крик разрывал странный гул. Схватившись за уши, на которые нещадно давило, Картер стонал и кувыркался, пока кто-то за шкирку его не выволок обратно. Взглянув на лицо того, кто его тащит, парень сдавленно вскрикнул — у психа не было половины черепа, зато красовался огромный имплант посередине, создавая поистине устрашающий образ, который скорее всего будет преследовать не одну ночь в кошмарах. Большая рука «мальстрёмовца», выглядевшего так, будто он дровосек, но по металлу, разметала всех, кто был не согласен со словами культиста. Рыча и тяжело дыша, здоровяк одним движением сбросил парня обратно на свое место, ударив с силой его об пол. В голове его оптика раздвоилась, словно язык змеи, а потом и вообще поплыла, оставляя после себя калейдоскоп красных цветов. — Отставить, Ройс, — послышался гневный голос. — Дум-Дум, убери его! Возня продолжилась. Потихоньку все возвращались на свои места, пока Культ терпеливо ждал окончания циркового представления. Эл, превозмогая все душевные тяготы и желание сбежать, выполз обратно в светлый центр помещения, где и было место всем, кому предстоит пройти завтра ритуал. — Что за хуйня…— прошептал он. В центре осталось два человека из десяти. Вокруг лежали мертвые — те самые, которые решили показаться умнее остальных. Виновник переполоха лежал с распростертыми руками, будто в позе звезды — его лобная часть и оптика были взорваны, изо всех щелей вытекали плавленые синопсы…и кровь. Подавив тошнотворный позыв, Эл отвернулся, приложив ладонь ко рту, стараясь глубоко дышать. Помогало не особо, потому что теперь в носу веяли ароматы крови, еще больше ладана и паленой пластмассы. Голова нещадно раскалывалась. Бешеное биение сердца отзывалось в висках, и чтобы унять наступающий приступ паники, парень помассировал их пальцами, аккуратно надавливая там, где сильно болело. Компаньон, что остался в живых, испуганно озирался вокруг, ища поддержки у друзей, которые его приволокли сюда, в этот Ад, но не найдя даже и той толики одобрения, которую ожидал, осунулся, будто превратившись в столетнего старца, опустил голову и остался стоять на месте, ожидая своей участи. — Бездна очень требовательна, — в тишине раздался грубый женский голос. Эллис поднял голову, устремляя взгляд на группу Культа. — Слабые умирают прежде, чем отдают свою неокрепшую волю на растерзание Сети, той дикой среды, с которой столкнутся сильнейшие и доберутся до Матери. Ритуал посвящения — это лишь первый этап, который покажет, кто из вас достоин оказаться в рядах детей Бездны, детей своей Матери, которая терпеливо ждет. И, прежде чем произойдет очищение и перерождение вас, как нынешних слуг потребительской жизни, вы сами себе ответите на вопросы — что вы такое? Зачем вы сюда пришли? Готовы ли вы стать теми, чья жизнь больше никогда не станет прежней? Картер ударился в раздумья, даже не дослушав. Внутри себя он начал неистово гневаться и хотел кричать от злости, потому что был не готов выкладывать всем ни своих планов, ни желаний, ни разглагольствовать о тщетности бытия не желал — все это вчера он прошел еще с Бриком, поплакав ему в дружеское плечо… — «…кстати, а где Деклан?...» — Прежде чем вы ответите на эти вопросы, необходимо очистить разум, абстрагироваться от этого мира, душевно приблизиться к тому, к чему тянемся мы. Вы почувствуете боль и страх, вы захотите умереть! Но помните — если вы сильны, вы вытерпите, вы будете все время помнить, что Мать ждет вас в Бездне.

МАТЬ ЖДЕТ В БЕЗДНЕ.

Прежде чем он опомнился, множество рук подхватило Эла под подмышки, бросило и вдавило в большое брейндансовское кресло. Ударившись спиной и затылком, парень взвыл. Вокруг все поплыло. Адреналин разлился по крови, заставляя быстрее оклематься — увидев, как все конечности были заботливо связаны, — Н…н-не надо…что вы делаете! Вокруг начался сущий кошмар. Снующие «мальстрёмовцы», будто тараканы, толпились, запрыгивали друг другу на головы, падали и дрались, даже убивали, чтобы быть ближе к тому месту, где будет происходить самое интересное. Выискивая глазами Брика, Картер мысленно молился. — «Пожалуйста, где ты…приди и спаси меня, Брик!» Толпа, тем временем, под своим же напором и нестерпимым гулом расступалась в разные стороны, чтобы пропустить Культ. Рядом с самой высокой фигурой Культа шагал Деклан в отстраненном и рассеянном состоянии. Подойдя к креслам, группа выстроилась перед «узниками», Брик встал рядом с Эллисом, как бы показывая, что он готов начать. — Деклан, — прошептал друг, — мне страшно, помоги… Немного помолчав, тот ответил едва слышно: — Мне тоже. Терпи, мы должны уйти отсюда вместе… — Завтра, — лидер культа наклонился вперёд, его красная оптика слепила лежащих. — Или вы станете мостом к Матери…или топливом для нашего комбайна.

БЕЗДНА ЗОВЕТ.

Чуждая пульсация вползла под кожу, и Эллис почувствовал, как что-то острое пронзило череп. Взлом. Цифровой клинок кромсал его нейроинтерфейс, выжигая защитные барьеры одним движением. — Нет! — его крик растворился в гуле толпы, а зрение погасло, погрузив мир в слепую, давящую пустоту. Он бился в темноте, как рыба в сети. Чьи-то руки — слишком много рук — впились в волосы, сорвали риалскин с кожи, оголив порты. Ткань рванули, обнажив грудь, светлую и чистую, без единого волоса. Эллис выгнулся, рыча сквозь стиснутые зубы, но железные пальцы сковали его запястья, пригвоздив к холодному металлу кресла. Над головой взметнулся хор голосов. Они пели, выли, их слова сливались в единую мантру. Воздух будто гудел, а стены ангара, казалось, дышали в такт этому безумию. Боль пришла внезапно — тонкое лезвие вонзилось ниже ключицы, впрыснув в вены адреналиноподобный коктейль. Мир вспыхнул. Цвета стали кислотными, тени поползли по стенам щупальцами, а звуки превратились в вой сирен. Эллис закричал, но его голос утонул в грохоте собственного сердца. — Ещё! — кто-то прошипел рядом, и второй шприц вдавили ему под язык. Вкус железа и горечи. Мышцы свело судорогой, тело выгнулось дугой, а из горла вырвался хрип, больше похожий на скрежет сломанного мотора. Пена пузырилась на губах, зрачки закатились вверх, обнажив кровавые белки. Деклан, сделав резкий выпад в сторону друга, резко остановился и встал в метре, сжимая кулаки до хруста. Культисты молча копошились вокруг, подключая кабели к портам на висках и груди своих жертв. Их балахоны сливались с полумраком, лишь алый хром сверкал, как глаза голодных крыс. — Терпи. — Деклан мысленно впился взглядом в Эллиса, будто мог передать силу через пространство. — Ты всегда терпел. Терпи…терпи… — Начинайте, — прозвучал голос из глубины зала. «Мальстрёмовцы» поспешили к ваннам, наполненными грязной водой со льдом. Эллиса и других «узников» стащили с кресел и бросили в холодную жидкость. Лёд хрустнул под телами, а провода, всё ещё торчащие из портов, зазмеились по поверхности. Нетраннер, с удовольствием разминаясь, сел за рабочее место и подключился к системе, что означало одно — самое интересное уже начинается. В глубине души Брик хотел, чтобы все побыстрее закончилось, чтобы подобное не терзало его. Либо он ослабел, либо слишком переживает за друга, с которым не виделся двенадцать лет. Тряхнув головой, он попытался сбросить наважденье, но ничего не вышло. Виделись, не виделись — они все равно остаются близкими друзьями даже сквозь года. И да, это звучит слишком глупо, но Гриффин скучал по Картеру, как в первую очередь по человеку, который старался его понять. — Терпи, терпи, Элли, терпи… Подобравшись к ванне, в которой небрежно лежал полуголый друг, Брик поправил пару проводов, небрежно свисавших рядом. — Путь начинается. Нетраннер погрузился в транс, начав выполнять свою любимую работу. Теперь все зависело от них. Теперь все зависело от Эллиса.